Кое-как продрав веки, Алексей растолкал прикорнувшего на диване Петю, привел себя в божеский вид и поспешил к императору. На часах не было и шести, но тот уже сидел за столом. Служа адъютантом генерала Мелиссино, Алексей нет-нет да наполнялся желчью, когда еще затемно носился по делам, а генерал меж тем и из постели вылезти не соизволил. В Гатчине такого не было – каждое утро на балконе стояла невысокая фигура в мундире, наблюдая, исправно ли проходит развод войск. В Петербурге ничего не поменялось: император по-прежнему вставал раньше своих солдат.

На столе были разложены чертежи, которые император внимательно изучал. Не поднимая головы, он буркнул:

– Ты рано. В чем дело?

Алексей коротко рассказал о вчерашнем и чем больше говорил, тем сильнее император хмурился.

– Говоришь, от твоей тьмы трещина побежала дальше?

– Да, ваше величество, но не далеко. Когда мы уходили, разлом все еще был даже короче обычного.

– Все равно скверно, – император поджал губы. – В книгах Германа ты ни на что такое не натыкался?

– Точно не вспомню, но, кажется, нет.

– Значит, надо ему написать. Вряд ли письмо дойдет скоро, но время, надеюсь, есть.

– Вы знаете, где он?

Император повертел ладонью.

– Весной был в Италии. Уж не знаю, спугнет его французская армия, или он ради нее туда и сунулся. Но там точно найдутся люди, которые перешлют послание дальше.

Революционная Франция продолжала борьбу против всего света, однако Алексей мало следил за тем, что происходит в мире. Под носом проблем хватало.

Он украдкой глянул на чертежи. Император, заметив его интерес, улыбнулся.

– Посмотри, если хочешь.

Алексей склонился над столом. Это был план здания: прямые чернильные линии образовывали неприступные стены, треугольный фронтон, ровные колонны и балюстрады. Строгие благородные очертания немного напоминали Гатчинский дворец.

– Что это?

– Проект нового замка. Я давно о нем думал, – император любовно провел пальцем по чернильному шпилю. – Зимний дворец как резиденция никуда не годится, его невозможно оборонять. Мне нужна настоящая твердыня, – его взгляд заволокла мечтательная дымка. – Я еще в детстве мечтал жить в настоящем замке, как средневековые рыцари. Чтобы и ров, и крепостная стена, и ни бесы, ни люди меня не достали.

Алексей вспомнил давний сон, когда ему пригрезился тревожный мальчик с большими серыми глазами.

«С какого же возраста он боялся, что его убьют?»

Алексей, с детства окруженный бесами, и то меньше беспокоился за свою жизнь – по крайней мере, о замках не мечтал. Впрочем, его жизнь и стоила немного.

– Его возведут на месте Летнего дворца моей бабушки. Я там родился, было бы славно там и умереть.

Алексей вздрогнул, оглушенный ледяным ужасом.

– Пожалуйста, не говорите так, ваше величество! Можно беду накликать.

Да, глупые деревенские предрассудки, но Алексей ничего не мог с собой поделать. Слишком страшные слова, слишком страшная мысль.

Император улыбнулся.

– Чего ты так испугался? Я пока умирать не собираюсь. Не теперь, когда, наконец, дождался.

– Все равно, ваше величество, – Алексей поежился. – Это дурная примета.

– Вот уж не думал, что ты такой суеверный, – весело удивился император.

«Да как уж тут не станешь…»

– Барон или нет, но я все равно дремучий бедняк из глубинки.

Император фыркнул.

– Это ты кому другому рассказывай. – Он встал. – Пойдем взглянем на эти ваши разломы. Смотр войск пусть сегодня проводит цесаревич. Я…

В дверь снова постучали. Император поморщился.

– Ну кто там еще? Войдите!

К их общему изумлению, на пороге показалась Мария Федоровна. Император первый обрел дар речи:

– Ваше величество, вам, кажется, было велено оставаться в Гатчине до дальнейших распоряжений. Вместе с дочерьми.

– О дочерях не беспокойтесь, они тоже со мной.

И правда, за ее спиной Алексей различил силуэты двух старших великих княжон, Александры и Елены.

– Их здесь быть не должно, так же, как и вас. Это не пустой каприз, в городе сейчас небезопасно.

Мария Федоровна стояла очень прямо.

– Раз я теперь императрица, то имею право находиться подле своего супруга и сыновей. Или вы собрались следовать примеру матери?

– Не говорите глупостей. Разумеется, вы можете видеться с сыновьями в любое время, – в голосе императора зазвенела сталь. – Однако я предпочел бы, чтобы впредь вы не проявляли подобного своеволия.

Алексей сверлил взглядом пол. Кто знает, куда зашла бы эта перепалка, если бы между императором и императрицей не выскочила великая княжна Елена. В свои одиннадцать она была сущим ребенком, веселым и непосредственным, так что без всякого смущения погрозила родителям пальцем.

– Немедленно прекратите ругаться! Смотрите, вы бедного Алексея Андреевича совсем законфузили!

Алексей вздрогнул. Он предпочел бы, чтобы его и дальше не замечали.

