По ярко-голубому небу пестро мазали сухие листья. За ними величественно плыли клочковатые облака. Скрип колес и цокот копыт по новой дороге Алексей услышал издали еще прежде, чем карета вывернула из-за красно-желтой рощи. Шторка была поднята – приникший к окну пассажир с интересом разглядывал проплывающие пейзажи.

Кучер натянул поводья, и лошади врылись копытами в землю. Карета остановилась, не доехав добрую сотню шагов. Дверца распахнулась, и из серого полумрака на свет вынырнул Александр. Ни капли не изменился: высокий, стройный, с мягко трепещущими на ветру золотыми кудрями и блуждающей улыбкой, он будто сошел с гравюры искусного художника или со страниц сказки про прекрасного царевича. Бодро зашагав по влажной дороге, Александр в считанные секунды оказался перед Алексеем и крепко стиснул его ладонь.

– Какие у тебя светлые глаза, прямо как в Гатчине! Да тут и все почти как в Гатчине. Я видел деревни, таких ухоженных во всей стране не сыщешь. Как только успел?

– Я только начал. Еще работать и работать.

– Тебя отдыхать отправили, а ты все работаешь! Разве так можно?

– Я без дела чахну, – Алексей еще помнил, в каком мучительном безделии протекали отпуска в родительском доме. – Это не такая работа, как в Петербурге. Я теперь даже на живого человека похож, видите?

Было приятно смотреть в зеркало и видеть «живого человека». Да, сухого и угрюмого, но с серыми глазами, чистыми руками и здоровым цветом лица.

– Так тебе правда лучше? Ну слава богу, – теплое облегчение в голосе Александра растопило бы даже ледяное сердце. – Пойдем, покажешь мне дом.

– Там нечего еще показывать – все старое, новое только строится.

– Но там ведь когда-то сам Меншиков жил – разве не интересно? Может, тут где-нибудь несметные сокровища припрятаны!

– Сокровищ не находил, только несметные залежи паутины.

Было смешно смотреть, как Александр, выросший в Зимнем дворце, крутит головой, восхищенно разглядывая самые обыкновенные комнаты – пускай светлые и вычищенные до блеска, но явно неспособные составить конкуренцию сверкающим залам с резными колоннами и расписными потолками. Девятнадцать лет, а все еще такой ребенок…

В гостиную подали чай, но Александр куда больше заинтересовался лежащей на столике газетой.

– Значит, следишь за новостями?

– Немного, – дождавшись, пока гость усядется, Алексей тоже опустился в кресло. – О важных вещах в газетах все равно не пишут.

Александр глянул с веселым недоумением и потряс перед ним передовицей.

– То есть то, что Франция захватила Италию, по-твоему, не важно?

– Меня больше интересует Петербург.

Улыбка Александра померкла.

– В Петербурге все по-прежнему. Солдаты и горожане восхваляют отца, офицеры и старая знать сетуют, что при бабушке было лучше, ну а бесогоны работают.

– А с разломом что?

– Растет, но не так уж быстро. Не зря целый год бесов с улиц выкашиваем, – и он беззаботно отхлебнул из чашки.

Алексей не сдержал удивления:

– Вы будто о пустяке каком говорите.

– Конечно, не о пустяке. Но жизнь ведь продолжается. Нельзя жить одними мыслями о неизбежной кончине, так и до петли недалеко.

Алексей покачал головой с прежним недоумением. Что это – беспечность молодости или воспитание покойной императрицы?

– Я у тебя сегодня переночую, а завтра надо ехать. Отец до сих пор верит, что если заставить меня каждый день командовать разводами, из меня когда-нибудь выйдет путный полководец, – на миг в голос Александра просочилась горечь, но он мигом из нее выкарабкался. – Ты писал, что целый парк тут разбил. Покажешь?

Только под вечер, когда пришла пора расходиться по спальням, Алексей набрался храбрости спросить:

– Александр Павлович, вы… вы приехали для чего-то?

