Покои для родов были теплыми и темными. Линь Яну пришлось зажечь сферу из ци в ладони, чтобы осмотреться и найти свечи. Когда освещение в комнате было налажено, заклинатель мог уже приступить к сбору информации. Вообще, он собирался хорошенько отдохнуть после собрания и набраться сил. Все сегодняшнее представление обещало, что завтра стоит ждать горячих споров между сторонами, голосующими за вступление школы «Двуглавого феникса» в альянс и против. Все эти политические дела были настоящей головной болью. Именно это стало основной причиной, почему Линь Ян в свое время не захотел занимать место главы горы Стремлений и передал право на это Линь Цзо. Он не думал, справится тот лучше или нет. Линь Ян был очень умным и проницательным, а с возрастом стал более усидчивым и спокойным. Поэтому, возможно, гора Стремлений, наоборот, только выиграла бы от его управления. Но каждый день заниматься бумагами, что-то решать и делать на благо ордена… Нет, Линь Ян был не против обучать учеников. В конце концов, они с Вэнь Цзянси даже когда-то мечтали открыть совместную школу и обучать совершенствованию. Но одно дело – быть просто наставником, а совсем другое – главой одной из областей огромного влиятельного ордена.

И как же было обидно, что, даже отойдя от дел ордена, он все равно был вынужден вернуться ко всем этим распрям. Конечно, он мог сделать вид, что его это никак не касается, да уйти восвояси. И он бы так и сделал, но сейчас в игру вступил не какой-то там зажиточный клан, не просто новая перспективная школа и даже не другой орден. Это была секта «Алые цветы смерти», повинная в смерти его сестры. Мертвых к жизни не вернуть, но если у Линь Яна выйдет пусть и не уничтожить, но хотя бы значительно навредить ее последователям, то игра определенно будет стоить свеч.

Комната для родов была большая и просторная. Ее уже прибрали, кровать застелили чистыми простынями, тазики и ведра стояли друг в друге в углу, а выстиранные полотенца и тряпки висели и сушились под потолком. Линь Ян обошел комнату, тщательно осматривая все поверхности – ничего подозрительного не было. Он не мог уловить даже намека на что-то, содержащее темную ци. Однако не успел он об этом подумать, как в нос ударил странный запах. Это было похоже на дурно пахнущие благовония или что-то подобное. Линь Ян потоптался на месте, пытаясь понять, откуда же взялся этот аромат, а потом распахнул окна и выглянул на улицу. Запах определенно тянулся оттуда. Смешиваясь с морозной свежестью, он все равно был различим, пусть и очень слабым.

– А это становится все интереснее, – легкая улыбка скользнула по его лицу. Сзади раздался грохот, и Линь Ян тут же обернулся. Деревянные ведра и тазы, что мирно стояли в углу покоев, сейчас были перевернуты. Линь Ян нахмурился. Это определенно был человек, потому что любую нечеловеческую сущность он бы учуял. Сложно скрыть свое присутствие от кого-то ранга «старейшина». Какому-то жалкому духу, что сжирает душу младенца в утробе перед самыми родами, это определенно не под силу.

Подойдя поближе к углу, где сейчас ведра и тазы валялись на полу, Линь Ян тоже распахнул окно. Луна еще была низко, но ее света хватило, чтобы найти на оконной раме тонкую шелковую нить. Край, прижатый окном, был оборван, а другой тянулся к деревянному тазу. Линь Ян не помнил, в каком порядке тазы были составлены друг на друга, но тот, от которого тянулась шелковая нить, определенно был в самом низу.

Кто-то очень сильно хотел, чтобы Линь Ян и Цзэ Сюлань поверили в сказку о призраках. Но кто?

Не найдя больше ничего интересного, Линь Ян вышел обратно во внутренний двор госпожи Лу. До часа собаки оставалась еще примерно палочка благовоний, поэтому, чтобы не мерзнуть на улице в ожидании, Линь Ян направился к залу предков. Цзэ Сюлань должен быть там и осматривать тело мертворожденного на наличие чего-нибудь странного.

