Купив еще одну лошадь и отправившись обратно прямым путем через горы, мы быстро добрались до города. Мне не нужно было думать о том, чтобы прикрывать свое лицо, ведь оно было совершенно новым. Лицо Нур прикрывала дупатта, но ее все равно никто бы не узнал. В этом городе мы были чужаками, и именно этого мы и хотели.

Город возвышался продолжением земли среди дюн, естественным сооружением, вросшим в землю, словно был нерукотворным городом-крепостью цвета залитого солнцем песка, простирающимся до горизонта.

Басраль. Город силы джиннов и крови. Место, где я найду свое возмездие. Я повторяла имена, которые теперь были моими постоянными спутниками. Касильдо. Дарбаран. Вахид. Мазин. Они предали меня ради собственной выгоды, и они получат гораздо больше, чем когда-либо хотели. Зораат струился по моим венам, и моих ушей снова коснулось то же произнесенное шепотом слово, которое я слышала вместе с ветром.

Месть. Я попробовала это слово на язык и вспомнила темную фигуру, которую, как мне показалось, видела в пещере, и два следа на песке рядом с моими следами. Вспомнила омерзительно измененное и напоминавшее чудовище лицо моего отца. То, что эти иллюзии могло вызвать простое прикосновение к зораату, внушало тревогу, потому что это напоминало мне, что я не знала, на что он по-настоящему способен.

Возможно, у нас было достаточно зораата, чтобы сровнять с землей весь этот город. Возможно, я могла бы сжечь землю под ногами Мазина и заставить его умолять меня сохранить ему жизнь. Меня охватило мрачное чувство, более сильное, чем когда-либо был мой гнев, магия джиннов в моем организме словно ожила. На мгновение мое зрение затуманилось, а ладони обожгло так, словно их охватило пламя.

– Что мы сделаем в первую очередь? – Голос Нур прорвался сквозь окруживший меня меня туман.

Первый шаг плана. Если бы я захотела, я могла бы убить их всех прямо сейчас, но мы вернулись не для этого. Мы желали большего, чем смерть, и чего-то более мрачного, чем возмездие. Касильдо предал моего отца ради его мечей, использовав его любовь к родной дочери против него самого. Поступит ли он так же ради того, что он ценит? Станет ли сражаться, как мой отец, за то, что любит?

Дарбаран был начальником дворцовой стражи, и мне всегда хотелось оторвать ему пальцы за его блуждающие руки и похотливые взгляды. Его пороками были страсть к наживе и желание использовать тех, кто слабее его, – и мы с Нур планировали использовать это в своих интересах. Император Вахид всегда стремился только к одному – к власти. Если мы сможем постепенно лишить его власти, пустить по фундаменту его империи трещины, мы сможем разверзнуть землю под его ногами. Именно этого больше всего хотела Нур.

И Мазин. Он предал меня, воспользовавшись нашими отношениями, моей любовью и доверием, сделал из меня козла отпущения. И теперь я поступлю так же. Я тщательно распланирую каждый шаг своей мести.

– Сначала мы должны придумать образы и легенду, – ответила я Нур, обдумывая свой список имен.

Чтобы мы смогли подобраться к императору и привлечь внимание Мазина, нас должны увидеть нужные люди.

– У нас достаточно золота, чтобы обратить на себя внимание. Так используем его. Затем нам потребуется заявить о себе. Нам нужна возможность подобраться поближе к Вахиду и получить доступ во дворец.

А Мазин будет как раз во дворце.

Нур сверкнула зубами:

– Всегда хотела ходить по магазинам в свое удовольствие.

* * *

Мы купили дом на окраине – один из самых роскошных во всем городе. Его выбрала Нур, довольно усмехнувшись при виде сада, что было неудивительно, учитывая ее любовь к травам и растениям. Я прошлась по коридорам, выискивая места, куда могли бы проникнуть злоумышленники, и проверяя двери на надежность. Чтобы привлечь внимание Касильдо, Дарбарана и Вахида, необходимо было выставлять свое богатство напоказ. Но как только о нас узнает Мазин, он может сделать что угодно, поэтому рисковать я не собиралась. Мы должны быть готовы к любой угрозе.

