Остановившись посреди коридора, чтобы отдышаться от приступа черного кашля, Алексей бросил беглый взгляд в окно и приметил на площади Константина, шагающего бок о бок с бесогонкой из полка Нелидовой. Рядом с коренастым великим князем белокурая девушка казалась совсем хрупкой, почти ребенком. Они держались так близко друг к другу, что Алексей сразу вспомнил заявление Константина, будто тот предпочел бы любую бесогонку своей тихонежене.

Впрочем, едва ли он стал свидетелем любовного свидания. Шагах в двадцати за ними следовали подчиненные: солдаты в черно-белых мундирах и девушки, прячущие лица масками. Алексей отвернулся и зашагал дальше. Его ждало очередное занятие с новобранцами.

Новые инструкции дали свои плоды: в столицу стягивались люди, в самом деле видящие тьму. Их было немного, даже полусотни не набиралось, но Алексей надеялся, что мало-помалу дело пойдет. Добровольцы подобрались самые разные: крестьяне, сельские лекари, пара деревенских священников, солдаты, никогда не проходившие бесогонскую подготовку, бедняки из близлежащих городов… Был даже сынок какого-то барона, проигравшийся в пух и прах и наотрез отказавшийся называть свою настоящую фамилию.

Способности у всех были разные, многие обучались туговато, но Алексей терпеливо вбивал им в головы основы бесогонской подготовки, как когда-то вечерним кадетам. По самым смелым прикидкам, выпустить пеструю толпу бывших крестьян и горожан на улицы, чтобы те не погибли в первой же схватке с серьезным противником, можно было месяца через три. В бывших солдат веры было больше, но Алексей и их бы потренировал подольше – теперь, когда в городе то и дело разверзался очередной зловредный разлом, любая стычка с бесами могла оказаться неподготовленному отряду не по зубам.

Алексей рассказывал о тактике битв на Изнанке, когда в дверь отведенной под занятия комнаты забарабанили. Он раздраженно обернулся и увидел на пороге Лена.

– Ваше превосходительство, вас требует к себе его величество.

Алексей с досадой отодвинул труд прусского генерала, выдержки из которого зачитывал, и подошел к двери. Лен посторонился и хотел уже отправиться восвояси, но Алексей его остановил:

– Докончите урок за меня. Вы ведь бывали на Изнанке?

– Не часто, – ответил Лен уклончиво. К гадалке не ходи – при первой возможности открестился от тяжелой и опасной работы. При покойной императрице насильно служить в черно-белых войсках никого не заставляли.

– Значит, справитесь.

Лен покосился на простоватые лица мужиков, сидевших в первом ряду. Рослый курчавый детина с носом-картошкой дружелюбно ему осклабился. Лена аж перекосило.

– Я глава вашей свиты, а не сельский учитель. Возиться с крестьянами в мои обязанности не входит. Уверен, если они пропустят один день занятий, большого вреда не будет.

Алексей оскалился.

– В ваши обязанности, Лен, входит делать то, что я вам приказываю. Нам нужно как можно быстрее вылепить из этих людей что-то приличное. Чтобы от них была польза. Польза, понимаете? То, чего от вас я уже отчаялся добиться.

На высоких скулах Лена расползлись алые пятна. Он открыл рот, готовый взвиться. Алексей, не выдержав, сжал его плечо и как следует тряхнул.

– Вы меня услышали, или мне повторить погромче? Идите преподавать, не тратьте хотя бы мое время!

Добрую минуту Лен боролся с собой. Попытался сбросить руку Алексея, но тот лишь крепче сжал пальцы. Гневная краска неохотно уступила место бледности.

– Как будет угодно вашему превосходительству, – процедил Лен, сверкая глазами так, будто надеялся испепелить ненавистного начальника взглядом.

Алексей едва не рассмеялся. Тени в груди зашлись в радостном танце.

– Приступайте.

Он выпустил Лена и поспешил к императору.

Намечалось что-то большое – все, кто имел отношение к руководству бесогонами, были в сборе: Александр и Константин тихо переговаривались о чем-то у камина, Нелидова зевала в кресле, и даже граф Литта, координировавший мальтийских рыцарей, чинно восседал на диване.

