– По-моему, стал длиннее, – Александр присел у разлома на корточки. – Вам не кажется?

– Не знаю, – буркнул Алексей. Когда три недели смотришь на одно и то же, разве заметишь постепенные изменения? – Надо было сразу делать замеры. Сегодня распоряжусь, чтобы начали.

В воспаленных отсветах разлома казалось, будто лицо Александра горит лихорадочным румянцем.

Разговор с Нелидовой почти выцвел из памяти, но теперь Алексей снова его вспомнил и поморщился. Конечно, он знает Александра. Знает, что тот, даже если теперь боится и презирает бывшего друга, продолжит вести себя безукоризненно вежливо, потому что слишком хорошо воспитан. Что там Алексей – он и достоинство князя Зубова порывался пощадить.

Платон Зубов, если донесения не врали, уехал за границу. Туда ему и дорога – им врагов с Изнанки хватает, некогда еще змей в собственном доме ловить. Впрочем, император и об этом не забывал, ему доносили о передвижениях бывших приближенных матери. Любого, кто навлек на себя подозрение слишком радушным обращением с любимцами старого двора, ждали тяжелые последствия. Так генерал-губернатор Курляндии, граф Пален, лишился должности за слишком почетный прием, оказанный князю Зубову.

Алексей по уши завяз в работе, некогда было злорадствовать, но все-таки приятно смотреть, как разбиваются вдребезги отлаженные жизни дутых богатеев, в прежние времена смотревших на него как на грязь из-под ногтей.

Александр выпрямился.

– Который час?

Алексей полез в нагрудный карман за часами – новыми, подаренными самим императором. На золотой крышке был выплавлен его новый герб, точный до последней детали, до вензеля в виде буквы «П» с крошечной римской единицей, до букв девиза, тоже выбранного самим императором:

«Без лести предан».

Просто сжимая в руке этот гладкий тикающий кусок металла, Алексей наполнялся таким трепетом, будто письмо от возлюбленной в руке держал. Только ему, конечно, никакие возлюбленные даром не нужны – у него есть служба. Служба, которую ценят по достоинству.

– Половина седьмого, – ответил он, вглядываясь в циферблат. – Спешите куда-то?

– Обещал Елизавете Алексеевне не опаздывать к ужину, – Александр поискал глазами лошадь. – Ну, прощайте, хорошего вам вечера.

Алексей поехал на Исаакиевскую площадь. Сегодня нужно было рассмотреть первую партию собранных по близлежащим землям будущих бесогонов. На многое Алексей не рассчитывал: дар был редкий, да и каждый ли захочет сняться с места и полететь в столицу на ловлю чинов? К тому же признаться в таком непросто. Он помнил бессонные ночи, когда мальчишкой лежал в постели и хмуро глядел в потолок, гадая, что с ним сделают, если узнают, что он видит тварей из преисподней. Заявись в один прекрасный день в их земли люди императрицы с громкими голосами и громкими обещаниями, разве не решил бы он, что это ловушка? Еще и рекрутерами пришлось послать обычных офицеров, которые сами бесов в глаза не видели…

Алексей велел собрать новобранцев на площади в семь. Никак не ждал увидеть больше пары десятков, поэтому поручил всё одному графу Толю, офицеру из своей свиты. Но что-то пошло не так – он понял это еще на подъезде, заслышав шум и громкие голоса.

На площади в крайне отдаленном подобии строя стояло не меньше сотни будущих солдат. Страшно разношерстная толпа: кто в крестьянских рубахах из грубого льна, кто в потрепанных мещанских костюмах, кто и вовсе в каких-то обносках. Тощие мальчишки, зеленые юнцы, красномордые мужики – все разом повернулись к выехавшему на площадь Алексею. Хуже всего – вокруг уже собирались зеваки, весело недоумевающие, что за балаган тут устроили на ночь глядя. Даже появление грозного коменданта не перевесило соблазн бесплатного зрелища.

Стоило догадаться, что так будет, и назначить смотр после девяти, но черт с ним. Куда больше Алексея волновало, откуда взялось столько новобранцев.