После покупки дома мы сразу отправились на базар и купили столько шелков, костюмов и украшений, что по вычурности нарядов могли бы потягаться с какой-нибудь королевой. Мы набрали шальвар-камизов[16], лехенг[17] и туник всех цветов радуги и с замысловатой вышивкой бисером, купили зеркальца и ткани. Не забыла я выбрать и несколько отличительных предметов одежды из тканей севера, в том числе с узором в виде крупных пышных цветов, вышитых розовым, с геометрическими линиями и узорами тушью по краю рукавов – все, что я видела на маме и бабушке, когда росла. Раз уж я играла роль северянки, надо было делать это как следует. Каждое украшение было подобрано с определенной целью, будто мы облачались в доспехи.

Перед моими глазами предстал образ Бабы, кующего свои клинки, вырезающего на рукоятях замысловатых зверей, аккуратно добавляющего один за другим драгоценные камни, – и я поняла, что делаю то же самое. Вооружаюсь красотой, чтобы отвлечь от истинного оружия, которым я являюсь. И пока те, для кого все это затеяно, будут восхищаться мной, я отрублю им пальцы своим клинком.

– У тебя есть план, как получить приглашение ко двору императора? Помимо того, чтобы тратить столько денег, что они не смогут не заметить нас?

Нур лежала на груде подушек и поедала ломтики свежего манго, а я внимательно рассматривала последнюю коллекцию кинжалов, которую мне привез один из городских кузнецов. Они не шли ни в какое сравнение с клинками моего отца, но мне нужно было хоть какое-то оружие. И если наш план с Касильдо сработает, вскоре я все равно получу отцовские мечи обратно.

– Это произойдет позже. – У меня были планы, связанные с Вахидом, но сперва нужно было заложить основу. – Сейчас нам нужно внимание Касильдо.

Нур кивнула.

Я крутанула кончик кинжала на указательном пальце – единственной части своего тела, которую я по-прежнему узнавала.

Прежде всего я хотела вернуть клинки отца.

– Касильдо предал моего отца, из-за чего его убили солдаты императора, и ограбил его кузницу. Пришло время испытать эту маскировку в реальном мире.

* * *

Жара от палящего солнца спала, воздух на базаре стал густым. Я надела свой лучший шальвар-камиз: верх цвета глубокого индиго с ярким рисунком, характерным для севера, и брюки из синего шелка в тон. Мои густые волосы – теперь вместо моих обычных прямых прядей, убранных заколкой, это была дикая грива кудрей – были заплетены в богато украшенную золотыми бусинами косу, уложенную на голове. Мои новые глаза были подведены кайалом[18], и я смотрела ими так же уверенно, как была уверена в своем собственном облике.

Мы бродили по рынку и искали лавку торговца Касильдо. Она располагалась на самом краю и была заставлена клинками, которые Касильдо привозил со всей империи. Я подошла к прилавку с показным безразличием, которого не испытывала. К моим щекам прилила кровь: я закипала от ярости, хотя невысокий мужчина, продававший коллекцию кинжалов, что были выложены на столе, не был Касильдо. Его мутные глаза прищурились, когда он стал разглядывать мой наряд и слуг, стоявших рядом со мной; в их числе была и Нур, выдававшая себя за мою служанку.

– Добрый день, сахиба[19]. Возможно, я могу помочь вам найти что-нибудь для вашего мужа? – В его глазах сверкнула жадность, и он начал выкладывать поближе ко мне свои самые драгоценные клинки.

Я окинула их взглядом – ни один из ножей не был сделан моим отцом. Я сразу поняла это.

– У меня нет мужа, – сказала я, беря в руки особенно пестро украшенный кинжал, лезвие которого не было смертоносным, что не соответствовало его убранству. – Я ищу меч. Я в некотором роде коллекционер.

– Тогда вы обратились по адресу, сахиба. Нет мечей прекраснее, чем у Касильдо.

Я пренебрежительно окинула взглядом прилавок мужчины, взяла катар с рукоятью, оправленной в серебро, и просунула костяшки пальцев в отверстие так, чтобы лезвие оказалось над моими пальцами. Нур хотела, чтобы я выглядела грациозной и неумелой в обращении с клинками, но я бы ни за что не смогла этого сделать. Пусть он видит, что я точно знаю, как с ними обращаться.

– Я ищу кое-что особенное, что видела лишь однажды. – Я подумала об уникальности ножей моего отца, о каждом животном, которое он вырезал на рукояти, о гравировках, что он делал на лезвии.

Я постучала кончиком катара по губам и промычала себе под нос:

– Голова халмасти, вырезанная из верблюжьей кости и украшенная изумрудами и золотой филигранью.

Мужчина погладил подбородок, его взгляд метнулся в сторону.

