Хотя светила полная луна, короткие дорожки пороха едва виднелись на притоптанном песке. Алексей выбрал безлюдное место вниз по Неве, за версту от ближайших обветшалых развалин, где некогда пытались жить люди. Под ногами – песок и камень, с одного бока – воняющая илом река, с другого – пустынный пляж. Пожара случиться не могло.

Алексей выбрал порох, а не дерево или бумагу, не только потому, что поджечь его было легче, но и с дальним расчетом, что если совершит какое-нибудь открытие, сразу можно будет применять в бою. Но до этого далеко – пока он не знал и с какого бока подступиться. Алексей вдохнул предостаточно темных тварей, но как их использовать?

Сперва пытался поджечь порох простым усилием воли, он ведь силой мысли притягивал бесов или искал источники света и тьмы. Но сколько ни бился, сколько ни настраивал себя на разные лады – ни искорки не мелькнуло. Тогда Алексей поймал пролетавшего мимо беса и прокатил его по дорожкам. Бестелесный черный шар ни в какую реакцию с чужим миром не вступил. Алексей чертыхнулся. Ну да, если бы одного присутствия бесов было достаточно, все пороховые склады в мире уже десять тысяч раз взлетели бы на воздух. Нет, если что-то и может сработать, оно должно прийти от него. Он – Темный. Стоит же это хоть чего-то.

На людей сила работала через прикосновение. Очевидной идеей было дотронуться черными пальцами до пороха и пустить в него тьму так, как он пускал ее в людей. Наверняка Александр именно так бы и поступил – и, скорее всего, остался бы без пальцев, а то и без руки. Заповеди артиллериста – точные расчеты, а какие тут могут быть расчеты? Даже с такими крохами пороха, лежащими шагах в десяти от него, Алексей не чувствовал себя в безопасности.

Вместо того, чтобы совать пальцы в пасть спящему льву, Алексей попробовал выпустить тьму из руки не размытым облаком, но направленным лучом. Император делал так с царским огнем, почему бы и здесь не сработать? Но ничего не вышло, бесы попросту отказывались покидать его тело. Алексей призвал на помощь клокочущий гнев: подумал о надменных гримасах Толя, о самодовольных ухмылках вездесущего Кутайсова, об Андрее, снова позабывшем старшего брата, о проклятом Палене, услужливо подхватывающего любые поручения императора так, будто не было других людей, способных за них взяться…

Ярость ворвалась в душу привычной гостьей. Черный огонь в груди запылал ярче, по рукам и ногам волной прокатилась сладкая мощь. Но вместо того, чтобы вылететь пушечными ядрами, бесы лишь плотнее окутали тело вторым слоем кожи. Сквозь шум крови в ушах донесся стук копыт.

Алексей обернулся. К нему стремительно приближалась всадница в черно-белом плаще.

– Я смотрю, вы тут весело проводите время, – выдохнула Нелидова с брезгливой оторопью, будто обнаружила его купающимся в болотной жиже. – И это у меня еще репутация чудачки!

– Я занимаюсь важными делами, – огрызнулся Алексей, немедленно отрекшись от принятого секунду назад решения ничего не объяснять и не оправдываться.

– Понимаю, – кивнула Нелидова. – Достойное дело для любого уважаемого мужа: пойти в полночь на безлюдный берег Невы и, нахлебавшись бесов, загадочно смотреть себе под ноги с багровым от натуги лицом. Я надеюсь, ваши важные дела все же не такие важные, как вызов от императора?

Алексей так и подскочил:

– Его величество хочет меня видеть?

– Его величество всех хочет видеть. Едем во дворец, сами все поймете.

– Вы не привели вторую лошадь.

– Во мне трех пудов веса нет, моя нас обоих выдержит. Залезайте.

Алексей замешкался.

– Это будет выглядеть…

– Да вам-то какое дело? – фыркнула Нелидова. – Боитесь, что опорочите свое доброе имя и вас замуж никто не возьмет? Генерал-квартирмейстер вы или трепетная девица?

Алексея беспокоило отнюдь не собственное имя, но после этих слов благородные порывы отшибло напрочь. Он молча вскочил в седло впереди Нелидовой и перехватил поводья. Та, как ни в чем не бывало, ухватилась за его плечи.

– Так-то лучше. Давайте, трогайте.

Алексея не нужно было понукать. Тихо заржав, лошадь сорвалась с места.

– Как вы меня нашли? – буркнул он, не оборачиваясь.

– Верите ли, настолько отчаялась, что наведалась в ваш недостроенный дом и вытрясла из рабочих, где вас, в случае надобности, велено искать. Так чем вы все-таки занимались? Неужели не нашлось дел поважнее?

– У меня первый за месяц выходной, – ощетинился Алексей. – Имею я право провести его так, как мне хочется?