Он спрыгнул с лошади. Нашел взглядом Толя: высокий офицер мрачно оглядывал сборище, поминутно отводя с глаз копну каштановых кудрей, которую яростный ветер бросал ему в лицо. Он догадался позвать на помощь еще нескольких офицеров, и все равно на фоне толпы кучка военных выглядела жалко.

Алексея Толь приветствовал коротким поклоном.

– Новобранцы здесь, господин генерал.

– Вижу, что здесь. Откуда их столько?

По холодным синим глазам Толя было видно: он уже что-то понял. Но только пожал плечами.

– Рекрутеры с той стороны, господин генерал, спрашивайте у них.

Толю не было и двадцати, но аристократическое высокомерие из него так и перло. Он был слишком умен, чтобы распускать язык, но Алексей не сомневался: ему было что сказать о том, что приходится ходить под начальством худородного выскочки. Ну ничего, скоро поймет, что живут они отныне в новом мире…

Над головами собравшихся лениво плыли бесы. Некоторые, почуяв Темного, текли было к Алексею, но разворачивались, натолкнувшись на глухую стену раздражения. Их было много, но лишь несколько голов в толпе запрокинулись к небу – и то неясно, глазели на густеющий черный поток, или гадали, не хлынет ли с минуты на минуту дождь.

Алексей знал, как реагируют на бесов те, кто их видит – в Гатчине и в кадетском корпусе насмотрелся. Твари почти не опасны, если прошли не через разлом, но брезгливость брала свое – видящие кривились, отдергивали руки и, если не было оружия, старались хотя бы держаться подальше.

Несколько бесов слетело ниже, пронеслось прямо над головами новобранцев. Никто и не почесался.

Желудок скрутило отвратительное предчувствие.

Алексей шагнул к здоровому рыжему детине, не уступавшему ему ростом. Мысленно потянулся к ближайшему бесу и притянул его, заставив повиснуть над выставленной ладонью.

– Ты! Видишь, что у меня в руке?

Рыжий задвигал косматыми бровями.

– Э-э… Бес, сталбыть?

Слишком просто… Алексей с раздражением оттолкнул бесформенную тварь. Та рванулась наутек, прошла аккурат сквозь лоб здоровяка и полетела дальше. Тот и не моргнул.

– И как он выглядит, этот бес?

Рыжий нахмурился.

– Ну такой… Рогатый… – под бешеным взглядом Алексея он даже не дрогнул, только ручищами развел. – Чего серчаете, барин? Правду говорю, как есть вижу.

«Да ты у меня сейчас не такое увидишь, брехун проклятый…»

Алексей повернулся к первому ряду новобранцев.

– Другие версии?

Молчание.

Размах провала был столь огромен, что Алексей отказывался верить. Продолжил действовать механически: сперва вернулся к бесстрастно наблюдавшему Толю и остальным офицерам. Выделил самого расторопного.

– Приведите еще солдат.

– Сколько?

Сотня безоружных лоботрясов… Хватит и пары десятков, но лучше перестраховаться.

– Пятьдесят. Да поскорее.

Офицер бросился к лошади, Алексей – к сбившимся в кучку рекрутерам. Судя по бледному виду, те тоже уже догадались, что что-то не так.

Хотелось разораться, но Алексей ограничился тихим рычанием:

– Вы хоть как-то их проверяли?

Испуганное недоумение на лицах отвечало лучше слов.

– У нас были письменные инструкции от генерала Мелиссино… – пробормотал один. – Но как тут проверишь, если мы сами этих ваших бесов не видим? Его величество велел приводить всех, кто хоть какую-то надежду подает…

– Я знаю, что велел его величество!

Рекрутер отшатнулся.

Зеваки за разворачивающейся катастрофой наблюдали с откровенным наслаждением, перемигиваясь и переталкиваясь локтями. Что за болваны! Даже не понимают, что ради них и стараются…

Впрочем, он тоже хорош. Ладно его величество и генерал Мелиссино, но он-то сам из бедных, должен был понять, что многие увидят в странном предложении легкую наживу. Решили небось, как и все, что император безумен, а все остальные подыгрывают его прихотям.

