В Хабаровске Миша простился со своими спутниками, вышел из вагона. Но на этом его поездка еще далеко не кончилась. В Хабаровске предстояла пересадка на Комсомольск, а в Комсомольске, после переправы через Амур, нужно было сесть на поезд, идущий к Сардену.

На исходе был одиннадцатый день пути, когда поезд вылетел на берег темнофиолетового, почти черного моря. Дробно стуча колесами, с пронзительными свистками, он долго петлял на бесконечных поворотах, пока, наконец, домчался до двухэтажного гранитного здания и отдуваясь остановился около него.

Это был Сарден.

Солнце утонуло в море, быстро сгущались сумерки. Остроконечная гряда сопок полукругом обступила разбросанный на склонах городок.

Комбинат находился в двенадцати километрах от города, в тайге. Узнав, в каком направлении следует итти, Миша прямо с вокзала отправился в путь.

Огни комбината появились неожиданно, когда Миша после длительного подъема очутился на гребне холма. Он изрядно вспотел за эти двенадцать километров. Чемодан сто был довольно тяжелый. В нем находился кое-какой инструмент, прихваченный на всякий случай. А главное, уж очень неровной была местность: дорога шла то вверх, то вниз, то снова вверх.

Среди двухэтажных корпусов рабочего поселка Миша разыскал гостиницу. Обитатели ее уже спали. Мише отдели койку в комнате во втором этаже. Койки стояли тесно; проходя между ними, Миша задевал чемоданы.

— Это что за слон тут бродит? — спросил кто-то, проснувшись. — Или глаз у тебя нет?

Миша извинился. Быстро раздевшись, он забрался под одеяло и вскоре заснул.

Наступило утро. Где-то далеко, далеко запел гудок, и где-то совсем рядом ему стал вторить мощный певучий бас.

Когда главному инженеру доложили о приходе представителя Североуральского завода, он отодвинул в сторону все папки с бумагами, даже те, на которых стояло «Весьма срочно», и сказал:

— Пусть войдет. Дождались, наконец-то, — прибавил он, обращаясь к сидевшему рядом с ним начальнику производства.

В кабинет вошел Миша Карпов.

— Разрешите?

Отрекомендовавшись, Миша протянул через стол свое командировочное удостоверение и опустился на стул.

Главный инженер ему понравился, хотя и разговаривал немного грубоватым тоном. У него было широкое скуластое лицо с квадратным подбородком, бескровные губы, узкие глаза с мохнатыми бровями и коротко подстриженные седеющие волосы.

— Хорошо ли вы представляете себе, почему мы вызвали представителя с вашего завода? — едва взглянув на командировку, спросил главный инженер.

— Да, конечно, — Миша кивнул головой и, не зная куда девать руки, стал гладить край стола. — Мы получили от вас телеграмму. Я не читал ее сам, но меня предупредили… то есть мне объяснили, что два автомата не дают вам нужной точности. Видимо, вы их не можете настроить.

Главный инженер переглянулся с начальником производства. Оба усмехнулись.

— Сколько времени вы провели в дороге?

— Одиннадцать суток.

— Так вот, товарищ Карпов, в течение этих одиннадцати суток следом за двумя первыми автоматами вышли из строя еще восемь. Все они могут быть сданы в утиль. А у нас всего-навсего восемнадцать автоматов. Что прикажете делать с комбинатом? Закрыть и ждать, пока ваш завод научится работать?

Румянец на щеках Миши стал чуть-чуть гуще, но светлые голубые глаза продолжали смотреть на главного инженера спокойно, внимательно и с уважением.

— Все это очень серьезно, — согласился он.

— Простите, — вмешался в разговор начальник производства, — а вы по профессии… кто?

— Конструктор.

— Старший конструктор?

— Нет, просто конструктор.

— Ах, просто конструктор, — с притворной любезностью протянул начальник производства. — Чудесно! Правда, чудесно, Валентин Федорович? — и, обращаясь к Карпову, продолжал:

— Удружили вы нам со своими станочками. Коллектив нашего комбината от всей души благодарит Североуральский завод за такое необычное новшество в технике. Когда вернетесь домой, так и передайте: «большое спасибо от дальневосточников». Техника, мой милый юноша, не любит скоропалительных и непродуманных новинок.

— Да, да, — охотно согласился Миша, — скоропалительные выводы к добру не приводят.

Начальник производства подозрительно покосился на Мишу, но в голубых глазах юноши не было ни малейшего признака иронии.

— Мы всего лишь четыре года осиливаем «Микроны», — пояснил Миша. — Нам война помешала… А Швейцария двадцать лет осваивала свои СИП’ы…

— Мы теряем время на пустые разговоры, — прервал его главный инженер. — Вы, товарищ Карпов, являетесь ответственным представителем завода-поставщика, а мы, ваши потребители, предъявляем вам иск за негодную продукцию. Работа комбината парализуется, мы причиняем государству миллионные убытки. Понимаете? Миллионные. Нужно в самом срочном порядке составить рекламационный акт на списание и замену вышедших из строя автоматов. Начните с того, что, обсудите с Анатолием Ивановичем, — он жестом руки указал на начальника производства, — текст рекламационного акта.

— Я хотел бы увидеть станки, — заметил Миша.

— Вы их увидите позже, когда договоритесь…

— Я хотел бы их видеть раньше. — И Миша добавил смущенно: — Это мое законное право.

Главный инженер принялся барабанить пальцами по столу. Затем повернулся к пульту, на котором стоял добрый десяток телефонов, и нажал кнопку звонка. Вошла секретарь.

— Вызовите ко мне немедленно Крещенко, — приказал главный инженер. — Сейчас придет начальник цеха координатно-расточных станков, — пояснил он Мише, — пройдите с ним в цех и все посмотрите на месте.

В ожидании начальника цеха все трое молчали. Главный инженер барабанил пальцами по столу. Миша разглядывал орнаменты на стенах, а начальник производства не спускал с него своих насмешливых выпуклых глаз.

Наконец, пришел начальник цеха, и вместе с ним Миша поспешно вышел из кабинета.

Главный инженер и начальник производства несколько минут молчали.

— Ну, что ты скажешь об этом ответственном представителе? — спросил главный инженер.

Начальник производства пожал плечами:

— Зеленый юнец, не более, не менее.

— Вот именно. Прислать мальчишку, когда речь идет о миллионах убытка… Да его больше интересуют узоры на стенах этой комнаты, нежели решение рекламационных вопросов.

— А вы не волнуйтесь, Валентин Федорович, — успокоительно произнес начальник производства. — Не все ли равно, кто подпишет рекламационный акт. Нам важно что? Чтобы все убытки нашего комбината были отнесены на счет Североуральского завода, чтобы вышедшие из строя станки были заменены новыми, тоже за счет их завода. А представьте себе: приехал бы какой-нибудь волк-станочник и начал бы выискивать поводы и отговорки, находить всяческие возможности для отводе вины от своего завода с тем, чтобы перевалить ее на наши плечи. Рекламационное дело — дело хитрое. Стоит только обнаружить малейшее отклонение от инструкции по обслуживанию, и вот уже явится формальный повод для отклонения претензий.

— Да, но если виноваты мы, то так и следует признать, — проговорил главный инженер. — Кстати, ты проверяешь выполнение инструкции?

— В цехе есть начальник, Валентин Федорович. Если еще после Крещенко проверять, что же тогда с другими цехами делать? Одной проверкой заниматься?

— Короче говоря, — главный инженер нахмурился, — обдумай и подготовь текст рекламационного акта. Только не тяни. Мы уже сорвали августовскую программу. Досадно, что «Микроны» не выдержали испытания.