Линь Яну не хотелось ни во что ввязываться. И от собрания проблем хватало. Но Цзэ Сюлань решил сунуть сюда нос. Сделал он это забавы ради или его интуиция велела вмешаться, Линь Ян не знал, но решил присоединиться. Его не особо волновала безопасность этого заклинателя. Вряд ли кто-то осмелился бы что-нибудь выкинуть против учителя из ордена «Хранители равновесия», так еще и в то время, пока идет собрание многих кланов с влиятельными заклинателями во главе. Но Цзэ Сюлань был очень интересной личностью. За ним было интересно наблюдать, с ним было интересно говорить и спорить. У него была совершенно непонятная нестандартная линия мышления, которая каждый раз удивляла.

Обогнув двор госпожи Лу по правой стороне, Линь Ян направился прямо к залу предков, но столкнулся с Цзэ Сюланем. Вначале он учуял его заклинательскую ауру, а уже после увидел самого. Тот стоял в тени за углом с весьма сосредоточенным лицом. Он был настолько задумчив, что даже Линь Яна сразу не заметил.

– Что ты тут стоишь? – спросил Линь Ян, положив ему руку на плечо.

Цзэ Сюлань в ответ встрепенулся и резко развернулся, взмахнув своей длинной и узкой ладонью. Цзэ Сюлань хотел закрыть ему рот, но тело Линь Яна решило, что тот хочет его ударить. Реакция прославленного мечника вполне соответствовала его репутации, и Линь Ян вывернул запястье хозяину Туманного склона раньше, чем сообразил, что делает. Цзэ Сюлань в ответ нахмурился, но ни звука не издал. А потом крутанулся, да так, что повалил в снег и себя, и своего обидчика. Все произошло за пару мгновений, а Линь Ян уже лежал в сугробе, придавленный Цзэ Сюланем и с зажатым ртом.

– Молчи, – прошептал одними губами Цзэ Сюлань, прислушиваясь к ночной темноте.

Линь Ян все так же лежал с чужой ладонью на своих губах и не издавал ни звука. Он мог легко скинуть с себя этого бесцеремонного хозяина Туманного склона, что так нагло нарушал его личное пространство, но тот, кажется, пытался подслушать чужой разговор. Поэтому Линь Ян решил не мешать. От Цзэ Сюланя пахло смесью трав. Сложно было сказать каких: Линь Ян унюхал и валериану, и пустырник. В любом случае запах был приятный, поэтому можно было и потерпеть.

– Да я тебе говорю, госпожа Лу точно всех дурит, – шептал один голос.

– Ну не знаю… Думаешь, она бы смогла так ловко всех водить за нос? Да и какая ей с этого выгода?

Линь Яну пришлось поднапрячь свой слух, чтобы услышать эти перешептывания. Сплетничали точно две служанки, но мужчина мало что понимал, потому что пропустил начало разговора. Зато Цзэ Сюлань, который слушал так внимательно, что не обращал ни на что внимания, точно знал куда больше.

– Да не знаю я, – чуть повысила голос первая служанка. – Но я же говорю, сама слышала. С ней точно заодно лекари и ее слуги. Как только прибыли заклинатели, она велела полностью закрыть двор для посещений и пропускать только господина Фэя.

– Ну это и логично. Он же ее муж. К тому же она пережила такую утрату. Она просто не хочет шума и суеты вокруг себя. Да и если она все это подстроила и врет, то зачем тогда госпоже Лу эти заклинатели? Она бы могла не просить так яростно позвать сюда кого-нибудь для решения проблемы. Это ж такой высокий риск, что ее раскроют!

– Это да… – тихо согласилась первая. – Ты их вообще видела? Я считала, что господин Фэй прекрасный мужчина, но эти двое…

Вторая мечтательно вздохнула, произнеся куда громче:

– Да, такие высокие, ноги длинные, брови вразлет. Словно небожители с небес сошли.

