Ночи сменяли дни, и Цзэ Сюлань потерял им счет. Он сбился где-то на двадцати. Никаких путей побега пока что найдено не было, но Цзэ Сюлань и не торопился. У него было предостаточно времени. Да и в таких делах сколько ни торопись – не ускоришься. Прежде всего следовало все досконально изучить, придумать надежный план, а уже потом действовать.

Вместе с Линь Яном им удалось выяснить, что все предположения Цзэ Сюланя верны, но пока что особой пользы от этого не было. Они не собирались шататься ночью и бороться с зомби – это было бесполезно. Их целью было покинуть это место. За все время у Цзэ Сюланя родились только две идеи: первая – убить Тан Цзыци, вторая – разрушить это треклятое пространство. Первое было неосуществимо, потому что до темной заклинательницы, сидя здесь, не дотянуться. Второе было пока что неосуществимо, так как хозяин Туманного склона еще не нашел изъянов у этого места. Но это до поры до времени.

В целом жилось им с Линь Яном у Хао Цзы неплохо. Во всяком случае, Линь Яну. Несмотря на свой небольшой недостаток, прославленный мечник стал весьма популярен у остальных жителей деревушки. Линь Ян все еще был сильным заклинателем, способным применять духовную энергию во благо. Поэтому он каждый день пропадал по делам, а приходил с сумерками, таща что-нибудь полезное. Чаще всего еду, которая тут была наивысшей ценностью.

Цзэ Сюланю жилось хуже, но он не жаловался. Он оставался в глазах окружающих бесполезным неполноценным человеком, способным только объедать и бездельничать. Ю Сяолэй целыми днями ворчала о том, что тот не приносит никакой пользы и только и может что их запасы уничтожать. Цзэ Сюлань на это улыбался, не обращая внимания. Возможно, он был совсем плохим человеком, но по какой-то причине чувствовал себя выше всех них. Поэтому не мог позволить себе опуститься до споров.

Впрочем, слова Ю Сяолэй тоже были правдивы лишь отчасти. Цзэ Сюлань действительно не помогал ни по дому, ни в деревушке. Он не занимался тяжелой работой, не готовил и даже пол ни разу не подмел. Целыми днями он пропадал в домике даоса и приходил с сумерками чуть раньше Линь Яна. Ю Сяолэй и Хао Цзэ не знали, чем там занимался Цзэ Сюлань. Они полагали, что бездельничает, как и старый болтливый дядюшка Гао, но хозяин Туманного склона точно не был настолько праздным человеком.

Он оставался слеп, но за несколько дней научился контролировать свою ци так, чтобы ею можно было пощупать мельчайшие предметы, как пальцами. Ци была частью Цзэ Сюланя, и предметы, что он ощупывал при помощи нее, в голове становились практически видимыми. Было куда проще представить целую картину, чем если бы Цзэ Сюлань просто щупал все подряд руками.

Этот навык помог ему разобраться в том, в чем Цзэ Сюлань был хорош, – в местных травах. Флора в этом месте была бедная, но росло много растений, что встречались и в родном мире Цзэ Сюланя.

Поэтому, разобравшись, где чего больше повылазило из земли, Цзэ Сюлань принялся за изготовление различных настоек. Солнце в этом месте никогда не выглядывало, но хозяин Туманного склона с успехом сушил корешки и листочки при помощи духовной энергии. Поначалу это казалось бесполезным занятием, но жители, что раньше были заклинателями, сейчас практически лишились своих сил. Они были теперь такими же слабыми и хрупкими, как простые смертные. Конечно, порой они простужались, и им требовалось лечение.

Поначалу никто не знал, что Цзэ Сюлань разбирался в лекарском деле, но как-то раз болтушка Чжао Байцзы, кашляя через раз, зашла за чем-то в дом Хао Цзы. Она долго болтала с хозяйкой, периодически жалуясь на свое дурное самочувствие. Цзэ Сюлань тогда сидел под окном на скамейке, которую Линь Ян специально сделал, чтобы тот мог дышать свежим воздухом, и слушал. А когда Чжао Байцзы уходила домой, остановил ее.