– Ну полно, никто не ругается, – к младшей сестре подплыла Александра.

Ей было только тринадцать, но выглядела она старше. Это юное, невероятно похожее на Александра существо, было преисполнено достоинства и грации. В ее присутствии Алексей особенно остро ощущал себя грубым солдафоном.

– Верно, никто не ссорится, – сухо подтвердила Мария Федоровна. – Его величество просто удивлен нашим неожиданным приездом.

Император скованно кивнул. Между ними точно кошка пробежала. Конечно, и в Гатчине без ссор не обходилось, но все-таки там семья жила очень дружно…

К сожалению, этим дело не кончилось. Зазвучали новые шаги, легкие, почти приплясывающие. У Алексея упало сердце: он узнал походку.

– Вот так столпотворение! – Нелидова, приседая в реверансах, протиснулась мимо императрицы и со смешливым изумлением оглядела собравшихся. – Вы все уже встали или еще не ложились?

На ней был прежний черно-белый плащ, но под ним – обыкновенное платье. Слава богу, успела переодеться после ночного патруля. Страшно представить, как Мария Федоровна отреагировала бы на фрейлину, обряженную в военный мундир. Она и так смотрела на вторженку ледяными глазами, а вот девочки разглядывали нагрянувшую гостьюс живым любопытством.

– Мы уже расходимся, – император с видимым усилием сохранял хладнокровие. Не хотел бы Алексей оказаться сейчас на его месте. – Мы с Алексеем Андреевичем идем смотреть вчерашние находки великих князей. А ее величество, полагаю, жаждет увидеться с сыном.

– А что, что нашли Александр с Константином? – вскинулась Елена.

– Снова что-то с разломами, – догадалась Александра.

Алексей пораженно воззрился на нее – ей-то откуда знать? Неужели Александр рассказывал, после его-то заявлений?

– Верно, разломы, – Нелидова смерила старшую девочку оценивающим взглядом. – Я и сама их еще не видела, а дело, кажется, важное. Вы позволите мне присоединиться, ваше величество?

Александра выступила вперед:

– Я тоже хочу пойти.

– И я! Батюшка, вы ведь не против, правда? – Елена умоляюще уставилась на отца. – Мы очень просим!

Император медлил, подбирая благовидную причину для отказа. Алексей, чтобы дать ему побольше времени, спросил:

– Ваше высочество, вам-то это зачем?

Александра пожала плечами.

– Если это важное дело для царской семьи, то и нам следует знать. Не прятаться же от всего во дворце, как бабушка.

Губы императора дрогнули. Сложно было придумать довод, который бы более пришелся ему по вкусу.

– Ну хватит, – вмешалась Мария Федоровна. – Не докучайте отцу своими глупостями.

– Вовсе это не глупости! – возмутилась Елена. – Зачем вы так говорите?

Алексей мужественно приготовился выслушать еще один виток семейной драмы, но тут к императору обратилась Нелидова.

– Ее высочество дело говорит. Все правящие семьи имеют дело с бесовщиной, это с ними будет всю жизнь, а уж особенно – если выйдут замуж за королей. Почему не разрешить? Все равно бесы им не грозят.

Император резко выдохнул.

– Хорошо, пусть едут. И довольно терять время. А вы, ваше величество, спросите Кутайсова. Он вас проводит к Николаю.

И, ни на кого не глядя, он размашистым шагом покинул кабинет. Девочки, весело переглядываясь, бросились за отцом.

Нелидова, проходя мимо императрицы, виновато улыбнулась:

– У вас очень великодушный супруг, вы не находите?

Мария Федоровна не ответила. Несмотря на высокий рост и горделивую осанку, она казалась хрупкой и одинокой, как цветок, распустившийся средь сугробов. Замкнувший процессию Алексей замедлил шаг и неловко пробормотал:

– Великие князья будут очень рады вас видеть, ваше величество.

Императрица блекло улыбнулась.

– Ах, не стоит. Идите скорей.

Он коротко поклонился и бросился за императором.

На выходе из дворца их нагнал Константин.

– Так вы правда приехали! – он бросился было обнимать сестер, но император нетерпеливо махнул рукой:

– Вы как раз кстати. Проводите нас к своей находке.

Подали карету. Алексей с Константином поехали верхом, вместе с эскортом – «бесогонками» Нелидовой на ладных лоснящихся скакунах. Великие княжны так и прилипли к окошкам, разглядывая их черно-белые маски. Константин тоже косился с одобрением, но Алексей только плечами пожал: не падают с лошадей, и ладно.

Вывернули на Невский, поехали прямо. Еще издали на фоне темного неба выступил силуэт Александро-Невской Лавры. Алексей почувствовал разлом прежде, чем увидел, но снова ощущения были неправильными, слишком слабыми.

Трещина алела на боковой улочке, выступая сквозь тени, как пятно крови на ткани. Карета остановилась. Император соскочил с подножки, смерил разлом подозрительным взглядом и повернулся подать руку сперва Нелидовой, затем – дочерям. Направился к трещине.

– Этот тоже пробовали закрыть?

