Трухлявая лестница скрипела под ногами. Затхлый черный конус накрененной башни давил на плечи. За шумом крови в ушах Алексей едва слышал собственные шаги. Внутренности крутило, только холод шпаги в руке протрезвлял воспаленный разум. Поднимавшаяся позади Нелидова то и дело оборачивалась: не прячется ли враг по темным углам? Но кроме них в часовне никого не было. Это ее не успокаивало.

– Ну куда вам вздумалось лезть? – цедила она сквозь зубы. – Вам бы в госпиталь и не вставать с постели дней пять. А еще ведь до Таврического…

Алексей упрямо взбирался по неверным ступеням.

Они вылезли на маленькую площадку под обломанным шпилем, сквозь жерло которого мутно багровело недоброе небо. Алексей подошел к арочной выемке и прищурился. Открывшийся мрачный пейзаж захватывал дух: покосившиеся крыши и скалящиеся шпили, разрушенные площади-воронки и по горло похороненные памятники с изъеденными ржавчиной лицами, озера липкой мглы и торчащие из ущелий пробитые днища кораблей. Песок. Кости. Обрывки истлевшей ткани. Но худшим было не это.

Алексей сам уже все понял, но одно дело – догадываться, и другое – увидеть воочию. Линия будущего разлома, которую он чувствовал своим «темным» взглядом, и не думала обрываться. Она шла вперед и вперед, через весь город, меж погибших зданий и вливалась во второй разлом. Во второй конец разлома.

Пасть. Это была одна большая пасть, раскрывающаяся с краев: от Александро-Невской лавры и до самого Васильевского острова.

Бесы, почти не попадавшиеся отряду на пути, стекались к центру незримой черты. По краям стаи они кружили густо, но в сердцевине превращались в непроницаемую черную стену. Твари мелкие и крупные, бесформенные и очерченные, медленные и быстрые – все стекались к последнему рубежу. А в самом центре, приходившемся на широкую площадь с утопающим в земле дворцом, кружила самая большая из них. Даже с такого расстояния она казалась исполинской. Гигантское крылатое чудовище с сильными когтистыми лапами и уродливой рогатой мордой на длинной шее било воздух перепончатыми крыльями и извивалось, взмахивая хвостом, как кнутом. Взлетало и камнем падало вниз. Скалило мощные челюсти и рычало, рычало…

Алексей попытался представить, какого размера чудище вблизи, и ему стало дурно. Не меньше боевого фрегата. Никто в целом мире не сможет остановить такую тварь – разве что сам Бог.

Алексей вспомнил невысокого светлоликого императора, и сердце болезненно сжалось. Что может сделать один-единственный человек? Даже – он?

– О господи… – выдохнула Нелидова у его плеча. – Неужели такие гиганты существуют? И что оно делает?

– Разве неясно? – голос потемнел от глухого отчаяния. – Проламывает путь на Дворцовую площадь.

Мрачные физиономии бесогонов выдавали полное отсутствие надежды. Добраться до формирующегося разлома им еще по силам, но нужно ведь дождаться, пока ткань между мирами прорвется и либо разобраться с учинившей прорыв тварью, либо дождаться подкрепления снаружи. Даже выждать – задача не из легких. Где найти укрытие в этих мертвых землях? Залягут слишком близко к будущему разлому – могут напороться на непосильного врага, слишком далеко – рискуют пропустить момент и остаться запертыми с этой стороны.

От полутораста человек их осталось меньше сотни. Алексей тащил себя вперед на одном упрямстве, цепляясь почернелыми пальцами за рукоять подаренной императором шпаги. Редкие пистолетные выстрелы отгоняли стайки мелкой бесовской мошкары. Окромя этого шли в мертвой тишине.

Ожидания Алексея снова не оправдались. Когда они добрались до точки, с которой видно было участок сухой растрескавшейся земли – изнанку Таврического сада, – бесов там не было и в помине. Полоса разлома одиноко трепетала в пустом воздухе. На глазах Алексея из-под крыши покосившейся ротонды вылетела бесформенная клякса и нырнула в раскрытый проход.

В горле запершило предчувствие беды. Разве мог разлом открыться так быстро? Александр ошибся? Или они так долго странствовали по мрачным пустошам?

