Лошади яростно стучали копытами. Впереди показалась застава.

– Ты уверен? – в третий раз спросил Александр, задыхаясь от быстрой скачки.

– Уверен, – буркнул Алексей.

Если царский огонь императора был ослепительно ярким и звучным, а Александра – мягким и ласковым, то Константин бушевал неровным своевольным факелом. И этот факел стремительно удалялся от города.

Александр со вздохом повернул лошадь к заставе.

Заспанные караульные встретили их недоуменными взглядами. Тот, что помоложе, заикнулся:

– Сейчас комендантский час…

Старший товарищ ткнул его локтем. Напоминать о комендантском часе людям в военных мундирах накануне выступления армии было глупо. Вместо этого он спросил:

– Ваши бумаги?

Алексей нахмурился. Что его в лицо не помнят – ладно, но цесаревича не признать? Рявкнул:

– Я генерал-квартирмейстер!

– Тогда у вас тем более должна быть подорожная, – почтительно, но твердо возразил караульный.

Видя, что Алексей вот-вот выйдет из себя, Александр тронул его за плечо и сам подался вперед.

– Я – цесаревич, – произнес он мягко. – И мне угодно выехать из города. Есть по этому поводу какие-то распоряжения?

Караульный смутился, но промямлил:

– Господин губернатор велел никого без бумаг не пропускать.

– Да вы совсем страх потеряли?! – кровь в висках колотилась так гулко, что Алексей едва слышал собственный рев. Только бы не исчез полыхающий на самом краю восприятия огонь… – Ты с наследником престола разговариваешь! Выполняй, что его высочество велит!

Под криками Алексея тушевались люди и похрабрее. Несколько мгновений неуверенных переглядок и переминаний с ноги на ногу, и караульные подчинились.

Стоило дороге открыться, Алексей нетерпеливо хлестнул лошадь. Скакуны стрелами бросились вперед.

– А Пален их здорово выдрессировал, – удивился Александр.

– Если так, ему еще до рассвета все доложат.

– Ему-то доложат, но отец, я надеюсь, раньше пяти утра не проснется.

По бокам дорогу обступали деревья. В небе висел обгрызенный месяц.

– Странно, как его высочество пробился. Раз бумаги так тщательно проверяют, ему понадобилась бы подпись какого-нибудь полковника, да только это ведь потом запросто вылезти может. Где он идиота нашел так рисковать? И куда вообще скачет?

Александр велел оседлать для них лучших лошадей, и те покрывали версту за верстой так стремительно, что Алексей уже не переживал, не собьется ли со следа, но что в голове у великого князя, все так же не понимал. Александр пожал плечами.

– Он не дурак, чтобы сразу присоединяться к основным силам. Слишком велик шанс, что все сразу вскроется, и его отошлют обратно. Наверное, хочет прибиться к армии на границе, и там уже нарассказать небылиц, чтобы фельдмаршал принял его под свое крыло.

Безумная погоня воскресила в памяти сегодняшний сон о мечтавшем бежать принце. Несмотря на разлитый по венам жар, Алексея передернуло. Поутру он тщательно записывал каждое странное сновидение – вдруг пригодится? Но слишком многое в них напоминало горячечный бред, чтобы воспринимать всерьез.

Лошади перескочили поваленное дерево и, подергивая ушами, понеслись дальше. Мимо проносились раскидистые ели и коренастые силуэты дубов. Звезды безучастно наблюдали за всадниками на взмыленных лошадях. Наконец, Алексею показалось, что он слышит впереди стук копыт.

Заслышав погоню, преследуемые тоже подстегнули лошадей, но вдалеке уже виднелись четыре темных силуэта.

– Еще и других офицеров в это втянул… – светлые кудри Александра разметал ветер, лицо блестело от пота. – За такое отец их и в Сибирь может отправить.

Алексей не ответил – берег дыхание.

Когда расстояние сократилось настолько, что видны стали эполеты на офицерских мундирах, Константин обернулся и резко осадил лошадь. Та взвилась на дыбы, но он удержался в седле и поворотил скакуна, становясь боком поперек дороги.

– Езжайте дальше!