– Константин обнаружил набухающий разлом, – объявил император, жестом подзывая Алексея к столу. На разложенной карте города небрежной рукой великого князя был накорябан крестик.

– На набережной Лиговского канала, недалеко от Знаменской церкви, – подтвердил Константин. – Этим вечером должен порваться.

Надо же, а Алексей готов был поспорить, что подходящий разлом найдет Александр. Сражался Константин отлично, но вот управлять царским огнем и чуять бесовскую энергию у него выходило намного хуже, чем у брата. Александр тоже глянул с удивлением, но тут же тряхнул головой:

– И я нашел один, рядом с Таврическим дворцом. Но он будет зреть еще дня два.

Брови Алексея поползли вверх. Обычно великие князья, если и выходили на поиски в одну ночь, то осматривали разные концы города. Но Таврический дворец располагался совсем недалеко от Знаменской церкви…

Император тоже посмотрел на сыновей с недоумением.

– Могу я узнать, с какой радости вы двое патрулировали одну часть города?

Александр снова покосился на Константина. Тот вспыхнул.

– Я… Я слегка отклонился от курса, ваше величество.

– «Слегка отклонились»? Каким это образом вы «слегка отклонились», чтобы оказаться в противоположной части города?

Константин покраснел пуще прежнего, зато Нелидова вдруг расхохоталась.

– Ну полно, ваше высочество, так и признайтесь, что волочитесь за моими бесогонками! Они же сегодня подчищали Лиговский канал.

– Екатерина Ивановна! – возмутился Константин, но его негодованию недоставало искренности.

– Этого еще не хватало, – скривился император. – Почему бы в следующий раз, когда вам взбредет в голову «слегка отклониться» от маршрута, вам не сделать это в сторону своей законной супруги?

Теперь усмехнулся и граф Литта. Даже в уголках губ Александра поселился намек на улыбку.

– Ты-то чего разулыбался?! – накинулся Константин на брата. – Что-то тебя рядом с законной супругой я тоже вижу не часто!

– Ну хватит! – прикрикнул император. – То, что наш род придется продолжать Николаю, и так уже всем ясно, давайте вернемся к тому, зачем мы собрались. Граф Литта, рыцари смогут выступить в караул этим вечером?

– Так точно, ваше величество, – кивнул темноглазый итальянец.

– Хорошо. Алексей Андреевич, как только открывшийся разлом зачистят с той стороны, я хочу, чтобы вы с полутора сотнями свежих людей выдвинулись по Изнанке к Александро-Невскому разлому. Артиллерию не берите, это слишком вас задержит.

– Полутора сотнями? – изумился Алексей. – Но это почти половина всех сил, которыми мы располагаем.

Он не слушал.

– Еще полсотни пусть ждет с этой стороны разлома на случай, если понадобится подкрепление. Александр, ты со своими людьми будешь следить за обстановкой у Александро-Невской лавры. Константин, на тебе Васильевский. Все остальные патрули отменить, оставшиеся бесогоны пусть дежурят в штабе на случай, если случится что-то непредвиденное. В караул дворца сегодня встанут мальтийские рыцари и бесогонки. Екатерина Ивановна, найдется у вас кто-то, кто сможет принять командование?

– Ну конечно. У меня много талантливых «офицеров».

Алексей недоуменно покосился на Нелидову.

– Принять командование? Разве вы…

Она окинула его снисходительным взглядом.

– Разумеется, я иду с вами.

Бурая земля угрюмо топорщилась остовами черных зданий. Алексей давно не был на Изнанке и почти забыл, как давят на плечи гнетущие алые небеса. Нелидова шла подле него и, несмотря на знойную духоту, куталась в черно-белый плащ. Даже она в этом мертвом мире утратила прежнюю живость. Солдаты шагали за ними на почтительном расстоянии, но, как ни хотелось Алексею разбить глухое липкое молчание, на ум ничего не шло.

В обычном мире они добрались бы до места за час, но время и расстояние на Изнанке обманчивы. Перепутанные нити разрушенных улиц сбивали с толку больше, чем ориентировали. Уже скоро Алексей не был уверен, куда ведет свой отряд.

– Отвратительное место, – Нелидова не отрывала глаз от бордового горизонта. – Если кадетов все детство сюда гоняют, ясно, чего вы выросли таким злюкой.