Алексей снова оглядел новобранцев. Ну неужели ни одного настоящего?

– Есть среди вас хоть кто-то, кто на самом деле видит бесов?!

– Да как не быть! – завопил все тот же рыжий. – А заплатят-то когда?

Смешки посыпались громче и чаще. Алексей ощутил во рту знакомый кислый привкус. Да где там это чертово подкрепление?!

Передняя шеренга расступилась, и вперед вывалился рябой мужик.

– Я вижу! Я вижу! – завопил он. – Прям над вами и летают, ваше превосходительство! Целая тьма! Очень уж вы им любы!

Алексей, на миг усомнившись, вскинул взгляд, но нет – волны его ярости отталкивали всех бесов.

– Сейчас всего облепят! – не унимался рябой. – Но вы не переживайте, уж я их сейчас!..

Он потянул руки к мундиру Алексея, будто вознамерился стряхивать с него пыль и в процессе сорвать парочку золотых пуговиц. Алексей не сдерживался – со смачным хрустом впечатал кулак ему в нос.

Рябой покачнулся и упал назад в шеренгу, взволновав и без того кривое построение. Новобранцы зароптали. Зеваки хохотали. Кто-то заулюлюкал.

Рука сама потянулась к шпаге. Ему не нужно дожидаться подкрепления, Темный стоит целого отряда. Всех не перебьет, зато каким прекрасным уроком станет кровавое побоище для будущих шарлатанов…

Алексей с трудом выдернул себя из красного тумана. Нельзя поддаваться. Нельзя слушать шепот в ушах.

С облегчением он услышал приближающийся цокот копыт.

– Оцепите это сборище! – приказал Алексей, кивая на новобранцев. – Смотрите, чтобы не сбежали. И разгоните зевак. Хотя нет, – он передумал. – Пускай посмотрят.

Алексей снова подошел к Толю.

– Что дальше? – спросил тот буднично, будто разговор шел о погоде.

– Дальше вы и еще кто-нибудь, кто видит бесов, проверите всех этих молодцев. Похоже, почти все – плуты, но вдруг кто найдется.

– На это вся ночь уйдет, – заметил Толь без энтузиазма.

– Ну так работайте побыстрее! – не хватало еще нянчиться с капризными офицерами. – Если вас что-то не устраивает, жалуйтесь его величеству, он найдет для вас пару ласковых слов.

Холодные синие глаза заледенели окончательно.

– Что вы, меня все устраивает. А что прикажете делать с теми, кто проверку не пройдет?

От Алексея не укрылось, как притихли новобранцы, жадно вслушивающиеся в их разговор. Смекнули, наконец…

– Двести палок! – отчеканил он громко. – И пусть катятся, откуда пришли.

Брови Толя поползли вверх.

– А если тут какой-нибудь дворянин затесался?

– Все по новому уставу. Сперва лишить дворянства, затем – наказать.

Толь скривился так, будто лимон проглотил. Сама мысль о телесных наказаниях для дворян шла вразрез с его картиной мира. Заметил:

– Тут почти дети есть, – он кивнул Алексею за спину. – Им тоже – двести палок?

Алексей обернулся. Встретился взглядом с мальчишкой, стоявшим во втором ряду. Его распахнутые глаза влажно поблескивали – светло-серые, почти прозрачные. Веснушки на худом бледном лице казались капельками крови. Император велел не брать никого младше четырнадцати, но этому-то и двенадцать дашь с трудом.

Алексей обнаружил, что не может произнести то, что хотел сказать изначально: «Все лгуны, дети или нет». Мальчишка смотрел с таким угрюмым отчаянием, что Алексею показалось, будто вокруг не стылая осень, а разгар зимы, и он снова пробирается сквозь сугробы по обледенелым улицам.

– Если видишь, что младше шестнадцати, – без палок, – проговорил он сухо. – И как закончишь, сразу приготовь отчет, сколько останется людей с настоящим даром. К утру чтобы был у меня на столе.

Толь молча поклонился. Алексей, запретив себе оборачиваться, поспешил к лошади.