Но товарищи Константина последовали его примеру.

Алексей придержал лошадь, позволяя Александру обогнать его. Пусть сам вразумляет брата – не ему же делать выговор великому князю.

Спутников Константина он знал. Дмитрий Курута, грек с широким добродушным лицом, был при великом князе еще с той поры, когда покойная императрица грезила о возведении внука на престол Константинополя. Ему одному хватило совести выглядеть по-настоящему встревоженным. Адъютант великого князя Комаровский с копной растрепанных черных кудрей виновато улыбался, будто их застукали за невинной шалостью, а любимец фельдмаршала полковник Милорадович и вовсе залихватски отсалютовал цесаревичу шляпой, точно они встретились на оживленном проспекте, а не посреди ночного леса.

За своим возмущением Алексей пропустил, что сказал Александр, но Константин в ответ рявкнул так, что с дерева сорвалась перепуганная ночная птица:

– Оставь меня в покое! Я хочу поехать и поеду!

– Да ты с ума сошел! – непривычный для Александра сердитый тон резал уши. – Ты понимаешь, что с тобой отец сделает, если узнает?

– Когда я вернусь из похода прославленным героем? Ничего он мне не сделает.

– Думаешь, далеко уедешь? Он сразу поймет, куда ты делся. Фельдмаршала предупредят о твоем своеволии, и, стоит тебе показаться в армии, сразу отправят назад. И если на то пошло, отец прав – ты в городе нужнее, чем там. Мы понятия не имеем, когда разлом вскроется, а ты вздумал бросить столицу на растерзание бесам, потому что воинской славы захотелось? Не стыдно?

Константин ощетинился пуще прежнего:

– Вот только нотаций мне читать не надо! – как всегда в минуты гнева, он от шеи до макушки покрылся неровными красными пятнами. – Почему бы тебе не отвязаться и не заняться тем, в чем ты мастак – притвориться, что ничего не происходит?

Александр побледнел. Алексей, не выдержав, подвел лошадь ближе, но цесаревич быстро взял себя в руки и отчеканил:

– А ты думаешь, твои решения только тебя касаются? Подумай, как отреагирует его величество и к чему это может привести, – он перевел ледяной взгляд на остальных. – И вы, господа, хороши. Напомнить вам, сколько офицеров у нас ежемесячно отправляется в отставку без чинов и дворянства? Моего брата вам не жалко, так хоть о себе бы подумали. Вы, Дмитрий Дмитриевич, мне казались благоразумным человеком.

Курута неуютно передернул плечами.

– Виноват, ваше высочество. Я говорил, что затея дурацкая, но сами посудите – не мог же я его оставить.

Александр уже обратил свое неодобрение на следующего виновника:

– Ну а вы, полковник? Вам блестящая карьера светит, не жалко ее на самом корню рубить?

Но карие глаза молодого красавца-полковника сверкали все так же весело.

– Полно пугать, ваше высочество. Горячая кровь просит приключений – ну как тут откажешь?

И он еще куражится! Из таких спесивую самоуверенность только палками и выбивать.

Даже Константин нахмурился.

– Не злите моего брата, Михаил Андреевич, он сегодня очень старается быть грозным. Даже барона Аракчеева притащил, видите? Никак, надоело изображать нашу бабку, и решил заделаться вторым отцом.

Александр и этот выпад выдержал стоически, хотя Алексей на его месте уже задал бы своему брату хорошую трепку. Только смотрел на полковника с тяжелым молчаливым укором, пока веселья в улыбке бравого офицера не поубавилось.

– Ну извините, ваше высочество. Очень уж он просил.

– Вам разве не нужно быть в полку?

Полковник беззаботно тряхнул каштановыми кудрями.

– В полк я еще успею. Если, конечно, вам не угодно теперь же направить меня на гауптвахту.

– Не угодно, если мой брат прекратит глупить и поедет со мной.

Константин стал мрачнее тучи. Покривил губы. Наконец угрюмо махнул рукой.

– Я возвращаюсь.