– Сахиба, я видел нечто подобное. Но не здесь. У моего хозяина, Касильдо, дома большая коллекция клинков, которую он иногда показывает частным коллекционерам. Самая большая, которую вы когда-либо видели. Но предупреждаю: клинки обойдутся дорого.

– Вам кажется, что я не могу себе этого позволить?

Его губы тронула слабая улыбка, и он почтительно опустил глаза:

– Нет, сахиба. Но я предпочитаю ставить своих клиентов в известность. Я поговорю со своим хозяином о том, что вы ищете. Где я смогу вас найти?

– Я живу на юге города, в доме под названием Жасмин Коти. Вы знаете его?

– Ах да, сахиба, знаю. Действительно славный дом. Прекрасные сады.

Если только это было возможно, его глаза загорелись еще ярче от алчного желания. Он рассчитывал на большие комиссионные от Касильдо за это, и я его не разочарую.

– Утром я сообщу вашему слуге о встрече, чтобы обсудить другие мечи Касильдо. Ждите.

– Жду не дождусь весточки от вас.

* * *

В тот же день на пороге нашего дома появился взволнованный слуга и сообщил, что Касильдо желает встретиться с нами.

– Это было быстро. – Нур взяла записку у вспотевшего молодого человека и бросила ее на стол посреди комнаты.

Я сидела на большом диване цвета индиго, сквозь прозрачные занавески на окнах проникал солнечный свет. Любому, кто заглянул бы сюда, я показалась бы избалованной богатой девчушкой, которая горстями ест фисташки и попивает чай с розовой водой. И которая через всю комнату бросает кинжалы – и всаживает их в деревянную стену напротив.

– Тут говорится, что он хочет встретиться завтра и обсудить меч, который ты ищешь.

– Его торговец, вероятно, все уши ему прожужжал о том, какие мы богатые. Особенно учитывая все эти драгоценности в моих волосах. – Я издала смешок и замерла, готовясь метнуть следующий кинжал.

Я прижала кончик лезвия к ладони и почувствовала, как острие колет кожу. Я была так близка к тому, чтобы увидеть Касильдо. Так близка к тому, чтобы посмотреть в глаза человеку, который организовал смерть моего отца. В моей груди разбушевался гнев, когда я просмотрела его записку.

– Не говоря уже о бриллиантах, украшающих твои пальцы. – Нур кивнула на мои руки. – Мы выглядели как ходячая сокровищница. Хорошо, что ты наняла всю эту охрану вокруг дома, а то нас бы уже ограбили.

– Жадность и трусость – вот отличительные черты Касильдо. Его всегда восхищал статус моего отца, его искусность и коллекция клинков. Но он ждал, пока тот встанет на колени, прежде чем извлечь из него выгоду для себя. Ему нужно точно знать, чем мы можем похвастаться – и что он сможет это получить.

Нур взяла с тарелки, стоящей передо мной, сушеный абрикос и отправила его в рот:

– Обведя тебя вокруг пальца?

– Возможно. Если представится возможность – обязательно. Но он способен и на худшее. – Я метнула нож в стену. Так я высвободила свой гнев.

Для того, что нас ждет дальше, мне необходимо сохранять холодную голову.

Нур ухмыльнулась:

– Думаешь, увидев эту армию стражников, которые ходят снаружи, он попытается тебя ограбить? Касильдо предал твоего отца, потому что это было легко и на его стороне была власть. Он трус. Он не сделает ничего, что могло бы угрожать его жизни.

– Именно поэтому он будет думать, что это легко. Пока это не окажется не так. Вот тогда мы и нанесем удар.

– Ты такая кровожадная.

– Ты первый день меня знаешь? – Я изобразила ехидную улыбку, но затем мой взгляд стал серьезным. – А ты бы не была такой? – Я встала и выдернула из стены свой кинжал.

Нур выглянула в окно, выходящее на дворец:

– Он отнял у тебя отца. Я бы хотела отомстить по той же причине. Но только будь осторожна – и сама не стань такой, как те, кого ты больше всего презираешь. Нам обеим стоит этого остерегаться.

– Не стать какой?

– Жадной. Властолюбивой.

Я задумалась над ее словами. Сила, струившаяся сквозь меня, опьяняла – я не могла этого отрицать. Но не было причин опасаться, что я ей поддамся, особенно учитывая то, какие у меня были планы.

– Я не забуду, для чего мы здесь.

Смех Нур эхом разнесся по коридорам просторного дома.

– Уж я-то знаю, что ты не забываешь ничего.