– Вперед! – гаркнул Алексей бесогонам и, цепляясь за норовящее ускользнуть сознание, ускорил шаг.

Он первым вырвался с Изнанки и едва не грохнулся навзничь, запнувшись о чье-то тело. Шпагу держал наголо, но этого не требовалось: все было кончено. Пара дюжин трупов валялась среди тающих сугробов. Всполох белоснежного пламени поглотил последних черных тварей, и, вскинув голову, Алексей столкнулся взглядом с Александром. Тот был бледен почти до синевы. Его глаза изумленно распахнулись:

– Что ты…

Алексей посторонился, выпуская идущих следом бесогонов. Вопрос исчерпал себя сам.

Как же кружится голова…

– Что с тобой? – наклонился к нему Александр. Протянул было руку, но Алексей отшатнулся:

– Не надо. Что здесь произошло?

Глаза Александра потемнели.

– Я ошибся. Я был уверен, что… Может быть, это из-за того, что тот разлом рядом. Может, так они созревают быстрее – тогда понятно, почему мы вовремя не обнаружили тот, у лавры. И твари, прорывающие такие разломы, только и ждут, чтобы вырваться наружу. Этот еще в первом часу открылся – я почувствовал, пока стоял в карауле, – Александр стиснул зубы. – Свободных людей почти не было, и тот разлом мы тоже оставить без охраны не могли, пришлось запрашивать подкрепление из дворца. Я уж думал, вообще не придет – кто там командовал в твое отсутствие?

Алексей скривился:

– Подполковник Лен. Но вы справились, верно?

– Справились? – переспросил Александр с горечью. – Если три десятка трупов у нас теперь «справились»…

– Но тварь вы уничтожили? Или снова улетела в разлом?

– Уничтожил, – подтвердил Александр без тени гордости. – Хоть на это я еще способен.

Из разлома вылезла завершавшая процессию Нелидова. Мрачно оглядела поле боя. Посторонилась, пропуская Александра, уже тянущегося закрыть разлом.

– Да уж, спасли город, – процедила она, переступая через распростертое тело.

Алексей опустил взгляд и замер, будто пыльным мешком по голове ударенный. Он смотрел в лицо падшего бесогона: широкое, с носом-картошкой и обрамленное россыпью курчавых волос. Еще с утра он видел это лицо в своей классной комнате.

– Какого черта?! – в сухом шипении, вырвавшемся из его горла, не было ничего человеческого.

Нелидова с Александром обернулись, но Алексей уже шагал меж трупов, заглядывая в лица. Оглядел остатки отряда Александра, с леденящей неизбежностью примечая знакомые лица и там. Не так много – по сравнению с мертвецами, большую половину которых он знал по своим занятиям.

Алексей поперхнулся разбухшей в груди яростью. Трепещущая тьма застлала взгляд. Он сделал шаг и – согнулся в приступе удушающего кашля. Уши резанул раздраженный возглас Нелидовой:

– Да помогите же ему! Разломы он закрывает!

– Он сказал…

– Мало ли что он сказал?! У вас глаз нет или сердца?

Ледяная ладонь скользнула ему за шиворот, и Алексей снова едва не задохнулся: на этот раз от облегчения. Жарящие грудь угли погасли. Он с головой окунулся в омут прозрачной безмятежности. Растворился в мягком сиянии.

Потом свет исчез, а он остался, дрожа и смаргивая слезы. Снова – больной и слабый, но чистый, какой же чистый… На него ласково смотрел небесный ангел, но спустя секунду Александр моргнул и снова стал человеком, усталым и встревоженным.

– Что с вами случилось? Вы должны были вернуться там же, где зашли, почему вы здесь?

– Во дворце поговорим, – отрезала Нелидова. – Надо сперва… Вы что делаете?!

Алексей, едва удерживаясь на трясущихся ногах, бездумно протянул руку и сорвал с воздуха небольшого беса. На пылающий взгляд Нелидовой пожал плечами:

– Привожу себя в форму. В таком состоянии я и до дворца не доберусь.

Александр нахмурился.

– Ты уверен?

