Цзэ Сюлань не знал, который был час, когда его разбудили, но по своим ощущениям предполагал, что явно до полудня. Было весьма необычно с утра пораньше чувствовать легкий голод. Цзэ Сюлань, откровенно говоря, вообще успел забыть это чувство в теле бессмертного заклинателя. Но старый даос говорил, что все, кто попал сюда, теряли часть своей силы. В том числе и заклинательские читы. Поэтому первым делом после пробуждения даос, который представился Гао Гэньюем, накормил их странной похлебкой из жесткой травы.

– У нас очень плохо с продуктами, – рассказывал Гао Гэньюй. – Здесь ужасный климат. Всегда стоит пасмурная прохладная погода, земли глинистые, да еще и семян взять неоткуда. Сейчас с этим немного проще. Людей в деревушке предостаточно, кто-то с собой да притащил немного семян того да этого. Правда, все равно многое не растет.

После сна даос Гао был куда более дружелюбным и общительным, чем ночью. Он терпеливо отвечал на все вопросы и с радостью болтал даже больше, чем его спрашивали. Возможно, поэтому он и жил вдали от всех остальных?

В деревушку Линь Ян, Цзэ Сюлань и Гао Гэньюй отправились только после обеда, и заклинатели уже примерно знали ситуацию, сложившуюся здесь. Это пространство не было безграничным. Его территория была обширной, но заканчивалась где-то за лесом. Сам лес окружал деревушку с трех сторон. Старик Гао сказал, что если пойти по лесной тропинке и попытаться выйти отсюда, то в результате все равно выйдешь с другой стороны к поселению. Из этого места невозможно было сбежать ногами, а других способов пока что никто не придумал. Была пара человек, которые считали, что это пространство пленит только душу и разум, и стоит умереть здесь, как душа вернется обратно в реальное тело. Крепкий мужик по фамилии Мин перерезал себе горло, пообещав вернуться в случае удачи и рассказать остальным. Но он так и не пришел. Был шанс, что он просто забыл все, что происходило в этом пространстве, или просто не сдержал обещания, но, скорее всего, все было не так радужно, и душа старины Мина отправилась на перерождение. Больше добровольцев не было, и никто не покидал этих мест. Только время от времени встречали «новеньких» да объясняли правила выживания.

Они были не сильно сложными. Работай и носа ночью на улицу не показывай. Работа в этом месте заключалась в создании предметов первостепенной важности. Быт в этом месте напоминал быт в каменном веке, разве что люди все же жили семьями, а не общиной. Экономические отношения строились только на обмене продуктами, одеждой и орудиями труда. Про что-то большее говорить не приходилось.

В общем-то, даже подобное было похвально. Цзэ Сюланя нисколько не напрягал такой расклад. Он определенно мог придумать, на что выменять мешочек муки и горсть семян. Куда больше его волновал тот факт, что выхода отсюда не было. Ну и живые мертвецы, конечно же. Они были весьма странными, по словам даоса, и не совсем походили на живых мертвецов, которых тот видел в реальном мире. Самое первое отличие – это период их активности. Живые мертвецы были универсальными бойцами. Они могли выступить в дождь, град, зной, снег. Им было все равно. Эти же мертвецы были слишком чувствительны к дневному свету. Если они не успевали укрыться в лесной чаще, то их дряблая гниющая кожа начинала дымиться под солнечными лучами, даже несмотря на то, что солнце всегда находилось за семью тучами. Второе отличие – у живых мертвецов всегда есть хозяин. Их воля полностью подавлена темным заклинателем, поднявшим их из земли. Но эти существа были разумны. Пусть их развитие оставалось на уровне трехлетнего ребенка, способного только поддаваться ярким эмоциям, но они все равно были независимы. У них даже был свой язык, больше похожий на сипение и храпение. Кроме всего этого, эти мертвецы были неуязвимы. Их невозможно было победить ни духовным оружием, ни огнем. Последний хоть их и пугал, но не мог сжечь и вывести из строя. Они горели, обугливались и затухали, продолжая нападать и двигаться. Единственное, чем можно было остановить «жизнь» этих существ, – меч из персикового дерева. Разумеется, заклинатели не таскают с собой такую ерунду. Поэтому на всю деревушку у них было только одно оружие, которое притащил с собой старый даос.