– Да-да, я одним глазком на них взглянуть успела из-за угла, пока господин Фэй их во дворик госпожи Лу вел.

– А я даже рядом прошла, но они внимания не обратили.

– Да куда уж им ты! У них там такие красивые девушки-заклинательницы живут. Что мы для них? Так, шелуха от лука.

Дальше слушать их разговор смысла не было, и Линь Ян выжидающе посмотрел на Цзэ Сюланя.

Тот же еще какое-то время смотрел в небо, а потом наконец-то отнял руку от чужих губ. Его ладонь была холодной, но не такой холодной, как завывающий ветер, который в следующее мгновение приласкал губы прославленного мечника.

– Они говорили о том, что все дети госпожи Лу, скорее всего, рождались живыми, – тихо сказал Цзэ Сюлань, продолжая лежать на Линь Яне. Его, по всей видимости, их положение нисколько не смущало, поэтому он продолжил вполголоса взволнованно рассказывать все, что узнал. – Одна из служанок слышала сегодня плач младенца, когда Лу Ся родила, а другая слышала плач во время прошлых родов. А еще, когда я осматривал зал, какие-то идиоты очень старались спародировать демонов, проникших туда. Они додумались жечь какие-то вонючие травы и завывать под окнами. У меня до сих пор этот ужасный запах стоит в носу.

– А не хочет ли мастер-сама-порядочность-Цзэ встать?

Цзэ Сюлань только сейчас сообразил, что они все еще валяются в снегу, и подскочил на ноги, протягивая руку Линь Яну. Тот покосился на нее с подозрением, но все же ухватился и поднялся из снега. Прославленный мечник не верил в искренние намерения этого расчетливого мастера, так оно и оказалось – Цзэ Сюлань просто хотел вытереть измокшую в снегу ледяную руку о сухую ладонь Линь Яна. Порой действия хозяина Туманного склона сбивали с толку даже привыкших к странностям людей.

– Так выходит, это не мертворождение? Она сама убивала своих детей?

– Выходит, что так, – Цзэ Сюлань спрятал замерзшую в снегу руку прямо за пазуху к печати. Тепло начало больно покалывать пальцы, и он слегка поморщился, после чего тут же вернул себе беспристрастный вид с легкой улыбкой. – И все лекари, что принимали у нее роды, знают это, но молчат. Судя по всему, господин Фэй ничего не знает. Иначе бы не велел позвать сюда заклинателей.

– Она явно этого не ожидала, – кивнул Линь Ян. – Ты говоришь, что кто-то жег травы и завывал под окнами? Кто-то явно пытался создать видимость присутствия в поместье злобного духа. Я тоже чувствовал неприятный запах с улицы. Скорее всего, кто-то жег что-то под окнами, а когда я открыл окно, забежал за угол. А еще кто-то привязал к тазам нитку и дергал с улицы, чтобы те рухнули.

Цзэ Сюлань задумчиво постучал пальцем по подбородку. Кто-то, совсем не разбираясь в призраках и духах, пытался запутать их. Но это звучало так глупо. Как можно было допустить мысль, что заклинателей собьет с толку вонь и странный грохот? Каждый прохожий знает, что заклинатели в первую очередь полагаются на свою духовную энергию и на «запах» энергии, что могла оставить темная тварь на человеке или предмете. Только тот, кто никогда не интересовался миром совершенствующихся, мог бы допустить такую глупую ошибку.

– Слушай, лао Линь, какова вероятность, что бродячий заклинатель купился бы на все это?

– Да никакой. У них же тоже есть хоть какое-то золотое ядро, – ответил Линь Ян. Он посмотрел в глаза Цзэ Сюланя и увидел в них немного задумчивости, немного веселья, немного отрешенности. Его глаза сияли звездочками в темном углу, до которого не долетал свет фонарей. И этот блеск делал его лицо еще нежнее и прекраснее. Словно хозяин Туманного склона был с ночью заодно, и та своей темнотой насылала на всех волшебный морок, заставляя восхищаться красотой и изяществом этого мастера.