– Да. – Алексей с остервенением притянул еще нескольких бесов, жадно и глубоко вдохнул.

Перед глазами по-прежнему плясали разноцветные мошки усталости, но сонное онемение потихоньку разжимало ватные челюсти. Александр покачал головой, но спорить не стал. Зато Нелидова так и взвилась:

– Да вы с ума все посходили?! Один другого лучше! – она обернулась к Александру. – Вам-то как не стыдно?!

Тот отшатнулся:

– Мне?

– Да кому же еще? Зоветесь его другом, а соки из него выжимаете не хуже, чем помещик, которому плевать, подохнут его крепостные или нет!

Бесогоны наблюдали за разгоревшимся скандалом с разинутыми ртами. Алексей тоже впал в ступор. Не могло это происходить в самом деле…

Александр вспыхнул.

– Вы слышали, он сам сказал.

Еще несколько бесов скользнули Алексею под кожу.

– А вы его больше слушайте! В самом деле, что ли, верите? Ну так вы или глупы, или жестоки!

И еще несколько.

– Да что я его, переламывать должен?

– Да, должны! Цесаревич вы или кто? Да он заради вашей милости хоть в удавку, хоть сапоги вам лизать полезет! Не видите, что ли?

Рык опалил Алексею горло:

– Ну хватит! Давайте обойдемся без представлений!

Нелидова ошпарила его таким взглядом, что он снова едва не задохнулся. Александр, покраснев еще гуще, тряхнул головой:

– Едем во дворец, его величество нас ждет.

Чем ближе они подъезжали ко дворцу, тем сильнее Алексея душила ненависть. Даже смущение и злость на Нелидову меркли, когда он думал о Лене. Руки тряслись, мечтая сжать не поводья, а горло проклятого болвана. Какой черт его дернул… Ясно какой – уязвленное самолюбие. И это уязвленное самолюбие стоило Алексею нескольких десятков будущих бесогонов.

«Я убью его, – подумал он с обжигающей яростью. – Клянусь, я его убью».

По коридорам дворца он несся так быстро, что коротконогой Нелидовой приходилось едва ли не бежать, чтобы за ним поспеть. Караульные провожали их боязливыми взглядами.

Алексей бросил через плечо:

– Идите вперед, доложите его величеству. Я подойду через несколько минут, мне нужно зайти в штаб.

– Несколько минут погоды не сделают, – заметил Александр. – Лучше тебе самому обо всем доложить.

– Да и как же нам пропустить ваше «представление»? – желчно добавила Нелидова.

Алексей, не отвечая, распахнул дверь. Та с грохотом приложилась о стену, открыв ошарашенные лица сидящих за столами офицеров. В глазах плыло от гнева, но из размытых светлых пятен взгляд безошибочно выцепил одно: белое, как мел, лицо Лена. Он даже встать не успел – Алексей за шиворот рванул его на ноги.

– Что ты натворил, бестолочь несносная?!

Они едва не столкнулись лбами. Лен отшатнулся было, но Алексей снова его тряхнул, не давая сдвинуться с места. Тщедушным полковник не был, но болтать им оказалось проще, чем тряпичной куклой.

– Я… – подбородок Лена мелко затрясся. – Я только… Запросили подкрепление, нужно было кого-то послать…

Он беспомощно уставился Алексею за спину, но ни товарищи по штабу, ни замершие на пороге цесаревич с Нелидовой не сдвинулись с места.

– И ты решил отправить на бойню необученных новобранцев?! У тебя тут целый штаб офицеров! Дворец стеной окружают бесогонки и мальтийские рыцари! Да какого черта ты сам не взялся за оружие?! Струсил или ручки боялся запачкать? Или, может, это тоже «не входит в твои обязанности»?

Собрав остатки воли, Лен попытался его оттолкнуть, но с тем же успехом мог толкать скалу. В отчаянии он снова уставился Алексею за плечо и вдруг воскликнул:

– И вы это позволяете, ваше высочество? Если бы при вашей бабушке с дворянином и служащим офицером позволил себе так обращаться какой-то…

Алексей с размаху залепил ему пощечину. Лен полетел на бок, ударился бедром о край стола и тяжело завалился на него. Сзади ахнул Александр. Офицеры повскакивали.