Алексей пропустил шпильку мимо ушей.

– Но вы же не первый раз на Изнанке?

– Нет. Мои учителя начали с того, что провели меня сюда. Так сказать, задали тон обучению.

– Ваши учителя?

– Отставной бесогон и его жена. Отец нанял их, когда выяснилось, что я не просто девочка со странностями, а действительно кое-что вижу. Славные люди – своих детей у них не было, так что меня как родную любили. Пока я не стала смолянкой – в этом склепе поддерживать связь с внешним миром уже затруднительно.

– Вы, кажется, не слишком любите Смольный, – Алексей переступил через перегородившую дорогу гнилую балку и подал Нелидовой руку, но та, точно не замечая, перепорхнула через преграду сама.

– О, он прекрасен по-своему. Прелестные барышни обучаются премудростям светских ужимок и обрастают ворохом знаний обо всем на свете – это ведь так романтично! Уже выпустившись, я заново его оценила, – Нелидова нахмурилась. – Но я не люблю, когда меня запирают. В жизни и так мало свободы, куда уж ограничивать ее еще сильнее?

Алексей пожал плечами. Он на своей шкуре испробовал строгость порядков в закрытых учебных заведениях, но ведь это – просто ступень на дороге в жизнь. И разве знать, что ты при деле и приносишь пользу, не важнее этой неопрятной необузданной «свободы»?

Смех Нелидовой шершавыми комками разлетелся над припорошенной пеплом землей.

– Да уж, вам-то что об этом рассказывать… У вас предел мечтаний – чувствовать твердую руку на своем ошейнике.

Алексей оскалился.

– Ну кто-то же должен работать, пока вы носитесь со своими мечтами о свободе.

– Ах, вы обиделись? Не обижайтесь. Смотрите, к нам уже и гости летят.

Из покосившегося особняка на дорогу вылетел рой мелких бесов. Алексей рявкнул команду, и солдаты перестроились в боевую формацию. Их было больше, они были хорошо подготовлены и закалены месяцами непрерывных сражений и учений. Под выверенными ударами бесы разлетались черными клочьями. Алексей ощутил прилив гордости, но враг был несерьезным – на Изнанке водились противники куда опаснее.

Они прошли мимо земляного вала. От его подножия разбегались глубокие трещины, которые приходилось перепрыгивать. Вниз никто не сорвался, но бесогоны все равно занервничали, точно чувствуя: упадешь в такую, и трещина тотчас сомкнется, пережевывая несчастного земляными челюстями. Пока что на пути встречались лишь некрупные твари, и они все еще не потеряли ни одного человека, но напряжение только росло. Алексей тяжело оглядывал бледные лица: с кем-то он вместе учился, кому-то преподавал, кого-то помнил еще по Гатчине. В отличие от императора, Алексей не мог удержать в голове фамилии всех, но маршируя сквозь выжженные пустоши и мертвые кварталы, он понял, что мысль о возможных потерях наполняет его тревожным трепетом. Сегодня это были его люди, все до единого. Он в ответе за то, чтобы вывести их с Изнанки живыми.

Под ногами хрустели кости. Позади должна была остаться уже добрая половина пути, но каждая следующая улица с обгорелыми фасадами и черными зевами окон была похожа на предыдущую. Казалось, они уже много часов бредут наперерез ржавому и проперченному ветру.

Нелидова замедлила шаг, разглядывая торчащие из окна высокого здания костлявые руки. Даже для скелета они были чертовски тонкими, будто сплетенными из желтых нитей.

– Можно подумать, их тут голодом морят, – Нелидова натянуто улыбнулась.

– Может, и морят, – сухо ответил Алексей. – Бесами разве наешься?

Скелеты его не тревожили – пока что они восставали только в кошмарах. А вот бесы – вернее то, что сегодня их так мало, – здорово напрягали. Обычно на Изнанке шагу не ступишь, не вляпавшись в выводок тварей, способных на несколько часов занять хороший отряд с артиллерийской поддержкой. Сейчас же они будто гуляли на закате в своем мире: какие-то твари попадались, но мало, и больно ленивые.

