Еще не рассвело, только на востоке ожил сизый намек на поднимающееся солнце, когда начался смотр черно-белых частей. Петербуржскими бесогонами командовал генерал Мелиссино – их не набиралось и двух сотен. Гатчинцы остались в прежней форме – сшить им черно-белые мундиры за ночь было невозможно. Этих было вдвое меньше.

Солдаты выстроились ровными рядами и замерли, глядя друг другу в затылки. Черно-белый отряд стоял посередине, гатчинцы – справа. На левом фланге зияла пустота.

Перед сном Алексей ломал голову над загадкой, которую загадала им Нелидова. Откуда у бывшей фрейлины, на три года изгнанной в Смольный монастырь, собственные бесогоны?

Ответ пришел скоро – зацокали сапоги новоприбывших. Алексей стоял перед своей колонной и смотрел прямо, туда, где выхаживал взад-вперед император в сопровождении сыновей и адъютантов. Повернуть головы он не мог, но что-то неправильное щекотало слух в этих шагах. Алексей покосился было на Мелиссино, но и тот замер неподвижно, только седые усы озабоченно подрагивали.

Наконец, император махнул рукой, подзывая командиров отрядов, и три фигуры отделились от солдатской массы: сам Алексей, Мелиссино и – он едва поверил глазам – Нелидова собственной персоной. На ней был невесть откуда взятый черно-белый плащ и под ним – никакое не платье, а простые солдатские панталоны, заправленные в высокие сапоги, и странный, старомодный даже в сравнении с гатчинским мундир.

Алексей повернулся к прибывшей с ней колонне.

Их было всего человек сорок – хотя когда людей так мало, и четыре десятка – достойное число. С первого взгляда Алексей принял бы их за кадетов, невысоких и стройных, но в глубине души уже знал, кто перед ним. Это были женщины. На всех – те же странные устаревшие мундиры, пошитые по женской фигуре и совсем не изношенные. Лица прятали разделенные на черную и белую половину маски, оставлявшие открытыми только рот и блестящие сквозь прорези глаза.

По центральной колонне побежал недоуменный ропот, но новоприбывшие стояли ровно, будто и не обсыпанные ошарашенными шепотками. Гатчинцы, к их чести, не шелохнулись.

Алексей обернулся на императора. Тот не выказывал никаких признаков удивления – конечно, уже знал. Александр слишком хорошо владел собой, чтобы выдать изумление, а вот Константин и генерал Мелиссино так и разинули рты. Нелидова, наблюдая за ними, откровенно веселилась. На ней маски не было.

– Что это значит? – не выдержал Мелиссино. – Это шутка?

– Какие уж тут шутки, генерал? – Нелидова погрозила ему пальчиком. – Это дела государственной важности.

– Это безумие чистой воды!

– Я начинаю ненавидеть слово «безумие», – сухо заметил император.

Константин прищурился.

– Это что, мундиры времен императрицы Елизаветы?

– Они самые, – кивнула Нелидова. – Об этом не беспокойтесь, нам сошьют новые. Но поскольку до сей поры все держалось в строжайшей секретности, пришлось позаимствовать те, что использовались на маскарадах Елизаветы Петровны.

– Вы что же, в самом деле хотите, чтобы этот взвод девиц присоединился к столичным бесогонам? – усы генерала задрожали от возмущения. – Вы и не представляете, какую сумятицу это наведет! Это… Это просто немыслимо!

– Присоединился? – Нелидова с ухмылкой подставила лицо ледяному ветру. – Боже мой, конечно же нет! Я сама буду ими командовать. Думаю, мы можем назвать этих благородных девиц полком Нелидовой.

– Благородных? – Мелиссино изумился еще больше. – Уж не хотите ли вы сказать…

– Это смолянки, – подтвердила Нелидова.

Константин расхохотался.

– Вот тебе и институт благородных девиц! Бабушку бы удар хватил! – но под тяжелым взглядом отца тут же смолк.

– Боюсь спросить, как вы их затащили в свой «корпус», – Александр неверяще разглядывал стоящих строем институток.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, все делалось исключительно добровольно. Знаете ли, в этих грустных холодных комнатах, вдали от семьи, так хочется иногда заняться чем-нибудь веселым… И поверьте, их станет только больше, как только пример первых покажет, что им ничего не грозит. Я знаю немало дворянок, которые с удовольствием бы присоединились, будь у них такая возможность.

– А почему они в масках? – снова высунулся Константин.

Алексей сам уже догадался.

– Защищают свое доброе имя.

– Да разве маски его сберегут? – Мелиссино затряс головой. – Нет, это просто уму непостижимо! Что сказали бы их родители? Стоит маскараду раскрыться, и это будет смерти подобно! Они никогда не выйдут замуж, они…

– Ну не знаю, – весело возразил Константин. – Я бы променял свою тихоню на любую из девиц, осмелившихся на такое.

– Константин! – снова одернул его отец. – Будете вы сегодня вести себя прилично или нет?

– Ваше величество, – Мелиссино заговорил почти жалобно, – ну не можете же вы в самом деле это одобрить!

– Я не вижу причин запрещать людям отдать себя службе, когда мы в таком отчаянном положении, – император смотрел на раскинувшиеся перед ним три сотни в военной форме и видел только солдат. – Екатерина Ивановна обладает моей полной поддержкой.

Мелиссино посмотрел на великих князей, но Константин все так же улыбался, а Александр лишь пожал плечами. Тогда он обернулся к Алексею.

– И вы с этим согласны, барон?

С каких это пор его мнение что-то значит?

– Я согласен с его величеством. Если это их выбор, зачем спорить?

Раскрасневшийся генерал хлопал губами, но не находил ни поддержки, ни слов для новых возражений. Нелидова привстала на цыпочки и ласково потрепала его по плечу.

– Не переживайте так, Петр Иванович, в вашем возрасте это вредно.

Приказ императора оборвал возможность дальнейших споров:

– Разводите войска. Начинаем смотр обычных частей.

Разворачиваясь к отрядам, Мелиссино успел прошептать:

– Вы скоро увидите, какая это ошибка, Екатерина Ивановна.

– О нет, – улыбнулась та. – Думаю, это вы скоро увидите, что начинается совсем новая эпоха.