– То есть только в том случае, если бы сюда пришел шарлатан, их уловки бы сработали?

– Думаю, да.

– В таком случае, уважаемый старейшина Линь, не желаете ли вы снова навестить госпожу Лу и поговорить с ней?

– Думаешь, она признается? – Лицо Линь Яна приобрело задумчивое выражение, но он уже направился ко двору госпожи Лу.

– Я просто побеседую с ней. К тому же у меня есть один способ, как наверняка проверить, родился ребенок живым или мертвым.

Линь Ян кивнул ему, полностью полагаясь на знания этого мастера. Для него это было такое странное и совсем забытое чувство. Прошло уже столько лет с тех пор, как он мог положиться на кого-то и довериться хоть кому-то. Линь Ян был осторожным человеком. Будучи с детства весьма игривым и хитрым, он никогда не был наивным и доверчивым. Поэтому ему было достаточно тяжело заводить новых друзей, а тем более всецело доверять им. Во времена учебы в ордене у него были хорошие братья по оружию, которые не раз прикрывали ему спину на вылазках и заданиях, но со временем пути их разошлись. Во время странствий Линь Яну повстречалось не так много людей, которым бы он мог доверить свою жизнь, а уж тем более которым он бы смог раскрыть душу.

Цзэ Сюлань определенно не был тем, кому бы Линь Ян доверился и душой, и разумом. Этот человек был слишком умен и слишком непредсказуем. А еще достаточно сильно ценил свою жизнь, чтобы до последнего защищать чужую. Но со временем хрупкий мостик доверия начал выстраиваться между ними, и Линь Ян позволил себе немного ослабить бдительность. Цзэ Сюлань не был надежным человеком, но пока что он ничего не сделал такого, что бы заставило Линь Яна пересмотреть свое отношение к нему. Он бы не положился на хозяина Туманного склона в важных вещах, но понемногу мог ему доверять в чем-то не слишком значимом. Да и у них уже даже начинали появляться общие секреты. Тут хочешь не хочешь, а придется хоть немного, но положиться на другого.

В покоях госпожи Лу все еще горел свет, когда заклинатели подошли к ее павильону. Было не сильно поздно, и служанки все еще тихо перемещались по заснеженному двору, выполняя свои обязанности. Двор был беззвучен и полностью погружен в траур по ушедшей душе возможного наследника.

Завидев издали мужчин, одна из служанок тут же поспешила к ним навстречу, низко кланяясь:

– Чем я могу помочь этим господам?

– Мы уже осмотрели все, что нам нужно, и сейчас хотели бы побеседовать с госпожой Лу.

– Но у госпожи Лу сейчас господин Фэй в покоях. Не думаю, что они будут рады визиту… Госпожа Лу велела подготовить вам комнаты, если вдруг господа захотят остаться. Пойдемте, я вас провожу? Они в гостевом дворе.

– Не нужно, – отмахнулся Цзэ Сюлань. Его лицо переменилось, стирая улыбку. – То, что господин Фэй тоже в покоях, будет мне только на руку.

– Доложите, что мы пришли, – велел Линь Ян, и хрупкой девушке в меховой накидке пришлось повиноваться.

Как только тонкая фигура скрылась за дверными панелями, Линь Ян бросил взгляд на Цзэ Сюланя:

– Заметил?

– Что заметил?

– Одежды этой служанки. Она ходила здесь, словно выполняла какую-то работу на улице вместе с остальными, но ее одежды куда богаче, на ее накидке определенно мех какого-то благородного животного. Обычные служанки так не ходят.

– Выходит, это личная служанка Лу Ся, которая дожидалась нас специально? – Цзэ Сюлань не был знатоком тканей и нарядов этого мира. Он не мог, как Линь Ян, с первого взгляда определить, что дорого, а что мог позволить себе чуть ли не каждый крестьянин. Пока люди ходили в опрятных ханьфу, а не в мешках из-под картошки, он считал их примерно одного статуса. Разумеется, искусная вышивка и украшения делали человека перед ним богаче, но отличить мех обычного зайца от меха «благородного зверя»… Ну, с этим у хозяина Туманного склона определенно были проблемы.