Неужели их борьба приносит плоды? Все это время они верили, что бесов нельзя истребить под корень, только отвадить в таких количествах вылезать в человеческий мир. Что если они, сами того не подозревая, добились большего? Похоже на детскую грезу, но если кому-то и суждено избавить мир от зла, разве может этим спасителем быть кто-то, кроме его величества?

– Это он? – Нелидова кивнула на просвет меж домами, где мутно мерцали алые отсветы.

– Похоже. – Алексей ускорил шаг. – Готовьте Иглу.

С этой стороны разлом горел еще ярче и уродливее. Густо-алая сердцевина, обрамленная угольной дымкой, щерилась кровавым оскалом, только и мечтая раззявить пасть и заглотить беспечно спящий город. Но, как и прежде, пульсировала она неправильно. Лихорадочный ритм нетерпения сливался с тяжелым мерным боем – будто отползали и накатывали волны необъятного черного океана.

За разломом начиналась открытая местность. Там, где в настоящем городе текла река, проходило глубокое каменистое ущелье. Его дно скрывала клубящаяся тьма, с шелестящим смехом облизывавшая неровные растрескавшиеся края.

«Иди к нам, – шептала она. – Сколько можно ждать?»

«БЕЙ. БЕЙ. БЕЙ».

«БОЙ. БОЙ. БОЙ».

«БЕЙ. БЕЙ. БЕЙ».

– Алексей Андреевич? – голос Нелидовой вырвал его из приступа темной дрожи в такт ритму, в пульс боя. – Вы еще с нами?

– Разумеется. – Алексей махнул ближайшему бесогону на разлом. – Попробуй пройти через него. Может быть, эта дверь открывается только нараспашку.

Тот без лишних слов шагнул вперед и коснулся алого нарыва.

Ничего не произошло.

– Не получается, ваше превосходительство.

Алексей не сомневался, что так и будет. В виски ввинтилась головная боль.

– Пробуйте зашить, – бросил он Нелидовой.

Длинная серебряная игла вспыхнула мутным багрянцем, но то были лишь отблески разлома. Она прошла сквозь черную дымку, как сквозь обычный дым, даже на секунду не подцепив разошедшуюся ткань мироздания. Нелидова пробовала несколько раз – без толку.

Над отрядом сгустилось тягостное молчание. Алексей закусил щеку, давя едкий гейзер отчаяния. Они не могут просто уйти! Его величество сказал, эта вылазка – их последняя надежда…

Он приблизился к разлому вплотную, не смея прикоснуться, но пристально вглядываясь в клубящуюся гниль. Издали та напоминала черный туман, но вблизи походила на копошащихся маленьких насекомых, стеной облепивших разлагающийся труп.

Алексей вспомнил, чему учил его Герман. Потянулся к разлому – не руками, только мыслью. Темный вой в ушах заколебался, настраиваясь на нужную ноту. Цвета поблекли, будто покрылись тонким слоем пепла. Гарь растеклась по горлу липким медом. Алексей затаил дыхание, ожидая, пока сердце войдет в ритм, которым пульсировал разлом. И тогда, наконец, почувствовал: тонкую нить, ведущую вдаль. Она продолжала разлом, пунктиром очерчивая линию будущего разрыва.

Нить уходила за ущелье и терялась средь остовов зданий на другой стороне. Сбоку от изувеченных домов высился холм с покосившейся часовней. Если забраться на нее, он сможет увидеть…

Взгляд заметался по ущелью, обнаружил странный каменистый мост – грубые валуны склеивались друг с другом, образуя арку. Алексей указал на него пальцем.

– Туда. Идем на другой берег.

Бесогоны недоуменно переглянулись, но послушно повернулись к мосту. Нелидова едва слышно прошипела:

– Что вы задумали?

Алексей не ответил.

Он дождался, пока половина отряда благополучно переправится через мост, прежде чем ступил на него сам. Шероховатый камень крошился и исходил меловыми облачками, но держался. Алексей запретил себе смотреть вниз – и так боязно идти над бездной, когда мост шириной в один твой рост.

В этом была его ошибка.