– Чего тебе? – устало спросила женщина, уперев руки в бока. – Это ты тут сидишь и бездельничаешь, а у меня работы выше крыши, апчхи!

– Я могу тебе выписать рецепт и поделиться отваром, чтобы простуда скорее отступила.

– Ты? – усмехнулась Чжао Байцзы, но тут же переменилась в лице и махнула рукой: – А давай!

Цзэ Сюлань первым делом померил пульс женщины, а потом отвел ее к дядюшке Гао. Именно там и хранились все его корешки и прочее, потому что Ю Сяолэй точно не разрешила бы тащить все подряд в дом. Объяснив, что когда принимать, Цзэ Сюлань отпустил Чжао Байцзы со свертком трав и пузырьком мутной жидкости. Он не потребовал ничего взамен, только просил пузырек вернуть, и женщина с радостью пила весь следующий день все, как велел хозяин Туманного склона. Простуда прошла уже к вечеру, и Чжао Байцзы, воодушевленная, полетела к слепому заклинателю, чтобы вернуть ему склянку и поделиться сладким пирогом. Такой деликатес в этом месте!

От целого пирога Цзэ Сюлань отказался, взяв только кусочек для Линь Яна. Это тронуло Чжао Байцзы еще больше, и на следующий день каждый житель деревушки знал, что Цзэ Сюлань лечит за минимальную плату.

Никто из обитателей пространства не жаловался на свое здоровье. Но это было до тех пор, пока не было лекаря под боком. Как только люди узнали, что есть тот, кому можно рассказать о каждой болячке, к Цзэ Сюланю выстроилась очередь. Они тащили все, начиная с еды и заканчивая глиняной посудой, жалуясь на желудок, сон, шаткие нервы, давнюю боль в ноге и частые головокружения. Хозяин Туманного склона старался назначить лечение каждому, не принимая ничего в качестве платы.

– Я помогаю вам, а вы потом поможете мне, – говорил он с мудрой улыбкой.

Люди благодарили его и возвращались к своим делам со спокойной душой.

Цзэ Сюлань не был настолько великодушен, чтобы желать помочь всем и каждому. Основной причиной его деятельности была скука. И будь он в другом месте в другое время, он бы точно не стал тратить свои силы и время даром. Но в этом месте ему могла понадобиться помощь в любой момент, поэтому Цзэ Сюлань выбрал удобную модель поведения великодушного праведника и успешно прятал свои искренние мысли за ласковыми улыбками. И все были счастливы.

Разве что кроме Ю Сяолэй и Хао Цзы. Те не упускали возможности упрекнуть за недальновидность, попрекая за каждую съеденную крошку.

– Я приношу столько, что хватает на нас двоих, – говорил в его защиту Линь Ян, – поэтому пусть делает что хочет.

После таких слов хозяева дома затыкались, но продолжали пилить недовольными взглядами нежное нефритовое лицо с пустыми глазами. Как жаль, что Цзэ Сюланя это не волновало.

Каждое утро в деревушке начиналось с рассветом, когда злобные зомби убегали в лес. Линь Ян просыпался, как только начинало светать, лежал какое-то время, пока не будет готов завтрак, а после еды шел туда, куда его позвали накануне.

Он прекрасно знал, что Цзэ Сюлань любит поспать подольше, поэтому не будил вместе с собой и остальным велел не будить. Но кто его слушал? Как только дверь за Линь Яном закрывалась, Ю Сяолэй так начинала греметь посудой на кухне, что стены ходуном ходили.

Этим утром Цзэ Сюлань тоже проснулся от грохота. Оказалось, что это Хао Цзы что-то мастерил прямо под его окном. Его жена же выбрала более спокойное занятие на огородике.