– Как думаешь зачем?

– Ну, возможно, ей поручили проводить нас в гостевые комнаты, но она не знала, где нас искать. Вот и дожидалась здесь.

Линь Ян, не ожидая такого простого и логичного ответа, даже слегка растерялся, но не мог не согласиться, что действие, что показалось ему изначально каким-то подозрительным, вполне могло быть оправданно.

– Проходите, – вышла из покоев та самая служанка. – Господин Фэй и госпожа Лу не против с вами встретиться. Только будьте тише. Госпожа Лу все еще себя не очень хорошо чувствует.

Проследовав за служанкой, мужчины оказались в знакомой им спальне. Господин Фэй теперь сидел на краю кровати Лу Ся и нежно держал ее за руку. Из освещения в комнате было только несколько свечей, и приятный полумрак затоплял покои страдающей молодой мамы, которая так ей и не стала.

– Господин Цзэ, старейшина Линь, – встал с места господин Фэй, кланяясь им в знак приветствия. – Присаживайтесь вот на эту тахту. Вам удалось что-то найти?

Цзэ Сюлань на пару секунд задумался, размышляя, с чего же лучше начать. Если они вывалят сразу всю правду, то наверняка Фэй Лян, так горячо и сильно любящий свою жену, даже не захочет слушать.

– Мы осмотрели всю территорию и не нашли признаков никакой темной энергетики, – доложил Линь Ян, устраиваясь на тахте. Он не замерз на улице, но все равно, оказавшись в тепле, почувствовал легкую слабость и сонливость.

– Значит, это не темный дух? – растерянно спросил господин Фэй.

– Определенно. Но знаете, что еще более подозрительно? – Лицо Цзэ Сюланя на миг сделалось суровым, но он тут же мягко улыбнулся.

– Что?

– А то, что кто-то из слуг очень старательно пытался нас убедить в обратном.

Фэй Лян находился в явном замешательстве, поглядывая то на одного заклинателя, то на другого. Лу Ся тоже пребывала в растерянности, лишь сильнее сжимая руку своего мужа.

Линь Ян принялся объяснять:

– Кто-то из слуг жег благовония со зловонным запахом, чтобы мы решили, что это запах, оставленный демонами, кто-то завывал под окнами и переворачивал предметы.

– Так, может, это действительно тот демон? – тихо спросила Лу Ся. Ее голос дрожал, но трудно было сказать, из-за волнения или из-за страха. – Может, он просто так силен, что вы не уловили его ци?

– Мы представители ордена «Хранители равновесия». И мы занимаем самые высокие посты в нем. Вы правда думаете, что существует демон, который смог бы совершенно скрыть от нас свое присутствие?

Лу Ся не поинтересовалась, откуда прибыли эти заклинатели. Она и предположить не могла, что они являются настолько высокопоставленными людьми. Ну конечно, что ее слово против этих мужчин?

– Это не демон, – гнул свое Цзэ Сюлань. – Демоны не воняют не пойми чем. Они оставляют после себя отпечатки темной ци. Ни на теле ребенка, ни в родильном зале, ни на теле госпожи Лу этих отпечатков ци не было.

– Может, это кто-то отравил мою А-Сю?

– Нет. Я проверил. Никаких признаков отравления.

Фэй Лян не знал, что и думать. Раньше он полагал, что это злобный демон прицепился к их семье. Он верил, что стоит того изловить и отправить туда, куда обычно этих демонов отправляют, и их жизнь наладится. Но все было куда сложнее. Неужели им с Лу Ся не суждено прожить счастливую жизнь и построить семью, полную любви и взаимопонимания?

– У нас есть одно предположение: дети были убиты уже после рождения. Они рождались живыми.

– Что ты такое несешь? – воскликнула Лу Ся, приподнимаясь на кровати. – Я… я бы все отдала, чтобы хоть один мой ребенок выжил. А ты смеешь намекать, что я как-то причастна к его смерти?