Алексей не отставал ни на шаг. Вряд ли его величеству что-то грозит, но…

Поверхность разлома мерцала: то гасла до черноты, то наливалась зловещим вулканическим багрянцем.

– Пытались, – подтвердил Константин. – И Иглой, и я сам.

Они с Нелидовой тоже подошли ближе. Рослому великому князю та не доставала и до плеча, зато рядом с невысоким императором смотрелась так гармонично, что Алексей, глядя на них, испытал укол зависти.

Император стянул перчатку, и на ладони полыхнуло белое пламя. Как и Александр прошлым вечером, он попытался сжать трепещущие края, но пальцы царапнули воздух.

Константин насупился:

– Говорю же, я пробовал.

Алексей наклонился вперед.

– Ваше величество, вы хотите, чтобы я?..

– Нет. Ты – последний человек, который должен к этому прикасаться. – Император махнул им с Нелидовой, чтобы отошли, и втроем они встали у глухой стены серого дома. – Нет идей, что это может быть?

– Вижу по глазам, что у вашего величества есть, – Нелидова улыбнулась, но не всем лицом, как обычно, а только губами.

Алексей встрепенулся:

– Вы поняли, что это такое?

– Я еще ничего не понял, но есть у меня одна скверная догадка, – император качнулся с пятки на носок. – Знаете же, что я чувствую разломы еще до того, как те появляются? Но я не могу закрыть разлом прежде, чем он на самом деле разверзнется.

– Эти-то открыты, – не понял Алексей.

Нелидова соображала быстрее:

– Как же они открыты, если нельзя сквозь них пройти?

– Но его же видно!

Она фыркнула.

– Нарывы на коже тоже видно, но пока еще оттуда брызнет гной…

Позади них, всего шагах в десяти от зловещей трещины, дурачились императорские дети: Константин учил девочек зажигать ладони белым огнем. Свет на тоненьких пальчиках Елены трепетал, у Александры – светился ровно.

Император рассеянно поигрывал эфесом шпаги.

– Если это правда только нарыв, боюсь представить, какого размера будет разлом, когда прорвется. И что оттуда может вылезти. И мало нам одной такой напасти – их целых две… – он тряхнул головой. – Здесь круглые сутки должны стоять караулы. Бесогонов двадцать, не меньше. Алексей Андреевич, как быстро вы сможете подготовить тех, кого мы насобираем по стране?

Алексей все еще сомневался, что поручать такое ответственное дело ему, а не генералу Мелиссино, было верным решением, но отчеканил:

– Я взял за основу старые пособия, которые писал для корпуса, когда там преподавал. Там многое нужно переделать, но надеюсь к прибытию первых рекрутов управиться.

– Какой старательный мальчик, – умилилась Нелидова. Алексей ожег ее гневным взглядом, но та и не заметила. – Ну, я на разломы насмотрелась, пора и честь знать. Или вы еще на Васильевский поедете?

– Я – поеду. А вы все ступайте по своим делам. И проследите, чтобы мои дочери благополучно вернулись во дворец. Ах, да что они там делают?

Император сорвался с места как раз вовремя, чтобы перехватить Елену, уже потянувшую сияющие руки к разлому.

– Константин Павлович! Вы куда смотрите?

Константин втянул голову в плечи.

– Да ладно вам, ваше величество, мы же просто… – под строгим взглядом отца он сбился и забормотал совсем невнятно.

Нелидова дружески ткнула Алексея локтем.

– Какие славные у Павла Петровича девочки, правда?

Сначала смеется, потом делает вид, будто они приятели… Ну как ее понять?

Он натужно приподнял угол рта:

– Только девочки?

Обычно придворные дамы вздыхали о вежливом и славном Александре, но Нелидова снова его удивила:

– Что ж, великий князь Константин не лишен своего очарования, хотя больно твердолобый, и с годами будет только хуже. Отдать бы его в руки правильной женщине… Но он уже женат, и счастья от этого ни ему, ни бедной девочке.

Супругу Константина, вечно унылую великую княгиню Анну Федоровну, Алексей видел всего несколько раз и в тонкости их отношений не вникал, да и не хотел.

– Но что же цесаревич?

– А что же цесаревич? – Нелидова развела руками. – Я его не знаю.

– Что за глупости? – нахмурился Алексей. – Вы же столько лет были фрейлиной при Марии Федоровне! Вы его должны мальчиком помнить – хоть иногда-то им разрешали видеться.

– Помню, – пожала плечами Нелидова. – Мне, честно сказать, не казалось, что я и мальчика знаю. А уж сейчас… У Константина вон на лице все написано, а того разве прочитаешь? Вы вот, можно подумать, его знаете.

Да что она, снова смеется?

– Знаю, конечно! Он… – Алексей едва не сказал «он мой друг». – Он же в Гатчине служил!

Нелидова посмотрела на него с жалостью.

– Ну, ну, не скальтесь так. Если знаете, то отлично. Впрочем, если вам интересно мое мнение…

– Неинтересно, – Алексей сердито развернулся к лошади.

В спину донеслось негодующее:

– Какой же вы грубиян!

И – звонкий смех.