Лен оперся на локоть, зажимая лицо рукой. Сквозь сжатые пальцы проступила кровь. Светлые глаза помутнели. Дышал он тяжело, прихлюпывая, и елозил взглядом то по скалящемуся Алексею, то по комнате за его спиной.

Алексей обернулся. Глаза офицеров заметались – все старались смотреть куда угодно, только не на него. Даже Нелидова вдруг чрезвычайно заинтересовалась ковром в коридоре. Александр, почти такой же бледный, как Лен, повернулся и быстро вышел. Алексей молча устремился следом.

В гробовом молчании они направились в покои императора.

Император ждал их за столом. Судя по виду, тоже провел ночь без сна. При виде вошедших на его лице отразилось облегчение, почти вырвавшее Алексея из мрачного дурмана тьмы, но он быстро опомнился: конечно, его величество не за его благополучное возвращение так дрожал…

Нелидова устало повалилась в кресло. Александр мялся у порога. Алексею пришлось обогнуть его, чтобы встать перед столом.

– Ну докладывайте же скорее!

Алексей начал с потерь на Изнанке – это было меньшее из зол.

– Вы потеряли почти половину отряда?! – император не мог поверить своим ушам. Его взгляд метнулся к Александру. – А вы? Как прошло у вас?

– Тридцать два человека, – отрывисто ответил тот. – Офицер, отвечавший за подкрепление, решил послать мне необученных новобранцев.

Император судорожно втянул воздух. С размаху грянул кулаком об стол. Неряшливо разлетелись перья, задребезжала подпрыгнувшая чернильница.

– Ну хороши… А хоть чего-то мы добились? Нашли что-нибудь на Изнанке?

«Лучше бы не находили».

– Наши два разлома – не два разлома вовсе, – бухнул Алексей, – а одна большая трещина, идущая через весь город. И если она прорвется в центре, то этот центр – здесь, на Дворцовой площади.

Руки императора застыли. Александр выглядел так, будто его сейчас стошнит.

– Это еще не все, – Алексей сглотнул. – Мы видели тварь, которая этот разлом продирает. Она исполинская, размером с корабль. И вокруг нее – целая орда бесов помельче. Если разлом не остановить…

Он не докончил – все было ясно и так.

– Может быть, пора перенести столицу обратно в Москву, – сухо усмехнулась Нелидова.

Только ей могло взбрести в голову шутить, пока император в таком состоянии. Но тот только махнул рукой, чуть не сшибив стопку бумаг.

– Оставьте меня. Мне нужно подумать.

Алексей с Александром тотчас развернулись, а вот Нелидова, хоть и поднялась с кресла, шагнула не к двери. Не смущаясь даже присутствием цесаревича, она положила руку поверх судорожно сжатого кулака императора и наклонилась к нему:

– Я вас одного в таком состоянии не оставлю. И мне еще кое о чем нужно сказать.

Император не ответил, но и не велел ей убираться.

Александр, помрачнев еще больше, вышел за порог. Алексею оставалось только идти следом.

Алексей не знал ни куда идет Александр, ни зачем сам за ним тащится. Наверное, просто нужно было хоть за кем-то следовать. Они спустились по лестнице, миновали длинный коридор и вышли на улицу, навстречу влажному ветру. На востоке занимался мутно-серый рассвет. Только остановившись на набережной и опустив руки на промерзлую железную ограду, Александр заговорил:

– Ты с ней согласен? С Нелидовой? В самом деле из меня не только цесаревич никудышный, но и друг паршивый?

Алексей растерялся. Город на грани гибели, а Александр из-за необдуманных слов Нелидовой волнуется?

– Нет. Нет, я с ней не согласен. Я не мог бы мечтать о лучшем друге. И когда придет время… – об этом было страшно даже думать, но Алексей заставил себя сказать: – Я уверен, вы станете великим императором.