Женщина тихо заплакала, бросившись на грудь своему возлюбленному. Тот тут же принялся ее успокаивать, удивленно посматривая на двоих мастеров.

– С чего такие выводы? – Фэй Лян гладил свою А-Ся по спине, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь. – Она столько времени и сил тратила на то, чтобы выносить ребенка. Если бы она не хотела его, то не стала бы это все терпеть.

– Среди слуг гуляют слухи, что в родильных покоях слышали плач младенца.

– Это просто слухи… – плакала Лу Ся. – Не все слуги настроены ко мне дружелюбно. Мне больно от одной мысли… Да как вообще мать может позволить убить своего ребенка?

Речь женщины была слегка бессвязной и полной отчаяния. Линь Ян уже начинал сомневаться, правду ли ему рассказал Цзэ Сюлань и правильно ли они все поняли. Может быть, виновна в смерти младенцев была не Лу Ся, а кто-то еще?

Но Цзэ Сюлань был по какой-то причине уверен в своих словах:

– Почему каждый раз роды принимали одни и те же лекари?

– Лу Ся им доверяет. Она каждый раз настаивает на них, – отчаянно проговорил Фэй Лян и тут же замолчал. Что-то щелкнуло в его голове, потому что он совсем под новым углом взглянул на ситуацию. Этот господин Цзэ был настоящим демоном. Всего парой слов заставил сомневаться в самом дорогом и близком человеке!

– Как будто это что-то значит… – всхлипнула Лу Ся, немного успокоив свои чувства. С раскрасневшимся носом и глазами она выглядела до того нежно и невинно, словно ей только исполнилось семнадцать лет. Фэй Лян не мог поверить в то, что Лу Ся желала смерти своим же детям, но слова господина Цзэ звучали до того убедительно…

– Мы все равно не сможем это проверить, – вздохнул Фэй Лян. – Я все же верю своей А-Ся. Возможно, это и выглядит странно, но она бы не смогла убить даже курицу, что уж говорить о собственной крови? Спасибо вам за помощь, но, кажется, это дело так и останется нераспутанным…

Женщина благодарно улыбнулась, прильнув к руке мужа своей влажной щекой. Ее глаза, все еще влажные от слез, очаровательно блестели в тусклом свете свечей, и она сейчас казалась самым нежным и хрупким существом.

– Есть способ, – заявил Цзэ Сюлань. Линь Ян, что уже собирался распрощаться, удивленно посмотрел на него.

– Но ребенок мертв…

– Да, он мертв. Но он умер совсем недавно, а значит, мы можем проверить. Это не сложно. Всего лишь нужно вырезать кусочек легкого и бросить в тазик с водой.

– Что за абсурд! – распахнул глаза Фэй Лян, и Линь Ян с Лу Ся были полностью с ним согласны. Три пары обескураженных глаз уставились на хозяина Туманного склона, пока тот все так же сохранял на своем лице нейтральное выражение, потирая пальцами тыльную сторону ладони другой руки.

– Если ребенок действительно родился живой, задышал и заплакал, то в его альвеолах в любом случае задержится остаточный воздух, который никак не вытеснить. Если это так, то кусочек легкого всплывет. Если же ребенок родился мертвым и так и не сделал свой первый вдох, то легкое утонет, как и любая другая ткань.

Услышав это, Лу Ся практически вскочила с кровати, истерично вопя:

– Я не позволю так издеваться над моим мальчиком! Это повредит тело! Я не позволю издеваться над ним! Дайте ему хотя бы умереть спокойно!

Фэй Ляну пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать разгорячившуюся женщину на месте. В ее хрупком и нежном теле откуда-то взялось столько сил, что высокому мужчине пришлось крепко обнять ее и прижать к себе, чтобы Лу Ся не вскочила с кровати.

– Мы упокоим после этого душу младенца, не стоит переживать, что он станет злобным призраком. Это никак не повлияет на его перерождение, – заверил супружескую пару Линь Ян, и Фэй Лян сдался.