Ну и самым главным отличием было то, что эти мертвецы могли обращать людей в себе подобных. Стоило только им хорошенько укусить до крови – и в течение двадцати четырех часов человек, независимо от силы тела и духа, превращался в такое же уродливое существо. Был один способ спастись – втереть в рану порошок из зубов живых мертвецов. Но только даос мог его достать, орудуя мечом из персикового дерева. Именно поэтому Гао Гэньюй был уважаемым человеком в деревушке.

Хоть дом даоса и находился подальше ото всех остальных домов, все равно дорога заняла не больше палочки благовоний. Людей там жило немного, поэтому было весьма тихо. Только Цзэ Сюлань иногда постукивал по валяющимся на дороге камням бамбуковой тростью, что ему притащил Линь Ян для удобства. Разумеется, при помощи ци можно было определить положение объектов, но такие вещи, как трава, камни и тропинка, плохо «прощупывались», поэтому трость все же была полезна.

Как и положено, в деревне был староста – самый «старший» несчастный, попавший в это место. За ним дядюшка Гао отправил мелкого мальчугана лет семи, а сам уселся на траву возле вытоптанной круглой площади.

Материалов на строительство здесь особо не было, как и профессиональных строителей, поэтому все дома были глиняные, кривые, с соломенными крышами. Практически все жители были заклинателями в прошлом, поэтому навыками готовки, шитья и строительства не блистали. Но пришлось всему учиться.

Дома деревушки выстроились крестом, а в центре находилась та самая площадка. Так как никаких материалов для мощеных дорог не было, площадь и узкие улочки просто посыпали песком и старательно выдирали всю траву, чтобы те не зарастали.

Вскоре на площади стали собираться люди, пришел и Ян Жуй – староста деревушки. Это был красивый мужчина лет сорока. Он смотрел на всех слегка свысока, явно привыкший к своему высокому положению. До падения от взгляда Тан Цзыци он также был весьма успешным заклинателем, которому все пророчили великое будущее. Он перенесся в это пространство еще в тридцать лет и вот уже около двадцати остается здесь. Разумеется, до него было много людей, но те уже либо умерли, либо превратились в живых мертвецов, что было не сильно лучше. За эти двадцать лет Ян Жуй заметно повзрослел, лишившись почти всей заклинательской мощи. Если в тридцать лет он выглядел на двадцать, то сейчас острые скулы и «гусиные лапки» у глаз выдавали в нем взрослого мужчину.

Были и другие жители, что прожили в этом месте почти так же долго. Например, трое заклинателей Ма Чжун, Чэнь Луань и Мэй Цзэн. Они вместе путешествовали по миру, вместе и попали в ловушку темной беспощадной техники. Когда-то они были юношами, но теперь заметно возмужали. Чэнь Луань и Ма Чжун даже завели себе жен, только Мэй Цзэн все так же остался холостяком.

Несмотря на затруднительное положение, в котором все оказались, люди продолжали жить. Все, кто очутился в этом месте, были сильны и непоколебимы. Их не могли сломить подобные обстоятельства. Поэтому жизнь продолжалась, даже если отсюда невозможно сбежать и даже если по ночам кругом бродят уродливые мерзкие твари. Люди все так же любили, женились, заводили детей и жили обычной жизнью. Разумеется, сожаления и обиды не могли покинуть их сердца, но и причины радоваться все равно были.

Когда все жители были собраны на небольшой площади, даос Гао вышел вперед:

– Вчера ночью я проснулся от сильного шума снаружи. По сипам и крикам мертвецов я понял, что они не просто вышли на прогулку. Они явно на кого-то напали. Вооружившись мечом, я бросился на помощь. Надо сказать, то, что я увидел, потрясло меня до глубины души. Эти прекрасные юноши так хорошо и ладно сражались, что у меня дух сперло и я забыл, зачем же я пришел. Конечно, у них не было мечей из персикового дерева, поэтому они не могли их победить. Но они определенно хороши в сражениях.

