Проснулся Онегин, когда уже вечерело. По потолку над кроватью ползли мрачные тени. Он наблюдал, как почти зашедшее солнце окрашивает их в багровые и малиновые цвета, как окно заливают последние лучи, а потом приходит темнота. Ему некуда было ехать. Его никто нигде не ждал.

Он много ворочался, потом лежал недвижимо, долго, сколько смог выдержать. Дважды заходил в комнату Лукьян, тихо справлялся, не разболелся ли барин. Убедившись, что единственным недугом, который мог сразить хозяина, являлась лень, он удалялся. Онегин провалялся в кровати еще ночь и половину следующего дня.

Голод оказался единственным гостем, который почтил его своим присутствием и к обеду стал нестерпим. Сначала Евгений хотел затребовать еду в постель, но потом решил спуститься вниз. Может, в хозяйстве появились какие-то дела? Если он продолжит лежать в кровати, его точно не осмелятся беспокоить, а спустившись вниз, он узнает хоть какие-то новости. Евгений маялся бездельем и в своем положении новости о пополнении в хлеву или каком-нибудь сваленном поперек дороги дереве счел бы вполне себе развлечением.

Впрочем, для поваленного дерева была нужна гроза, а на улице стояла тихая молчаливая осень и низкие серые тучи укрывали небо.

Он посидел на крыльце, завернувшись в одеяло поверх халата, а на прогулку не поехал.

– Не озябните, барин, – предупреждал Лукьян.

Но Онегин не слышал его, уставясь в одну точку перед собой.

Опасаясь, что барин заболеет, Лукьян растопил камин и принес Евгению теплого компота, в который кухарка бухнула столько разных специй и трав, что он больше походил на горячую микстуру.

Евгений усмехнулся, представив, как Глафира вытряхивает из своих холщовых мешочков травы и добавляет в отвар, согласно предполагаемому ею диагнозу. Вот этих, чтобы барин не простыл, этих, чтобы не хандрил, этих от живота, а то несварение непременно случится, если есть редко и помногу, вот этих – против тяжелых дум да упаднических настроений. И вот уже кипятка получалось меньше, чем травы.

Он еще раз усмехнулся, но прилежно выпил все.

Отвар помог только против простуды. Скука продолжила его терзать с неменьшей силой.

Внезапно подумалось, что деревня здесь ни при чем, он и в блистательном Санкт-Петербурге скучал изрядно. В памяти мгновенно всплыли театральная ложа, яркие огни салона Натальи Голицыной, ресторан самого Талона, изысканные блюда, шампанское рекой, прогулки по набережной Невы и десятки глаз, взирающие на него с восторгом и ожиданием.

«Мне скучно здесь, мне скучно там», – постановил Евгений, соврав самому себе, что ничто не встрепенулось в его сердце.

Отправившись наконец на прогулку, он и сам не понял, как оказался на этой пресловутой качели, которую бросили все влюбленные пары. Скамейку основательно засыпали сухие листья. Онегин стряхнул их затянутой в перчатку рукой, а потом качался и некоторое время испытывал радость и восторг, но потом очнулся, нахмурился и отправился домой. Он приходил еще несколько раз, любовался полями и лесами, вид на которые открывался с утеса.

Евгений даже пробовал писать стихи, хотя и знал, что не имеет таланта к этому делу. Строчки выходили неказистые, рифма не ладилась, смысла не появлялось. Одно бумагомарание, дело глупое и пустое. Совсем иное – поэмы Ленского. Когда Владимир с горящим взором декламировал свои вирши, на Онегина это производило неизгладимое впечатление. Причем каждый раз то, которое задумывалось в стихах.

Пришло письмо от Ленского. Он подробно расписал свои успехи в литературном салоне, радовался словно дитя публичным выступлениям, делился казусами, которые с ним случались на этих чтениях, а в конце приписал «у Лариных все прекрасно» и добавил пару стихотворений нового сочинения.

Алина Воронова прислала приглашение на свадьбу. Оно хоть и было подписано ею совместно с Модестом, а Онегин не сомневался, что жених подписывал нужное количество пустых открыток исключительно для сохранения приличий. От себя она еще приложила несколько строк. Как счастлива в любви, как предвкушает еще более счастливое и радостное замужество. Как считает Евгения своим Амуром и ангелом-хранителем и ни за что не простит ему отсутствие на своей свадьбе. Последней строкой Алина добавила «встретила Лариных, у них все прекрасно».

Сами Ларины ему не писали.

Онегин смотрел на пушистые снежинки, которые ложились мягкими клочками на черную землю. Первый снег. Через месяц он ляжет основательно. Дороги придется чистить. До почтового отделения добираться на санях. Если он не хочет провести в пути вечность, долго и мучительно преодолевая сугробы, следует поторопиться.

Свадьба Алины, помолвка Владимира и Ольги – у него нашлось немало причин для возвращения в Петербург. Только садясь в дорожную кибитку и наблюдая, как возчик и Лукьян крепят его багаж, он вспомнил о существовании собственной невесты.

Что ж, тем хуже для него. Вполне возможно, они справят помолвку с Ленским в один день. Удивительно, но он не помнил лица Лизы. Ему мерещился лишь локон у виска, который нестерпимо хотелось заправить за ушко. Почему-то пепельно-русый локон. Странно, ведь Лиза была блондинкой.