Учитывая, где он и куда торопится, это был чертовски глупый вопрос.

Несмотря на поздний час, тронный зал был набит под завязку. Собрались действительно все: по крайней мере, все, кто имел значение. С одной стороны от восседавшего на троне мрачного императора стояли Куракин и граф Литта, возле последнего теснились мальтийцы в своих алых бархатных одеяниях. С другой – как ни удивительно, лорд Уитворт. Высокий англичанин уже десять лет исполнял при дворе обязанности посланника Великобритании, но Алексей не припоминал, чтобы когда-то видел его таким оживленным. Обыкновенно невозмутимую физиономию с орлиным носом и мощной челюстью озаряло торжество, полные губы разведены в улыбке, всегда холодный голос подрагивал от возбуждения:

– Я говорил вашему величеству, я предупреждал, что именно так и будет. Французам и прежде нельзя было доверять, а уж умывшись в крови революции, они в полной мере явили миру свой истинный уродливый лик.

Чему, интересно, он так радуется? Отношения с Англией в последние годы только охлаждались, так что и ее посланника император привык держать на расстоянии вытянутой руки – не в последнюю очередь и потому, что весь двор знал о затянувшейся интрижке Уитворта с Ольгой Жеребцовой, сестрой всех этих проклятых Зубовых. Уж не началась ли война с Францией? Но той нужно было учинить что-то вопиющее, чтобы император отступил от своего твердого намерения сохранять нейтралитет.

Чуть поодаль шептался о чем-то с матерью Александр, еще дальше беседовали Пален, князь Безбородко и генерал Беннигсен. Из-за трона настороженно выглядывал Кутайсов. Прочая набившаяся в зал знать разбилась своими небольшими кучками и яростно перешептывалась, поглядывая то на императора, то на Уитворта. Приметив в толпе и Жеребцову, Алексей скривился. Наклонился к Нелидовой:

– Что же мы пропустили?

– Я – ничего, – отозвалась Нелидова, ведя его вглубь зала. – Павел Петрович велел собрать всех здесь для официального объявления, и этим, кажется, последний час и занимались. Что до вас – вы пропустили одну занимательную новость, но я не буду портить сюрприз.

Они подошли как раз вовремя – императору осточертело слушать Уитворта. С исказившимся лицом он прикрикнул:

– Да замолчите вы сегодня, или нет? Новостями о том, что от революционной Франции можно ждать только проблем, вы тут никого не удивите!

Шепотки притихли – все изумленно воззрились на императора. Своих чиновников он в приступах гнева отделывал и не так, но с посланниками чужих держав обычно обходился почтительнее. Лицо Уитворта скисло.

– Я только хотел сказать…

– Благодарю, я достаточно вас сегодня слушал! – император ударил по подлокотнику. Его лицо было залито лихорадочным румянцем. – До ведома тех, кто еще не знает, довожу: согласно полученному сегодня донесению, три недели назад французский флот под предводительством генерала Бонапарта вероломно напал и занял владения Мальтийского Ордена, находящегося под протекторатом Российской Империи. Поскольку это нельзя расценивать иначе как жест открытой агрессии, мы присоединяемся к антифранцузской коалиции европейских держав и немедленно объявляем Франции войну. Канцлер Безбородко займется составлением манифеста, и к утру он будет подписан.

Алексей покосился на Нелидову.

– Разве крепости Мальты не неприступны?

– Вы у меня спрашиваете? – она нахмурилась. – Смотрите, он уже уходит. Сейчас все побегут за ним в кабинет и начнут друг с другом ругаться. Пойдемте тоже, такое нельзя пропускать.

Нелидова была права: в кабинет императора редко набивалось столько людей разом. И каждый силился перекричать других.

Император, похожий на обозленного тигра в клетке, мерил шагами дальнюю часть кабинета. Наконец, он обернулся и ошпарил собравшихся гневным взглядом.

– Да о чем вы все еще спорите? Вам, граф Литта, следует заверить Орден, что все, кому удалось благополучно выбраться с Мальты, всегда могут рассчитывать на убежище в моей стране. Как только мы вышвырнем французов с острова, они вольны будут вернуться или остаться здесь. А вы, князь Безбородко, уже должны составлять манифест – к утру я хочу видеть его на своем столе.

– Это очень сжатый срок, – сдержанно заметил Безбородко. – И я считаю своим долгом предостеречь ваше величество от чересчур поспешных решений. Вы сами говорили, что над столицей нависла чудовищная угроза. Прежде чем объявлять войну и отправлять за границу армию, не лишним было бы посоветоваться с…

Император яростно хлестнул каблуком по полу.

– Кто, по-вашему, сидит на троне?! Мне не нужно ничьих мнений, чтобы понять: если кто-то вторгается в земли под моей защитой, ответом может быть лишь война. Если вы не в состоянии выполнять свою работу быстро и без пререканий, так я найду другого канцлера!