– Кто вы и откуда будете? – поинтересовался Ян Жуй. Он видел, что перед ним стоят заклинатели высшего сословия. Хоть Цзэ Сюлань и спрятал свою верхнюю накидку, расшитую серебром, в мешочек цянькунь в рукаве, его одежды все равно были пошиты из дорогущего шелка. Сложно такое не заметить, если есть глаза. Линь Ян тоже был разодет как богатенький наследник крупного чиновника.

– Мое имя Лю Цзюнь. А это мой друг Линь Ян. Мы при перемещении потеряли по одному чувству. Линь Ян – слух, а я – зрение. Поэтому не могли бы вы дублировать сказанное, допустим, на песке, чтобы мой друг тоже понимал, о чем речь?

Никто не посмел ничего сказать, но Цзэ Сюлань прямо почувствовал на себе прожигающие недовольные взгляды. Так смотрели на обузу или совершенно бесполезного человека. Мужчина на это только растянул губы в улыбке.

Ян Жуй скривил презрительное лицо и с явным пренебрежением выплюнул:

– Это не то место, где под вас будут подстраиваться. Слепой, ну и что? Если хочешь остаться, то ты должен приносить пользу обществу.

Цзэ Сюлань промолчал на его явную провокацию и вывел в воздухе для Линь Яна слова старосты при помощи ци. Они возмутили прославленного мечника, но, видя настроение хозяина Туманного склона, он тоже решил не вступать сразу же в конфликт.

– Мы это прекрасно понимаем и не думаем сидеть у вас на шее. Введи нас в курс дела, и мы сделаем все, что в наших силах.

Ян Жунь на это довольно улыбнулся. Ему явно доставляло удовольствие то, что он мог так общаться с этими людьми. Что один, что другой явно были пташками высокого полета до попадания сюда. Однако теперь им придется склонить головы перед ним и заткнуть свои рты. Одни они точно не смогут выжить в этом мире, поэтому будут вынуждены стелиться перед ним, как перед самым влиятельным человеком.

– Братец Линь, – донеслось из жиденькой толпы. Люди расступились, и к Линь Яну выбежал высокий радостный мужчина. Он был одет в грязную одежду грубого пошива, но даже она не могла скрыть его красоты.

– Ты его знаешь, Хао Цзы? – поинтересовался Ян Жунь.

Красивый мужчина закивал:

– Конечно, это Линь Ян. Он выходец из ордена «Хранители равновесия». Мы с ним как-то под Янсюем встретились. Он мне жизнь спас, помог от разбойников отбиться. После этого мы еще полгода вместе странствовали, пока наши пути не разошлись. Братец Линь, как я рад тебя видеть. Печально, конечно, что в таких обстоятельствах, но все же.

Цзэ Сюлань еле успевал вырисовывать в воздухе иероглифы, чтобы Линь Ян был в курсе происходящего. Нет, ему точно нужно срочно учиться читать по губам, иначе у Цзэ Сюланя рука отсохнет с такими темпами.

– Я тоже рад встрече, – ответил Линь Ян.

– Я тоже рад воссоединению давних друзей, – ехидно хихикнул Ян Жуй, – но у всех присутствующих есть более важные дела, чем торчать здесь. Поэтому давайте отложим ваши речи на потом.

Хао Цзы послушно заткнулся и отошел чуть подальше. Было видно, как все присутствующие побаивались старосту и не хотели ему перечить. Цзэ Сюлань задумчиво нахмурился. Наверняка для этого была особая причина.

– Итак, новички, вы уже поняли, в каком месте оказались. Тут либо живем все вместе и дружно, либо не живем вообще. Дядюшка Гао уже рассказал вам об этих тварях, но и я расскажу кое-что. Вы переночевали в доме дядюшки Гао без происшествий. К вам никто не ворвался, никто не отгрыз ногу или руку, – Ян Жуй расхаживал взад-вперед перед собравшимися людьми, специально нагоняя ужаса своими речами. – Все это благодаря специально изготовленным талисманам. Эти талисманы вешаются на четыре стены дома в определенном порядке и запускают магический барьер, питая силу от четырех сторон света. Эти талисманы ограничены в количестве. Нужен целый ритуал, чтобы их изготовить. Ритуал знаю только я, так что, если понадобятся талисманы, приходите. Разумеется, не с пустыми руками.