Когда Цзэ Сюлань, собрав волосы и приведя себя в порядок, вышел из дома, Хао Цзы тут же его дружелюбно поприветствовал, словно не он только что тут пытался достучаться до небес.

– Что-то ты сегодня рано, – подметил Хао Цзы, отбрасывая инструменты в сторону.

– Сам не знаю, отчего так рано встал. Наверное, сон дурной под утро прицепился.

– Все может быть, все может быть. Сяолэй сейчас занята, пойдем, я тебя покормлю. А то опять ускачешь к дядюшке Гао голодный.

– Буду благодарен, – склонил голову Цзэ Сюлань и вновь вошел внутрь.

Сегодня на завтрак были сухие лепешки. Не совсем то, чего хотелось этому мастеру, но тоже сойдет.

После сна горло пересохло, и первым делом Цзэ Сюлань потянулся за чаем. Он уже подстыл и был приятной температуры. Взяв чашку в руки, Цзэ Сюлань полной грудью вдохнул исходящий от него запах – свежий и сладкий аромат красного чая переплетался с миндальной горечью.

– Сегодня снова будешь до самого вечера у дядюшки Гао? – поинтересовался Хао Цзы, что-то жуя.

– Да, скорее всего, – Цзэ Сюлань поднес чашку к губам, но неожиданно чихнул. Да так, что содержимое почти полностью выплеснулось на его одежду!

– Лю Цзюнь! – воскликнул Хао Цзи, подрываясь с места. – Ты не обжегся?

Мужчина выхватил чашку из чужих рук, стараясь не пролить остатков. А потом принялся искать тряпку, чтобы хоть немного вытереть.

– Все в порядке. Чай уже совсем остыл. Я пойду высушусь, – решил Цзэ Сюлань, покидая кухоньку.

Приведя себя в порядок в комнате и забрав все необходимое, хозяин Туманного склона направился к лесу в домик старого даоса. Завтракать перехотелось.

Гао Гэньюй как раз занимался ерундой, пуская камни по речной глади. У самого берега речушки стояла низенькая скамеечка, на которой он сидел. Его белый халат таскался по песку, но чистота особо не заботила этого человека. Увидев Цзэ Сюланя, Гао Гэньюй подвинулся в сторону, освобождая место для заклинателя.

Он был старым человеком, который любил пофилософствовать на различные темы. А еще был даосом, и очень часто этими темами становились гармония, судьба, долголетие и бесконечные циклы вселенной. Вдохновившись серым кривым камнем в руке, дядюшка Гао опять коснулся «потока жизни», о котором мог говорить часами.

– Чушь эта ваша судьба, – фыркнул Цзэ Сюлань на длинную речь даоса. Гао Гэньюй, как только увидел Цзэ Сюланя, сразу понял, что тот не в духе, поэтому решил немного повыводить заклинателя из себя и помочь негативной энергии выйти наружу. – Лишь оправдание для бесхребетных людей, что не хотят брать ответственность за свои действия. Легче всего все свернуть на судьбу и отряхнуть руки.

– То есть ты хочешь сказать, то, что мы встретились, не по велению судьбы?

– Конечно. Мы встретились, потому что и вы, и я попали в ловушку Тан Цзыци, и всего-то. Никакой судьбы.

– Думаешь, не судьба то, что мы находимся здесь, без возможности выйти? Это и называется судьбой.

Цзэ Сюлань выпустил трость из рук, и та с тихим шелестом опустилась на песок.

– Это называется смирение. Если я найду выход, то это тоже будет судьбой?

– Конечно!

– А если нет? Если я заленюсь и сдамся, то что тогда?

– Тоже судьба.