Александр удивленно обернулся.

– Разве мне нельзя навестить тебя просто так?

Так и не полюбил прямые ответы…

– Я знаю, что вы сильно заняты в столице. Не думаю, что его величество отпустил бы вас «просто так».

Александр пожал плечами.

– Ты сам уже догадался.

Алексей так и впился в него взглядом.

– Значит… Уже точно решено?

– Отец велел мне удостовериться, что ты в добром здравии. И если да… – Александр улыбнулся одними губами. – Ты рад?

Простой вопрос, но Алексей никак не мог найтись с ответом. Отставка, которой он так страшился, оказалась едва ли не самыми спокойными месяцами его жизни. Да, без дела он не сидел – проектов по улучшению владений хватит на много лет, да и всегда можно придумать новые. Но жизнь в Грузино была тихой и уединенной и шла спокойным размеренным чередом. В прошлом месяце приезжала погостить мать, а до нее разок наведывался Петя. Иногда заглядывали помещики из соседних земель. И конечно, Александр писал ему так часто, что Алексей совсем не ощущал себя забытым и брошенным. Прежде мысль о том, чтобы окончательно отойти от дел и поселиться в глуши, как отец, вызывала панический ужас, но оказалось, не так уж это и страшно. И как же приятно каждую ночь высыпаться…

Но ответ мог быть только один.

– Если его величество во мне нуждается, конечно, я вернусь по первому зову.

Александр просиял.

– Я думаю, отец скоро за тобой пошлет. Ему пришлось назначить четырех разных людей, чтобы делать то, с чем ты справлялся в одиночку, представляешь? До сих пор не понимаю, как ты все это успевал.

«Как успевал, так больше не получится…»

Теперь Алексей не мог позволить себе жечь бесов в прежних количествах. Но это его не остановит – работать на износ можно и без тьмы в жилах.

Той ночью он парил высоко в небе. Раскинувшиеся внизу материки казались не больше ладони, моря и океаны – голубыми лужами. Но желто-зеленые земли постепенно темнели: сперва до бурого, потом до непроглядно-черного. Мир выгорал. По чьей вине полыхали поля, а леса ссыхались и рассыпались в труху? Уж не по его ли?

Изнанка звала, жадно, невыносимо. Но хотя прочие тени с готовностью тянулись на этот зов, он не шелохнулся. Нет. Еще не время.

А когда же – время?

Чернота скользила вверх и вширь. Что-то надвигалось, величественно и неотвратимо. Угли вспыхивали пламенем. Сталь окроплялась кровью. Короны плавились и растекались под ногами сверкающими драгоценными лужицами.

Золотой блеск славы.

Сладкий запах тления.

Громогласные восторги толпы и дымящиеся горы трупов.

И посреди всего этого – одинокий темный силуэт.

Тень улыбнулась, холодно и насмешливо.

«Почему же ты ничего не делаешь?»

Приглашение. Угроза. Вызов.

«Все твое, только руку протяни».

Но его руки были крепко стянуты за спиной. Кто-то держал его – невидимый, невесомый, но неодолимый.

– Не надо, – прошелестел серебряный шепот. – Не смотри туда.

Перед глазами полыхнуло, и Алексей проснулся.

В Грузино ему почти не снились кошмары. Но это ведь и кошмаром-то не было, он просто видел… Он не знал, что видел.

Провожая Александра, Алексей искал в его лице отпечаток дурных снов, но в голубых глазах отражалось лишь безоблачное небо.

– Я надеюсь, мы уже скоро увидимся. Ты знаешь, что у меня будет еще один брат? Или, может, сестра, но матушка уверена, что брат. Будет здорово, если ты и это радостное событие с нами разделишь.

Алексей слишком хорошо помнил, чем кончилось последнее такое радостное событие, но только кивнул. И лишь когда карета скрылась за деревьями, зябко поежился. Ноябрь только начался, но ему уже чудилось ледяное дыхание зимы.