«А вот и причина», – подумал Цзэ Сюлань, но от Чэнь Хуан ответа не было. Это было непривычно. Раньше подобные мысленные рассуждения и перепалки помогали Цзэ Сюланю лучше рассмотреть ситуацию со всех сторон и найти верное решение среди остальных. Сейчас советоваться было не с кем. Как бы это странно ни звучало, но без голоса в голове хозяин Туманного склона чувствовал себя непривычно.

Ян Жуй тем временем продолжал:

– Что касается жилья, то тут вам самим придется себя обеспечить. Как видите, наши домики совсем маленькие и мы не можем разместить вас у себя. Методом жеребьевки мы выберем тех, у кого вы остановитесь на первое время, но вам нужно как можно скорее обзавестись собственной крышей.

– Мы вас поняли, – кивнул Линь Ян. Ему не нравилась та ситуация, что складывалась, как и не нравились люди, окружавшие его сейчас. Всего в деревушке проживало тридцать семь взрослых, если судить по собравшимся на площади. И все они были серыми, унылыми, смотрели на них с явным недовольством. Линь Яну не терпелось остаться с Цзэ Сюланем наедине и все обсудить. Возможно, эти люди и готовы прожить всю жизнь в болоте с живыми трупами, но у Линь Яна были совсем другие планы.

Ян Жуй подошел к своей жене, Пэй Сиджун, и взял из ее рук солому. Пэй Сиджун была очень красивой нежной девушкой. Она была молода, ее кожа сияла, словно натертая воском, а в больших глазах всегда горели огоньки. Было не совсем ясно, что эта девушка разглядела в сварливом мужчине, но у Линь Яна нашлась пара предположений.

– Правила все помнят, верно? Кто вытаскивает короткую соломинку, тот и забирает одного к себе на недельку. Через десять дней они обязаны уйти. Можете выставить за дверь, если сами не пожелают.

Жители не были в восторге от мысли, что придется с кем-то делить свою пищу и дом, в котором и так было мало места, но правила есть правила. Они, повесив головы, вытянули руки, чтобы вытащить по одной соломинке для себя.

– Подождите, – прервал общую жеребьевку Хао Цзы. – Я приючу Линь Яна. Братец Линь, я не против, если ты поживешь у меня. Я не ставлю тебе сроков, можешь задержаться больше, чем на одну неделю. Живи столько, сколько тебе нужно.

Жители явно обрадовались такому повороту, а Линь Ян, прочитав запись Цзэ Сюланя, задержал на нем взгляд.

– Только если приютишь нас двоих, – подумав, выдвинул условия Линь Ян. Даос прежде сказал, что они могут остаться жить у него. Жители в деревушке, по его словам, слишком настороженно относятся к чужакам. А они ему понравились. Поэтому у Линь Яна не было необходимости разлучаться с Цзэ Сюланем и оставлять его одного в другом доме. Этот мастер не был беспомощным и точно не дал бы себя в обиду, но все же так было спокойнее.

Хао Цзы явно не ожидал такого. Он оглянулся на толпу.

– Ладно один, но куда нам двое? – воскликнула писклявым голосом невысокая женщина. Ее лицо пересекал уродливый шрам. И такое было бы настоящей трагедией, живи она в реальном мире. Но здесь всем были безразличны внешность, происхождение и статус. Людей волновало лишь то, что ты умеешь и что ты можешь дать.

– Помолчи, Сяолэй! – прикрикнул на нее мужчина. – Пока что это мой дом. Так что и правила мои. Раз ты хочешь взять своего друга, то хорошо. У нас дом, может, и небольшой, но место найдем.

Линь Ян видел, что тот согласился нехотя, но его мало волновал комфорт остальных. Может, в прошлом он и спас Хао Цзы, возможно, и провел с ним какое-то время, но близкими товарищами они не стали. А переживать за удобства каждого знакомого Линь Ян точно не будет.

– Что ж, тогда и решили, – хлопнул в ладоши Ян Жуй, словно заключил какую сделку. Люди, столпившиеся вокруг, были очень рады такому раскладу событий и поспешили как можно скорее покинуть площадь на случай, если Хао Цзы решит изменить свое решение.