Уже перешедшая на ту сторону Нелидова вскинула руку, крикнув что-то острое и резкое. Алексей отшатнулся, потерял равновесие. В волоске от его носа просвистело черное остроконечное щупальце. Он повалился на спину, с красной вспышкой приложившись локтем о каменный выступ. Попытался вскочить, но дыхание застряло в груди.

По обе стороны моста вздымались уродливо извивающиеся плети. Тьма, обитавшая на дне ущелья, вознамерилась сделать их своей добычей.

Свистящее щупальце схватило черно-белого офицера и в одно мгновение сдернуло вниз. Не успел стихнуть истошный вопль, как полились новые крики и проклятья. Отряд поглотил хаос.

Пара команд, которые Алексей успел выкрикнуть, перекатываясь по шершавому камню, потонули в паническом мельтешении тел и щупальц. Черные отростки колошматили по мосту, по берегам, по солдатам, бросавшимся на них с обнаженными клинками, и по тем, кто пытался спастись бегством. Чернота мазнула в пяди от бедра Алексея, но он чудом успел откатиться. Вскочил на ноги, взмахнул шпагой и – черная лента обвилась вокруг запястья, склизкая и упругая. Алексей рванулся. Шпага со звоном полетела на камни.

Разве может быть тьма такой густой и держать так крепко?!

С яростным свистом полоска стали рассекла щупальце напополам. Отрубленный конец обратился в дым и с шелестящим всхлипом скользнул Алексею под кожу. В голове разорвался колокол. Мир треснул, и в трещины скользнула тьма.

«Не смей терять сознание!»

Скрутившее горло удушье рвалось наружу горьким кашлем. Алексей покачнулся, зашатался на краю моста, таращась в бездонную пропасть. Кто-то с отчаянной силой дернул его за пояс.

Алексей упал назад, непослушными пальцами нащупал откатившуюся шпагу.

«Я решаю, какая честь слишком большая, а какая – в самый раз».

Сознание норовило ускользнуть, рукоять выворачивалась из сведенной судорогой ладони.

«Пожалуйста! – подумал он, давясь чернотой. – Пожалуйста, помогите мне».

Что-то соскользнуло с лезвия – крохотная капля, холодными зубками впившаяся в раздутые тьмой жилы. К локтю потекло онемение.

– Вставайте! Вставайте немедленно, вы!

Хлопок по щеке. Еще один, чуть не выбивший ему челюсть. И тихое серебряное эхо в ушах:

«Вставай».

Алексей перекатился на колени, цепляясь за шпагу, как за самое ценное, что только есть в жизни. Черный пар с хрипом рвался изо рта, но он поднялся. Зашатался, как пьяный. Кто-то поддержал его поперек талии.

– Шевелите ногами, ну!

«В самую гущу бросилась, чтобы меня вытащить… Да она сама как рыцарь».

Нелидова столкнула его на твердую почву. Вцепившись ей в плечо, Алексей ссаженно прохрипел:

– Командуйте отход.

Она не колебалась ни секунды.

– Бесогоны! – прозвенел сквозь жженный гвалт ее чистый голос. – Отступать к домам! Другой берег – пробивайтесь назад к разлому!

Последний приказ был бесполезным – на том берегу почти никого не осталось, сплошь обугленные трупы.

Отступление больше напоминало бегство. Ущельный монстр их не преследовал – не мог или не хотел покинуть глубинную обитель. Но лишь оказавшись среди осунувшихся развалин, люди начали приходить в себя, вырываясь из когтей паники. Нелидова практически тащила Алексея на себе – и откуда в такой маленькой женщине столько силы? Одной рукой он сжимал ее плечо, другой – благословенно холодную рукоять шпаги.

Первый страх схлынул. На лицах вокруг медленно проступало осознание: они отрезаны от прежней дороги наружу. Нужно было что-то делать, прежде чем паника снова лишит солдат разума. С трудом выпрямившись, Алексей принялся отдавать приказы:

– Стройся! Подсчитать и сообщить о потерях! Готовиться выступать!

– Куда? – пролепетал кто-то в задних рядах. – Мы в ловушке!

Алексей скорчил пренебрежительную гримасу.

– Цесаревич говорил, возле Таврического дворца скоро образуется разлом. Мы пройдем через него. Но прежде, – он обернулся к покосившейся часовне на холме, – нужно закончить то, зачем мы здесь.