– Так тогда замечательно! – рассмеялся Цзэ Сюлань. Легкий ветер путал его волосы. Он пах гнилостью и речным илом. Высокие травы у самой кромки воды тихо перешептывались друг с другом, и Цзэ Сюланю казалось, что все кричит, несмотря на то что кругом было тихо. Все же в этом месте была слишком тяжелая энергетика. – Если я управляю своей судьбой, то зови это как хочешь.

Старик на это хитро улыбнулся:

– Как дерзко ты мыслишь. Не боишься, что небеса разозлятся? Кажется, тебе забыли вложить основы в голову в начале обучения. Ты мне в самую первую нашу встречу показался весьма интересным.

Цзэ Сюлань ничего не сказал. Он не любил, когда люди начинали говорить загадками, хоть и сам это часто делал. А у старого даоса была странная привычка напускать тумана на свои слова.

– И даже не спросишь почему? Что ж, я тогда сам расскажу. В первую встречу ты мне показался весьма противоречивым. Во всех нас сокрыта сила одной из пяти стихий. С первого взгляда я определил, что ты дерево. Но потом тут же увидел, что энергия твоя больше соответствует металлу. Ни один человек не может иметь сдвоенную энергию. А дерево и металл так отличны друг от друга! Поэтому ты меня очень заинтересовал. Словно душа не соответствует телу.

Цзэ Сюлань слегка напрягся от его слов, но лицо его оставалось все таким же отстраненным и спокойным. Он чуть склонил голову и задумчиво сверлил невидящими глазами одну точку, пока его губы изогнулись в легкой улыбке.

– Дядюшка Гао, если ты хочешь что-то сказать, то говори. А если нет, то и хватит попусту сотрясать воздух.

– Да ничего я не хочу сказать. Ты и сам все знаешь, – отмахнулся от него даос, снова возвращаясь к речке и камушкам.

Цзэ Сюлань перестал обращать на него внимание и погрузился в свои мысли. Этот даос явно был не лучшим из лучших последователей своего пути, но даже он сумел рассмотреть несоответствие. Могли ли другие увидеть то, что тело, которое сейчас занимала душа, не принадлежало ей с самого рождения? А если даже смогли бы определить, то смогли бы они предпринять какие-либо меры по этому поводу? Чем дольше Цзэ Сюлань находился в мире этой бездарной новеллы, тем меньше он боялся разоблачения и возможной расправы. Он-то теперь точно знал, что душа его отправится на перерождение.

Прошло предостаточно времени, прежде чем с небес полился мелкий дождь. Это было редкое явление в этом пространстве, которому все были безумно рады. Глинистые почвы быстро пересыхали без увлажнения. Но также были вредны и сильные дожди, потому как вода застаивалась и все растения просто гнили, не вырастая.

Когда первые капли коснулись седых волос, Гао Гэньюй подскочил и поторопился в хижинку, утаскивая с собой и Цзэ Сюланя.

– Пойдем, пойдем, – поторапливал он хозяина Туманного склона. – Это тебе все равно, а я уже совсем дряхлый, слягу с простудой да больше и не встану.

Ледяной дождь набирал обороты, и пока Цзэ Сюлань и Гао Гэньюй добежали до домика, все их одежды промокли до нитки. Цзэ Сюланю пришлось применить немного духовных сил, чтобы высушить себя и старика Гао. Отогревшись и выпив чая, они занялись каждым своим делом: Цзэ Сюлань сел на скамейку, сделанную недавно, и принялся толочь в глиняной ступке высушенные листья и стебельки, Гао Гэньюй достал толстую книгу и начал читать вслух. Это была обширная книга о ядах и противоядиях. Она и еще несколько подобных талмудов по случайности завалялись в мешочке цянькунь, вшитом в рукав Цзэ Сюланя. У него там было много всего, начиная конфетами и заканчивая настоящей аптечкой с различными склянками.

– Итак, сегодня у нас яд змеи Древнего императора. Чего? Сколько живу, не встречал таких!

