Миша шел рядом с начальником цеха между длинными и просторными корпусами цехов по асфальтовому тротуару. Начальник цеха, длинный, худой мужчина средних лет, вышагивал широченными шагами, и Миша едва поспевал за ним.

— Из Североуральска? — спросил он Мишу, хотя уже знал, что он именно оттуда.

— Да.

— Как жизнь там?

— Хорошая.

— И погода хорошая?

— Да, и погода не плохая.

— А у нас дожди и дожди. Вот только два дня как лить перестало. Простите, как ваше имя и отчество?

— Михаил Алексеевич.

— Большое дело предстоит вам, Михаил Алексеевич.

— Да, — подтвердил Миша.

— Справитесь?

— Отчего не справиться; конечно, справлюсь.

Крещенко удивленно сверху вниз посмотрел на своего спутника. Не то, чтобы ответ прозвучал очень твердо и уверенно, но он был произнесен с такой простотой, что начальнику цеха невольно захотелось поверить этим словам, хотя, откровенно говоря, он сильно сомневался в этой возможности.

— Вот наш цех, — сказал он, когда за первым корпусом начался следующий, отличавшийся обилием стекла и ажурностью металлических переплетов. — Кстати, моя фамилия Крещенко. Но прошу вас называть меня Марком Захаровичем.

Миша утвердительно кивнул головой. Следом за Крещенко он поднялся по узкой металлической лестнице на антресоли цеха, где помещались служебные помещения. От цеха их отделяла перегородка, состоящая из маленьких прямоугольников матового стекла, поэтому Миша не мог увидеть, что делается в цехе, хотя услышал знакомый звук работающих станков.

— Как вы собираетесь приступить к работе? — спросил Крещенко. В деловом тоне его не было того недоверия, которым встретили Мишу главный инженер и начальник производства. — Я лично не представляю себе, в чем тут дело. Вначале у нас шло все хорошо, станки работали как полагается, мы обрабатывали детали с любой необходимой для комбината точностью. Но потом, спустя месяц с немногим после пуска комбината, станки начали выходить из строя один за другим. Никаких видимых причин к тому не было. Если бы случаи были единичные или происходили явные поломки… А то вот, стоит станок, все в нем такое же, как и в первый день работы, но точности обработки не получается. Брак идет массовый.

Они разговаривали стоя. Оба курили и энергично, жестикулировали. Неприятность с координатно-расточными автоматами волновала обоих.

— Что обо всем этом думают люди, работающие на станках? — спросил Миша.

— Скажу вам откровенно, Михаил Алексеевич: на мой взгляд в станке имеется какая-то конструктивная недоработка. Вот какая именно, сказать затрудняюсь. Я и мой народ еще не встречались с такими сложными агрегатами. Скорее всего что-то связано с электроавтоматикой.

— Что же, все это вещь вполне возможная, — согласился Миша.

— Вот именно, — оживился Крещенко, — трудно придумать что-нибудь другое. Главное, почти одновременный выход десяти станков из строя.

— Странно… и очень неприятно.

— Еще бы! Знаете, как сейчас на нас смотрит весь коллектив комбината? Как на виновников срыва производственной программы. Боюсь, что нас когда-нибудь просто изобьют, — добавил он полушутя.

Миша рассмеялся.

— А может быть, так и следует? — сказал он.

— Сомневаюсь. Так, значит, с чего же мы начнем?

— Я хотел бы пройти в цех.

— Дело.

Они бросили окурки в пепельницу. Миша направился к дверям, но Крещенко остановил его.

— Минуточку, — сказал он и прошел в угол кабинета, где стоял шкаф. Из шкафа он достал два чистых белых халата, из которых один протянул Мише. — Так требует ваша инструкция и такой мы завели порядок.

Чистое и светлое помещение цеха понравилось Мише. Только что выстроенный комбинат во всех отношениях являлся передовым предприятием: оборудованный по последнему слову советской техники, он имел большую производственную мощь и в нем были созданы наилучшие условия труда.

В цехе ни на полу, ни на стеллажах не было ни одной лишней вещи. У станков — ажурные металлические тумбочки для инструмента и для обрабатываемых деталей. Между пролетами станков, на высоких подставках, стояли цветы.

Посредине цеха шел широкий центральный пролет. По одну сторону стояли «Микроны», а по другую — швейцарские СИП’ы. На «Микроны» Миша взглянул с радостной улыбкой, будто попал в круг старых знакомых, а на СИП’ы только покосился. СИП’ы у него вызвали ревнивое чувство. Это были чужие машины, которые можно было терпеть как явление временное.