Александр не скрывал облегчения, но Алексей был слишком зол, чтобы разделить его чувства. Разве можно так разговаривать со старшим братом, который примчался вытаскивать тебя из болота проблем, в которое ты сам и залез? Младшие братья… Самый неблагодарный народ на земле.

В тягостной тишине они поворотили лошадей. Приятели Константина, если и собирались назад, предпочли выждать пару минут.

Алексей напрасно надеялся, что буря улеглась. Стоило им отъехать, как Константин снова вспылил:

– Что ты там устроил? Я тебе не нашкодивший мальчишка, чтобы за руку меня из комнаты выводить!

Алексей не выдержал:

– Не желаете, чтобы с вами обращались, как с ребенком, – не ведите себя, как ребенок.

Константин ошалело уставился на него, но оторопь быстро уступила место бешенству.

– Следите за языком! – прошипел он, обнажив стиснутые зубы. – Я пока еще великий князь!

Алексей с силой прикусил губу. Гнев никуда не делся, но теперь к нему прибавилась злая раздавленная беспомощность. Уже давно никто, кроме императора, не осмеливался так ставить его на место. Отвык, вот и забылся…

– Ну хватит! – возвысил голос Александр, не глядя ни на кого из них. – Ты, Константин, должен небеса благодарить за то, что Елена кинулась ко мне, а не к Нелидовой, иначе отец бы уже обо всем знал, и за тобой выехали бы не мы, а конвой солдат.

Константин вздрогнул.

– Елена?

– Да, Елена! Твоей сестре приходится бегать по дворцу в бог знает каком виде, потому что ее, видите ли, подняла с постели какая-то твоя подруга-бесогонка. Хоть о ком-нибудь бы, кроме себя, подумал…

Гневная краска сползла с лица Константина. Он покачал головой и изнеможенно выдохнул:

– Ты не понимаешь. Я… Я до смерти устал от этого проклятого города.

– Прекрасно понимаю, – головы Александр так и не повернул. – Но раз мы родились, кем родились, свой долг нужно выполнять.

Они въехали в город через ту же заставу. В этот раз никаких вопросов не возникло.

– И что дальше? – спросил Константин, когда они вошли во дворец. – Уже придумал красивую сказку, чтобы оправдать нашу ночную гулянку?

Александр поморщился.

– Тебе и придумывать ничего не надо. Скажешь «я запил и проспал патруль», и все поверят. А вот как мне объяснить, куда меня понесло среди ночи…

Бесы выгорели, и Алексей от усталости едва видел, куда ступает, так что не сразу понял, почему разговор смолк. Только несколько раз моргнув опухшими от недосыпа веками, увидел. С другого конца коридора им навстречу шагал граф Пален.

– Ваше высочество, вот вы где! – губернатор расползся в радушной улыбке. – А я уже начал беспокоиться.

Значит, доклад с заставы дошел до него даже среди ночи…

Несмотря на щекотливость положения, Александр засветился ответным радушием.

– О чем же беспокоиться? Просто небольшая конная прогулка по окрестностям города в сопровождении верного друга.

Пален качнул головой.

– Времена нынче неспокойные. Война еще эта…

Константин скривился, но Александр только руками развел.

– Ваша правда. Но раз уж мы заговорили о спокойствии…

Улыбка Палена стала шире – того гляди, заскрипит.

– Не хотите, чтобы я беспокоил кого-то рассказами о вашей страсти к ночным прогулкам? Понимаю, понимаю. Не волнуйтесь об этом, ваше высочество, я уже говорил, что в дела молодых не лезу. Гуляйте и веселитесь, пока еще не скрипят суставы и ноги не опухают от слишком долгих прогулок.

Алексей с тупой усталостью смотрел, как Александр рассыпается в благодарностях, а Пален великодушно от них отмахивается и затем, весело насвистывая, шагает дальше по коридору. Константин проводил его недоуменным взглядом.

– Чего это он с тобой такой добренький?

– Он со всеми такой.

– Со всеми, пока они не выезжают черт знает куда черт знает зачем черт знает в какой час. Тогда он бежит рассказывать отцу.

Александр пожал плечами.

– Видимо, я ему очень нравлюсь. Я не жалуюсь.