Любовь моя, на границе таможенник задавал вопросы, упрямо вглядываясь в мой паспорт.

«А какая фамилия, а сколько мне лет, а сколько детей, а когда был развод?»

Развод не вспомнила, остальное с трудом, но осилила. Аккуратно интересуюсь, ибо такая ерунда первый раз: не очень похожа на себя?

Он как-то нелепо улыбнулся:

– Ну, время идет. Мы меняемся. Но вы почему-то выглядите иначе и даже моложе.

Я улыбаюсь.

– Это любовь, – говорю.

Мы с тобой ездили в путешествие за границу. Разумного. Очень люблю быть с тобой в дороге. Обратно скопилась огромная пробка из машин на границе, и никто у меня ничего не спрашивал – к ночи устали и таможенники, и даже автомобили. Мы долго не могли ее проехать, но меня это радовало. В машине нас было двое.

И там, разглядывая твою сильную руку на руле под музыку The Moody Blues, отражаясь в дождливом зеркале заднего вида с красными и желтыми огоньками сотен автомобилей, я поняла, что живу.

И это моя жизнь, в которой есть ты и твое смешное и мудрое: «Главное, без фанатизма». Мой восторг оттого, что у тебя есть запасные носки в машине на случай, если я промочу ноги.

Мне казалось в этой огромной пробке, что снаружи твоей машины может быть какой угодно хаос: пробки, ураган, злые люди, цунами. И все это остается там, пока мы синхронно подпеваем песне и твоя рука прикасается к моему колену. Пока ты смотришь на меня так, что захватывает дыхание.

Весь мир может и не подождать. Он может делать что вздумается. Может думать что угодно и быть каким хочет.

Мы часть его, и это навсегда.

Но там, на границе между двумя странами, обязательно случается тайный нежный поцелуй между нами, там, между мирами, что нас ждут. Поцелуй, который остается насовсем: там, здесь, всегда, с нами.

Мне больше не хочется кричать о любви, не хочется таить ее, прятать и оберегать от чужих взглядов, осуждения и восторгов.

Она больше любых представлений о том, что такое любовь.

Она стала моим воздухом, жизнью, опорой. Ты говорил, что бог берег тебя для того, чтобы ты мог ее почувствовать и узнать со мной. Я верю, потому что знаю: у меня точно так же.

Нет времени объяснять. Каждый день из остатка моей жизни озарен способностью любить. Тебя, себя, бога, людей, мир.

Теперь я понимаю великие произведения о любви, слушаю истории людей об одиночестве, поисках любви и мести за нелюбовь и возвращаюсь к тебе, туда, в автомобильную пробку на границе, где играет The Moody Blues, чтобы снова заплакать от нежности.

Я пишу это письмо, зная, что для кого-то оно станет поддержкой мечты и веры во встречу.

В ту самую, с тем самым.

Есть один секрет. Сначала мы научились видеть любовь и любить. Так получилось увидеть другого, способного любить.

Потом встреча нас изменила.

Насовсем.