Дом Хао Цзы действительно был небольшим. Маленькая кухонька с печкой, спальня и еще одна комната, что была пристроена совсем недавно. Хао Цзы и Ю Сяолэй ждали ребенка, и эта комната должна была быть для него. Но, когда после долгих попыток забеременеть Ю Сяолэй наконец понесла, у нее случился выкидыш. Это был совсем ранний срок, но подобное все равно темной тенью легло на лицо несчастной женщины. Прошло около трех месяцев, а она все никак не могла оправиться после потери. Теперь, когда ее муженек пустил двух незнакомцев в комнату, принадлежащую ее нерожденному ребенку, она была очень зла.

Несмотря на небольшие размеры, дом был уютным, в отличие от дома старого даоса, который плевать хотел на уют и красоту. За домом располагался бедненький огородик. У Хао Цзы, как и у каждого здесь, все росло очень медленно и плохо, но выбора особо не было. Почва здесь была глинистая и неплодородная, а в лесу – слишком кислая из-за опавшей хвои. Рыбы в речушке не водилось, зверей в лесу тоже не было. Здесь даже не было никаких насекомых. Жуткое место.

– Мы сейчас сбегаем к лесу, срубим дерево. До вечера как раз успеем вам кровати сделать, чтобы не спали на полу, – говорил Хао Цзы, вытаскивая из-под скамейки на кухне каменный топор.

Люди здесь неплохо приспособились, но все равно было много всего, что значительно ухудшало жизнь. Они не могли набить свои подушки перьями, не могли соткать полотно для одежды, у них не было мяса и не было фруктов. Только во дворе старосты росла одинокая яблоня, которая никогда не плодоносила, только цвела.

Когда Хао Цзы все собрал, он позвал Линь Яна и попрощался с женой.

– Цз… Лю Цзюнь, пошли с нами, – позвал Линь Ян Цзэ Сюланя. Тот сидел с задумчивым видом у печи и отстукивал пальцем по своей трости незатейливый ритм.

– Да зачем он нам сдался. Думаешь, он сможет чем-то помочь?

Цзэ Сюлань не стал передавать слова Хао Цзы, а только покачал головой. Линь Ян какое-то время потоптался на месте, размышляя, стоит ли того оставлять одного, но в результате вышел, ничего не сказав. Это было опасное место. Люди здесь были себе на уме, а по улицам гуляли живые мертвецы. Сейчас, конечно, день, да и с людьми хозяин Туманного склона справится, но тревога, поселившаяся под ребрами вчера, медленно точила его изнутри.

Линь Ян чувствовал себя ужасно из-за ситуации, в которой оказался. Эта темная заклинательница, напавшая на них, была весьма слаба и посредственна. Если бы Линь Ян знал заранее о ее способностях, то убил бы одним ударом. Но он не знал и был ослеплен ее желтыми глазами. Линь Ян был виноват, что они теперь застряли здесь. Поэтому он не мог не нести ответственность за жизнь Цзэ Сюланя.

Вернулись мужчины быстро, таща на себе еловые бревна. Цзэ Сюлань все так же сидел у печи, пока Ю Сяолэй жарила мучные оладушки. Они были водянистые, пресные и выглядели очень плохо.

– Что у вас тут растет? – поинтересовался Цзэ Сюлань, слыша, как под окнами развернулись столярские работы. Линь Ян и Хао Цзы так шумели своими орудиями труда пещерного человека, что чувствительные уши хозяина Туманного склона в трубочку сворачивались.

– Ничего не растет, – тявкнула Ю Сяолэй.

– Что-то все же растет. Иначе бы вам нечего было есть.

– Пшеница растет. Лук. Овес. Редис. Морковь. Ай! – Отвлекшись, женщина дотронулась рукой до раскаленной сковороды. – Не трепись под руку. У нас и так еды нет, считай. Питаемся одними корешками какими-то. Последнюю вон муку выгребаю. На огороде ничего не растет из-за почв этих проклятых. А тут еще вы! Была б моя воля…

Она не договорила, зло взглянув на окно. Против мужа она пойти не могла, а он решил поиграть в благодетеля…

– Не из-за почв, – коротко ответил ей Цзэ Сюлань.