– Бабушка всегда так говорила, – прошептал Александр. – Что я буду прекрасным правителем. Что мое имя значит «защитник», потому что я всем на свете стану защитником и заступником. Я говорил уже, что никогда не мечтал о престоле, но чтобы всех защитить… Только это и дает всему какой-то смысл, – он покачал головой. – Я так уже привык к мысли о своем великом предназначении… Может, это не мои мысли вовсе, может, это все она мне в голову вложила, но мне с детства казалось, что на мне какая-то великая миссия. Что где-то есть страшный враг, и с каждым годом он только сильнее, а я… Я должен буду его повергнуть, как царевич в сказке, – он прикрыл лицо дрожащими пальцами. – Но ничего ведь не получается. У меня ничего не выходит.

– У нас всех ничего не выходит, – поправил Алексей. – Но это еще не значит, что нужно сдаваться. Его величество ведь не сдается.

– Его величество… – Александр осекся. Отвел руку от лица, снова впился пальцами в заграждение. – Какой прок во всем, что мы делаем, если люди продолжают умирать?

Алексей не знал, завидовать такой чувствительности или раздражаться. Рядом с Александром он чувствовал себя черствым чурбаном.

– Иногда не выходит защитить всех, – буркнул он, щурясь на серый рассвет. – Спасайте тех, кого можете.

– Тогда почему я не спасаю тебя? – прошептал Александр, точно сам себе.

Алексей скривился – да что они все заладили…

– Забудьте вы, что она сказала. Это вздор, чепуха. Со мной все в порядке, я только…

– Мы оба знаем, что это не так, – Александр сказал это тихо, но таким тоном, что Алексей смолк на полуслове. – Я это вижу, и все-таки… Я так привык, что это ты меня защищаешь, что вечно забываю, что мне уже не шестнадцать, и мы не в Гатчине. Честное слово, я лучше был бы твоим солдатом, чем твоим цесаревичем. Или братом…

Алексей заставил себя говорить мягко:

– Вы и так мне как брат. Прекратите себя мучить, вы этим ни мне, ни себе добра не сделаете. Я вас ни в чем не упрекаю, и вы не должны.

Александр бледно улыбнулся.

– Ты слишком ко мне великодушен. А все-таки это я, а не госпожа Нелидова должен сейчас стоять перед отцом и просить дать тебе отпуск.

Алексей окаменел.

– Вы… Вы с чего это взяли? Я так на нее рявкнул, она меня теперь ненавидеть должна.

– Если б ее теплые чувства можно было перечеркнуть одним резким словом, они с отцом давным-давно бы рассорились.

– Да было бы что перечеркивать…

Над ущельем Нелидова спасла ему жизнь, но Алексей не сомневался, что она сделала бы это для любого боевого товарища.

– Брось, не можешь же ты совсем ее не понимать? – Александр пару секунд понаблюдал за его недоумением и поморщился. – А. Ну да. Ты, наверное, и все ее подтрунивания за оскорбления принимаешь?

– Я не… – Алексей клацнул зубами. – Не знаю я. По-моему, ей просто нравится выводить меня из себя.

Александр покачал головой и терпеливо, будто разжевывал ребенку простейший урок, выдохнул:

– Она тебя дразнит, потому что ты ей нравишься. Она и с отцом так же разговаривает – ты что, не обращал внимание?

– Она никогда не говорит с его величеством так! – опешил Алексей.

– Интересно, почему… – Александр потер подбородок. – Может, это как-то связано с тем, что он Император и Самодержец Всероссийский и далее по списку. И даже так: если бы кто-то позволил себе сказать его величеству хоть десятую долю того, что позволяет себе она, то уже ехал бы в Сибирь.

Алексея так оглоушил этот разговор, что он едва вспомнил, с чего тот начался.

– Но мне не нужен никакой отпуск! Тем более в такое время.

– Я надеюсь, что время у нас есть, – Александр помрачнел. – Разломы растут не так уж быстро. Если ты прав и им суждено сойтись на Дворцовой площади, при нынешней скорости на это год, а то и два уйдет.

Алексей потряс головой.

– И все равно. Я должен вернуться. Я должен сказать им, что…

Александр перехватил его за плечо.

– Нет, не должен. Поверь, сейчас не лучшее время, чтобы врываться к его величеству. Пойдем лучше, прогуляешься со мной. Мы ведь с Гатчины, кажется, просто не гуляли. Ну пойдем же.

Алексей подавил вздох. Разве мог он ему отказать?