Дядюшка Гао не любил подобные книги. Яды, противоядия… Все это было далеко от его познаний. Но читать в этом месте было нечего, и он, как любитель духовной кухни, находился в полном восторге даже от ядовитых змей. Гао Гэньюй старательно каждый день читал по чуть-чуть, чтобы растянуть книгу на подольше, и всегда очень много комментировал. Иногда он обсуждал каждое слово!

– А, тут пишут, что она очень редка. Ее яд способен вызывать не только физическую боль, но и приливы энергии. Человек получает колоссальную силу на какой-то промежуток времени, но потом все равно умирает.

– Это в любом случае полезно, – деревянный пестик приятно скрежетал по стенкам ступки. Цзэ Сюлань выглядел расслабленным, слушая дождь за окном и мягкий голос старого даоса. – Если бы эта змея была не так редка, то, я думаю, нашлось бы много людей, готовых расстаться с жизнью в обмен на усиление тела.

Закончил чтение Гао Гэньюй, когда начали сгущаться сумерки.

– Уже скоро стемнеет. Думаю, самое время выдвигаться, – он закрыл книгу, запоминая страницу.

– Я какое-то время обдумывал твое предложение, – Цзэ Сюлань отставил ступку на стол и потер руку о руку, чтобы стереть всю пыль, – и решил, что лучше останусь все же жить у тебя. Предложение же еще в силе?

Даос удивился неожиданному решению, но виду не подал. В конце концов и до него иногда долетали слухи о недовольстве Хао Цзы и Ю Сяолэй их новым сожителем. Было вполне понятно желание Цзэ Сюланя уйти из того дома. Гао Гэньюй точно против не был. Места, конечно, в его домике было мало, но одному жить скучно. Особенно на старости лет, когда хочется с кем-то поделиться накопленным опытом. К тому же ему очень понравился Цзэ Сюлань с его непривычными смелыми взглядами и весьма широкими познаниями в самых разнообразных областях.

– Конечно в силе, Лю Цзюнь. Ты хочешь остаться один или со своим товарищем?

– Я не знаю, чего хочет Линь Ян. Но ему и там хорошо живется. Да и теперь в его распоряжении целая комната, кто от такого убежит?

Дядюшка Гао не знал, смеяться ему или плакать. Сравнивать комнату и дружбу? Как этот человек, будучи таким сообразительным, мог оставаться таким бараном? Но не ему его учить, поэтому старик отправился готовить спальное место для нового жильца его скромной обители.

Когда уже наступила ночь, в хлипкие двери постучались. Гао Гэньюй взглянул на Цзэ Сюланя, но тот, кажется, тоже никого не ждал, поэтому личность ночного посетителя оставалась все еще под вопросом. Зомби не обладали достаточным интеллектом, чтобы уметь вежливо стучаться в дома. Особенно в те, что защищены талисманами. Это однозначно был человек.

Даос Гао набросил на свои тощие плечи верхнее одеяние и поспешил впустить человека с улицы. Он был весьма удивлен, увидев на пороге своего дома Линь Яна. Его светлые волосы промокли и стали похожими на мочалку, как и шелковые фиолетовые одежды. В нос ему тут же ударил горький запах трав, и мужчина чуть не чихнул.

– Лю Цзюнь давно ушел? – Капли дождя стучали по окнам и стенам, создавая мелодию тревоги, которая медленно закрадывалась в сердце Линь Яна.

Дядюшка Гао удивился:

– Он не ушел, а остался здесь. Ты разве не знаешь?

Линь Яна охватило необъяснимое чувство облегчения. Без каких-либо записей он его понял. За столько дней Линь Ян научился неплохо читать по губам, и другие могли общаться с ним как обычно. Разве что мечник иногда говорил слишком громко, но это было ерундой.

– Нет. Он решил переночевать у тебя?

– Я решил остаться жить здесь, – из спальной комнаты вышел Цзэ Сюлань в нижнем одеянии. Его волосы уже были расплетены и шелковыми реками стекали на острые плечи. В полумраке сложно было прочесть его слова, но Линь Ян уловил суть.

