Темнота никак не расступалась. Евгений лежал с открытыми глазами и слушал звуки улицы. Слышал, как покатили колеса повозок по мостовым, потом захлопали окна и двери пекарни, в которую пришел хозяин, дворник заработал метлой. Нога, которую он высунул из-под одеяла и ритмично ею покачивал, замерзла. Что бы он про себя ни думал, а выражало это движение раздражение, досаду и ожидание. Он ждал треклятого серого и сырого петербургского утра, когда уже можно будет встать с постели и не показаться прислуге неупокоенным призраком. Наконец утро забрезжило неярким розовым светом.

– Сегодня пасмурно, – сообщил Гильо, явившийся помогать одеться и растерянный из-за странной привычки вставать чуть свет, которая с недавних пор завелась у барина.

– Не припомню в Петербурге иного, – раздраженно буркнул Онегин.

Он не спал всю ночь и чувствовал себя скверно. Так и пролежал, гоняя мысли почище деревенских мух. Мысли его одолевали назойливые и в основном одни и те же. Из головы не выходила Татьяна.

Почему она вчера не подошла к нему? Так была занята князем? Что князь нашел в ней? А он сам? Татьяне нравится князь? Ольга упоминала, что они с князем часто видятся. А как же он? Стало быть, его она разлюбила?

Евгений пришел к выводу, который не желал признавать. Но мысль – это не слово. Мысль стремительно возникает в голове и уже никуда не девается. Слово можно не расслышать, принять за какое-то другое, с собственными мыслями так не получалось.

Онегин ревновал.

«Ой, оказалась такой же легкомысленной девчонкой, как и все! Стоило только увидеть сонмище блестящих кавалеров, и она сразу потеряла разум», – внезапно подумалось. Однако Евгений тут же затряс головой, словно упрямый баран, прекрасно понимая, что все совсем не так.

Ему следовало отправиться к Лариным с визитом и выяснить все самому. Совершенно нормальное действие по отношении к старым знакомым. К тому же действие, ни к чему не обязывающее. Виду, что его терзают чувства, он, конечно, не подаст. Будет мил и легок в общении, как всегда.

Одевался Евгений тщательно, продуманно, но чтобы выглядело небрежно. Уложил волосы. Воспользовался одеколоном. Если бы не усталый, какой-то заморенный вид, остался бы весьма доволен своим отражением в зеркале.

Он снова и снова представлял разговор. Татьяна была честна и бесхитростна, стоит ее немного подтолкнуть – сама выложит все свои тайны. Она ведь доверяла ему свои тайны ранее? Не могло все так быстро перемениться. Татьяна не могла его забыть. Слишком мало времени прошло, она искренне и трогательно любила. Евгений же видел. Да и сама она говорила. Он снова начинал непонятно на кого злиться.

А вдруг действительно разлюбила? Татьяна больше не походила на провинциальную девочку. Одета была строго, изысканно и с большим вкусом. Вроде бы совсем без модных рюшек и бантов, а как элегантно! Держалась спокойно и уверенно, без стеснения и суеты, будто выросла в модных салонах Петербурга и все ей здесь привычно. Неудивительно, что она понравилась князю! Видел бы он ее в деревне.

Решив больше не портить настроение разговорами с самим собой, Евгений зашагал на улицу к коляске.

Вот он увидит Татьяну, и все сразу встанет на свои места. Конечно, она его по-прежнему любит. Иначе и быть не может. А князь? А что князь? Это хорошее, полезное знакомство. Евгений и сам поддерживает с ним дружеские отношения.

Проехав по пасмурным серым улицам Петербурга, не узнавая их, размышляя о своем, Евгений вышел из коляски на мокрый тротуар перед домом госпожи Демидовой, дочери генерал-майора и вдовы статского советника, давней подруги Прасковьи Лариной, у которой гостило семейство. Дверь открыла горничная. Пригласила внутрь.

В гостиной он сразу же встретил Оленьку, а Татьяны дома не оказалось. Онегин и сам знал, что на его лице явственно проступили удивление, разочарование и грусть. Все сразу пошло не по плану. Но Оленька, как обычно, была занята собой и ничего не заметила.

– Совсем в жуткую рань за ней заехал светлейший князь, – зевая, сообщила она. – Кажется, вчера он ее куда-то пригласил.