– А из-за чего тогда, скажи мне на милость?

– Потому что насекомых нет.

Женщина громко рассмеялась, схватившись за живот:

– Ты себя-то слышишь? Я тоже заклинателица, но знаю, что насекомые только вредят.

Цзэ Сюлань ничего не ответил, снисходительно улыбаясь.

Когда сумерки начали сгущаться над деревушкой, Линь Ян и Хао Цзы вернулись. Они первым делом установили две узких кровати, а только потом пришли к столу. Хоть уровень совершенствования Линь Яна и стал ниже, он все еще не нуждался в трехразовом питании, как остальные люди. Даже после тяжелой физической работы он не хотел есть и решил не объедать зря. Отказавшись от еды, он ушел в предоставленную комнату. Цзэ Сюлань сделал то же самое.

В комнате не было мебели, кроме двух кроватей, но Линь Ян собирался в ближайшее время решить этот вопрос.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Линь Ян, усаживаясь на свою кровать. Мягкая солома уже была постелена и приятно шуршала под его весом. Цзэ Сюлань приложил палец к губам, а потом кивнул в сторону двери. – Хорошо, иди сюда.

Цзэ Сюлань уселся радом.

«Мне нужно исследовать это место. Не верю, что отсюда нет выхода», – написал он при помощи ци в воздухе. Уже было весьма темно, и духовная энергия ярко сияла золотыми искрами.

– Я тоже так думаю, – тихо прошептал Линь Ян. – Но я пока ничего не нашел подозрительного. Что ты хочешь осмотреть?

«В лесу были грибы? Это ельник, здесь должны быть лисички, белые грибы и еще много разных».

– Я как-то не обратил на это внимания. Но давай сходим завтра?

«Хорошо», – согласился Цзэ Сюлань. Он, конечно, любил сидеть дома, но он любил это делать с книгой в руках и без вечно ворчащей Ю Сяолэй под боком.

– Люди остерегаются леса. Эти мертвецы даже днем там могут гулять. Мне кажется, что я слышал парочку сегодня, но мы были в самом начале, и никто к нам не вышел.

«Кстати, о мертвецах, есть у меня предположение, почему они такие странные».

Линь Ян послушно молчал, торопливо читая чужие записи. Они быстро исчезали. А еще иногда Цзэ Сюлань, забываясь, использовал упрощенные иероглифы, и Линь Ян мог лишь догадываться о смысле таких слов.

«Это не совсем живые мертвецы, это зомби. Это почти то же самое, но природа другая. Зомби становятся трупы, что умерли со злобой в сердце, а потом были похоронены в землях, полных негативной энергии. У них нет хозяина. Их не берет ничего, кроме персикового дерева. Их укусы заразны, остановить их можно только специально заговоренными веревками или чернильными записями. Нужно смешать кровь курицы и киноварь, да написать этой смесью запирающие талисманы».

Символы мелькали в воздухе, тут же сменяясь другими. Цзэ Сюлань не был фанатом игр о зомби или фильмов про них. Он всегда считал это чем-то слишком грязным и безвкусным, но все равно некоторые картины не прошли мимо него. Поэтому сейчас он старался вспомнить все, что знал о них.

«А еще эффективный способ сбить зомби – это задержать дыхание. Если не дышать рядом с ним, то они потеряют цель. Но стоит тебе вздохнуть – и они бросятся к тебе».

Линь Ян был поражен тому, сколько этот человек знает. Туманный склон не специализировался на темных существах, только на печатях. Но этот мастер интересовался всем подряд и знал очень много. Его знания не раз спасали людям жизнь.

– Откуда ты это все знаешь?

«А вот есть у меня источники. – Цзэ Сюлань улыбнулся, повернул голову к Линь Яну и подмигнул. Из-за темноты в комнате не было видно направления его взгляда, и слепота казалась совсем незаметной. Посерьезнев, заклинатель добавил: – Я не уверен, что это вся правдивая информация. Мне нужно ее проверить».

Линь Ян, как бы ужасно это ни звучало, был рад, что Цзэ Сюлань сейчас не видит его растерянного и смущенного лица:

– Я тебе помогу.