Тут изумления не скрыл никто, даже всегда сдержанный Пален. Со своими обязанностями Безбородко справлялся до того блестяще, что даже те, кто поначалу возмущались тому, что он единственный из видных екатерининских вельмож не получил отставку, поумерили пыл, признавая его заслуги. Отстранять такого человека было бы попросту неразумно.

Безбородко ничего не ответил, его подбородок окаменел. Император развернулся к Алексею. Тот чудом не вздрогнул.

– Вам лучше всех должно быть известно состояние армии. Скажите, сможем мы выступить до конца месяца?

Да уж, в медлительности его величество никто не упрекнет…

– Те воинские части, что я инспектировал этой весной, в идеальном состоянии, – отрапортовал Алексей. – Хоть сейчас можно к границе стягивать.

Если какую-то часть ржавого неповоротливого механизма империи они успели починить и отладить, так это армию.

– Отлично. Александр Борисович, вас назначаю ответственным за организацию переговоров с другими державами по поводу совместных боевых действий. Если это ускорит дело, я готов хоть сам выехать в Европу.

Куракин кивнул, но как-то неуверенно.

– Да разве вы можете уехать сейчас? – ужаснулась Нелидова. – Разлом никуда не делся. Кто защитит город, если вы его покинете?

Все взгляды обратились на нее. Алексей никогда не осмелился бы возражать императору, когда тот в таком настроении, но Нелидовой, как обычно, все сходило с рук. Император лишь замер посреди шага. Его лицо сковала задумчивость.

– Мы знаем, с какой скоростью он растет. Я почти уверен, что в ближайшие несколько месяцев городу ничто не грозит.

– Да ведь ничто не мешает ему начать расти быстрее! Вы сами знаете, как непостоянно все, что связано с бесами.

– Напротив, – возразил Пален, до того молча прислушивавшийся к спору. – У всего есть свои законы, и даже хаос Изнанки, возможно, подчинен своей системе. Нам лишь нужно эти законы вывести.

Система в хаосе Изнанки? Кажется, генерал-губернатор давно туда не заглядывал.

Но на лице императора мелькнула улыбка:

– Сказал как истинный немец.

– И даже если худшее произойдет, – продолжил Пален, ободренный его благосклонностью, – не зря же мы все это время готовили Петербург к обороне. Здесь останутся великие князья, бесогоны, ваш корпус, Екатерина Ивановна…

Но Нелидова не поддалась.

– Вы, граф, так говорите только потому, что не видели того, что видела я. Если бы вы хоть на миг узрели то чудище, которые мы застали с другой стороны, вы бы трижды задумались, прежде чем поощрять отъезд его величества.

– Довольно, – прервал их император. – Я обдумаю все еще раз, но пока склонен согласиться с графом Паленом. Если для того, чтобы поскорее поставить на место французов и этого проклятого выскочку-генерала, мне придется ненадолго оставить город, думаю, риск будет невелик и оправдан.

Алексей заметил, как закивал Константин, соглашаясь с отцом. Александр, стоявший подле брата, остался неподвижен.

Император еще раз оглядел собравшихся.

– Вы свободны. Займитесь своими делами или идите спать.

Нерешительно переглядываясь, собравшиеся потянулись к выходу. Направившийся вслед за всеми Алексей краем глаза заметил, как император остановил проходящего мимо Александра.

– Я еще не слышал мнения вашего высочества. Уж конечно, у вас имеются свои соображения на этот счет.

Александр вздрогнул, избегая смотреть отцу в глаза.

– По правде говоря, нет, ваше величество. Вам лучше знать.

– Но вам следует их иметь. Вы – цесаревич.

– Да, конечно. Я просто…

Не желая стать свидетелем еще одной семейной ссоры, Алексей поспешил за Нелидовой. Та на ходу беседовала с Паленом.

– Вы понимаете, Екатерина Ивановна, я с вами спорю не из желания спорить, а всего лишь считаю, что так будет лучше. Если вступать в войну, полумеры не годятся. Чтобы приготовить яичницу, нужно сперва разбить яйца.

– Никто не сомневается в благородстве ваших намерений, – хмуро отмахнулась Нелидова. – Вы неправы, только и всего.

Конечно, она досадовала – Алексей по пальцам мог пересчитать случаи, когда император отметал советы своей подруги, данные с таким жаром. Похоже, даже женские чары бессильны перед шармом этого обаятельного старика.

«Да он просто наловчился угадывать, когда следует возражать, а когда – во всем соглашаться, – Алексей и сам едва скрывал раздражение. – Нет тут никаких благородных намерений».

Сцепив зубы, он обогнал идущих впереди и зашагал в свои покои.