Она хоть и была рада раннему визиту Онегина и, в отличие от своей матери, уже поднялась с постели и даже поменяла пеньюар на домашнее платье, но все равно выглядела сонной, зевала и только собиралась выпить кофе с булочками.

– Мне очень пекарня Золотарева нравится. Они такие плюшки пекут и яблочный пирог с кремом! Не говорите маман, но лучше, чем она, – захихикала Оленька. – Сейчас принесут, я каждое утро посылаю за ними. Давайте, Евгений, кофе выпьем.

– А Татьяна уехала из дома без завтрака? – постарался он вернуть Ольгу к интересующей его теме.

Та пожала плечами.

– Не знаю. Но кофе точно не пила. Я бы от аромата проснулась, – поведала она. – Мы все в Петербурге обзавелись разными привычками, которых у нас не было в деревне. Маман вот стала спать не меньше чем до одиннадцати утра. Я страсть как полюбила кофе с булочками. А в деревне мне кофе совсем не нравился. Думаю, из-за того, что кофе разный. Анне Семеновне Давыдовой какой-то особенно хороший привозят. Она уехала к племяннику в Москву, через месяц вернется, не раньше, а дом нам в распоряжение отдала и была очень рада гостям. Мило, правда?

Онегин кивнул и снова уточнил:

– А Татьяна?

– Что Татьяна? – удивилась Ольга.

– Какие привычки в столице появились у Татьяны?

– Она гуляет. Все время. В музеи какие-то ходит и памятники смотрит. Странно, правда? Что в этом интересного? Читает книги по истории. Там столько дат, ужас! С Анной Ватель подружились. Та в карты Таро верит, у нее даже гадалка есть своя собственная. Татьяна говорит, что не верит, но они все время это обсуждают. А что ей нагадали, она мне не призналась. Вот! Еще скрытная она здесь стала. Молчит. Ну и с князем. Он часто ее приглашает то на прогулку, то на пикник. Это когда еду в корзинке приносят и на природе расстилают одеяло. Говорят, летом было модно. А сейчас стало холодно и снег уже идет. Так они с князем в оранжерею ездят. Князь даже велел что-то там специальное для Тани посадить, – милым и наивным тоном вещала Ольга. – Вот и сегодня она, скорее всего, в оранжерею поехала.

– Он уже сделал Татьяне предложение? – неожиданно для себя спросил Онегин.

Оленька помотала головой.

– Нет пока. Но мы с мамой думаем, что предложение не заставит себя ждать. Мне Ди, Диана Дивеева, рассказала, что никогда не видела князя таким влюбленным и романтичным. Он красиво ухаживает за Танюшей. Ей каждую среду и субботу присылают букет от «Императорских букетов». Это князь так повелел.

Онегин на нервах съел три булочки и, грустно пожевав нижнюю губу, подумал, что не ожидал. Ничего из того, что происходило, он не ожидал. Теперь даже не представлял, как на это реагировать.

Евгения настолько поглотили собственные думы, что он не заметил, как раздался дверной звонок, зашла горничная и в гостиной, где они с Оленькой поедали булочки с кофе, появился Ленский.

Онегин растерялся и поднял на друга удивленный и смущенный взор. Ленский, уже бросившийся приветствовать друга и жать ему руку, внезапно остановился. Внимательно осмотрел свою возлюбленную, потом друга. Почему они так смущены, будто он застал их за чем-то предосудительным?

На Ольге было простое светло-зеленое платье, отделанное кружевами по вырезу. «Не слишком ли открытое декольте для дома? – мелькнула мысль у Владимира, хотя он уже видел это платье. – Под верхней юбкой явно нет подъюбника, и очертания форм угадываются слишком откровенно».

Выражение лица Онегина явно свидетельствовало, что ему неловко и даже стыдно. За что? Что здесь происходит?

– Прасковья Парфеновна еще спит? – поинтересовался Ленский. – А ты, Онегин, отчего так рано прибыл?

– Хотел сразу выразить свое почтение всем Лариным, – просто пояснил Онегин, не заметив смятения друга. – Мне не хватало вас в деревне.

– Мама спит, Таня на прогулке, – отчиталась Оля.

– Стало быть, ты одна? – как-то странно произнес Ленский.

Оленька не поняла, что его беспокоит, пожалуй, даже не заметила.

Впрочем, Ленский тоже стремительно отогнал странные и подозрительные мысли. Дальше разговор потек легко и привычно.