— На каком станке хуже всего получается расточка? — спросил Миша у Крещенко.

— Ярославцева! — закричал Крещенко. — Где Ярославцева?

Между пролетами станков показалась женская фигура в белом халате. Это была девушка примерно одних лет с Мишей и почти такого же роста, то есть далеко не высокая. Из-под белой косынки, повязанной на голове выбивались черные волосы. Глаза тоже были черные, ресницы длинные, нос остренький, а пухлые губы сложены так, будто она вот-вот готова рассмеяться.

— В чем дело, Марк Захарович? — спросила девушка и покосилась на Мишу.

— Это сменный мастер участка ваших «Микронов», — сказал Крещенко, обращаясь к Мише, — познакомьтесь.

Девушка протянула руку Мише и сказала:

— Ярославцева.

Рука у нее тоже была маленькой. Пожимая ее, Миша подумал: «Такая пуговка и — сменный мастер».

— Который станок барахлит больше всего? — спросил Крещенко.

— Вот, пожалуйста.

Все трое подошли к одному из «Микронов», стоявших в ряд у застекленной стены цеха. Миша провел рукой по глянцевой поверхности станка. На ладони остались следы пыли. Миша поморщился, но ничего не сказал.

— Станок бездействует, так что ухаживать за ним некому, — пояснила девушка.

— Все равно, — возразил Миша. — Это нарушение нашей инструкции. Значит, в цехе плохая вентиляция.

— Мы можем сделать анализ воздуха, если хотите, — сказал Крещенко. — Здесь, в этом помещении, все в таких нормах, какие требует ваша инструкция. На станке пыль накопилась за две недели, вещь вполне естественная для любого идеального помещения.

— А тот, кто работал на этом станке, хорошо его знает? — спросил Миша.

— На нем Юсупов работал, — ответила Ярославцева, не глядя на Мишу. — Наш лучший координатчик. Ясно?

— А где он сейчас?

— Временно на СИП’е работает, на втором участке. Там у них кто-то на бюллетень ушел.

— Нас сейчас только СИП’ы и поддерживают, — покусывая усики, проговорил Крещенко и, встретившись взглядом с Мишей, удивился: на него смотрели светлые холодные и, пожалуй, даже злые глаза. — Да, координатчики у нас лихие, — поспешно добавил он. — Сто пятьдесят, двести процентов дневных норм вырабатывают.

— Юсупов сейчас на СИП’е почти триста дает, — хмуро заметила Ярославцева. — Там все просто, а здесь, — она пренебрежительно махнула на «Микроны», — морока сплошная.

— Никакой здесь мороки нет, — сердито ответил Миша. — Просто вы не знаете станка и не научились на нем работать.

— Вот как? — вспыхнула девушка. — Что же, посмотрим, чему нас научит представитель завода.

— Я проведу с вами техминимум.

— Вы вот попробуйте станки в ход пустить! — сказала Ярославцева. — Техминимум мы и сами кому нужно прочтем. Мы опозорились из-за ваших автоматов. Такого у нас на комбинате еще не бывало. Правда, не бывало, Марк Захарович? Что ни день, то станок из строя выходит. А вчера сразу два остановились. Детали в брак пошли! Кому говоришь, так не верят!

— Тише, тише, Верочка, — успокоил ее Крещенко. — Не нужно ссориться. Товарищ приехал, чтобы выяснить, почему все это получается. Нам следует оказать ему помощь. Обеспечь его, пожалуйста, инструментом и предоставь в его распоряжение кого-нибудь из людей.

— В помощи мы не откажем, — сказала Вера, успокаиваясь.

— Мне будет нужен Юсупов, — сказал Миша.

— Что ж, Юсупов так Юсупов.

— Когда вы намереваетесь начать работу? — спросил Крещенко.

— Сегодня же. Схожу в гостиницу за комбинезоном и начну.

— Я могу быть свободной? — спросила девушка. — Меня на участке ждут.

— Да, да, Верочка. Товарищ потом подойдет к тебе.

— Смелая девушка, — немного погодя сказал Крещенко, когда Ярославцева скрылась между станками. — Огонек! Мне немало пришлось поскандалить с начальником производства, прежде чем утвердили мой приказ о ее переводе в сменные мастера. Упрямая, но дельная. Лишнего говорить не любит. И хоть самая молодая в цехе, все уважают ее. Один недостаток: вспыльчивая. А вспылит… — Крещенко покачал головой, — берегитесь: съест!