– Остаться жить здесь? – Его лицо вытянулось в удивлении, и Линь Ян сделал пару шагов навстречу к Цзэ Сюланю. Его крепкие сапоги нацепляли столько грязи, что пол тут же стал нуждаться в хорошей уборке. – Почему ничего не сказал? Я прихожу, а тебя просто нет. Я…

Линь Ян не мог сказать, что он волновался, потому что был уверен в силах и способностях Цзэ Сюланя. Его жизни и благополучию здесь ничего не угрожало. Да и сам Цзэ Сюлань никогда не отличался особым рвением к геройствованию и поиску опасностей. Но ведь всегда оставалось это «а вдруг». И это «вдруг» заставляло Линь Ян сейчас злиться.

– Да. Остаться жить здесь. Я давно об этом думал. Сегодня окончательно решил.

– Но почему не сказал? Почему так резко? Что-то случилось?

– Что могло случиться? – Цзэ Сюлань слегка приподнял подбородок, и если бы его глаза сейчас видели, он бы точно смотрел свысока. – И почему я должен тебя предупреждать?

Линь Ян хотел возмутиться, но не нашел слов. Почему он должен перед ним отчитываться? Ответа не было, потому что не должен. Они друг другу не были друзьями, разве имел он право что-то требовать и хоть как-то выражать свое недовольство?

– Тогда… – на пару секунд Линь Ян замялся, глядя то на Цзэ Сюланя, то на дверь. – Тогда я пойду.

И его высокая фигура растворилась в полутьме.

– Не переживаешь, что твой друг попадет в беду? – поинтересовался Гао Гэньюй.

– У него есть меч. Если у него есть мозги, то он полетит на нем, а если нет – то зачем мне такой «друг»?

Развернувшись, заклинатель скрылся в другой комнате, а даос лишь покачал головой в ответ.

Цзэ Сюлань быстро начал погружаться в сон, несмотря на легкий сквознячок, гуляющий по полу. Но стоило дреме стать чуть глубже, как грохот дверей вновь разбудил его. Дядюшка Гао продолжал, похрапывая, крепко спать, а Цзэ Сюлань уловил знакомую энергию. Ступая босыми ногами по полу, он вышел на кухоньку. Хлипкая дверь плохо спасала от холода – дуло со всех щелей. Кожа Цзэ Сюланя тут же покрылась мурашками, и он пожалел, что не накинул наверх халат с печатями.

– Почему ты вернулся?

– А почему ты не позвал с собой? – спросил в ответ Линь Ян, зажигая на столе свечу, чтобы хорошо видеть чужое лицо. Он быстро высушил одежды и уселся на скамейку. Цзэ Сюлань присел рядом, поставив одну ступню на другую. Периодически он менял их местами, чтобы те не успели совсем замерзнуть.

– А зачем мне тебя звать с собой?

– Чтобы я пошел с тобой, разумеется. – Линь Яну хотелось сказать чуть больше, но он не был уверен в том, кому именно предназначались эти слова, поэтому решил ограничиться малым: – Я вернулся к Хао Цзы, но потом решил, что мы и правда у него задержались.

– Я не думаю, что они против тебя видеть.

– Зато мне там не нравится.

Дождь уже успокоился, и поэтому особенно хорошо были слышны злобные завывания ветра.

– Зато больше нравится в маленьком домике, где не развернуться? – Цзэ Сюлань в результате поставил ноги на скамейку, потому что те совсем замерзли.

– Главное не где, а с кем, многоуважаемый мастер Цзэ, – рассмеялся Линь Ян, стараясь, чтобы это прозвучало как можно непринужденнее.

Цзэ Сюлань только хихикнул в ответ, и они молча просидели до самого рассвета. Их молчание нарушали только тихие стоны старенькой двери и рычание зомби где-то вдалеке.