Он позвал слуг, веля им сопроводить господина Цзэ в зал предков и помочь ему взять все, что нужно. Фэй Ляна самого передергивало от мысли, что придется делать с маленьким тельцем его только сегодня родившегося сына, но он уже не мог сделать вид, что ничего не происходит. Следовало во всем разобраться, иначе этот червь сомнений рано или поздно сточит их теплые отношения.

Цзэ Сюлань со слугами вернулся очень быстро. Фэй Лян только успел немного успокоить госпожу Лу и напоить ее успокаивающим отваром. Кусочек крошечного легкого держал в руках низкий уродливый слуга, а Цзэ Сюлань стоял рядом, руководя процессом. Вероятно, просто не захотел пачкать руки и самостоятельно резать маленькое тело. Когда тазик с водой был установлен посреди комнаты, Цзэ Сюлань подал знак, и уродливый слуга бросил в воду кусочек легкого. Кровавые круги, расходясь от вырезанного органа, окрашивали воду в бледно-розовый свет. Все смотрели, затаив дыхание, и увидели, что легкое не потонуло.

Велев убрать тазик, Фэй Лян еще долго молчал, и никто не смел нарушить его мысли своими словами. Его лицо потемнело от печали и разочарования, сделав его старее лет на десять. Лу Ся тоже молчала, тревожно комкая руками край простыни и ожидая хоть какого слова от своего мужа.

Они сидели так весьма долго, даже свечи уже стремились догореть, когда Фэй Лян наконец тихо спросил:

– Зачем?

Он даже не поднял головы, все так же дырявя взглядом пол. Ему казалось, что стоило только открыть свое лицо присутствующим, и по его щекам побегут слезы. Его сердце сжималось от горечи и обиды. Сомнения терзали его сознание. Каждое воспоминание, каждая улыбка, каждый нежный взгляд оборачивались во мрак.

Как-то в детстве Фэй Лян упал с лошади и сильно повредил себе спину. Он мог и вовсе больше не пойти, но только на силе воли и непоколебимом духе он смог после долгого восстановления научиться передвигать ноги заново. Это было так больно, словно стальные прутья с каждым шагом пронзали его насквозь. Он плакал, но шел. Тогда ему казалось, что он пережил самую адскую боль и ничего не могло быть сильнее. Сейчас, глядя на окровавленное нечто, плавающее в деревянном тазике, Фэй Лян задыхался от боли, не в силах пошевелиться.

– Обещай выслушать меня до конца, – собравшись с силами, попросила Лу Ся. – Наш первенец умер своей смертью. И мне правда несколько ночей до этого снились злые духи. Я пошла к гадалке, чтобы понять, связано это или нет. Она мне сказала, что это оберег, установленный моей матушкой, убил ребенка. Гадалка сказала, что моя судьба такова, что меня убьет собственный сын, как подрастет. Первого ребенка убил оберег. Я молила богов, чтобы второй у нас родилась доченька, но это снова оказался сын. Тогда я попросила лекаря Чжоу убить его. Я рассказала ему про предостережение, и он за небольшую сумму сделал это, обещая молчать. Поэтому я всегда хотела, чтобы он принимал роды. Я просто… Я так боялась, что когда-нибудь мне придется расстаться с тобой.

Ее глаза вновь наполнились слезами, и она бросилась на шею своему мужу. Он замер, не зная, как это осмыслить. Доверие, казавшееся непоколебимым, разваливалось под напором жестокой реальности. Он терялся в сомнениях, прежде чем обнять плачущую А-Ся в ответ. Не выдержав, мужчина тоже расплакался, прижимая свою возлюбленную к себе. Наверное, боги считали его ужасно мягкотелым и глупым, но он был готов ей простить даже это, не в силах отказаться от своих чувств.

Какое-то время они просто сидели и плакали в объятиях друг друга. Тазик с кровавой водой унесли, слуги тоже ушли, не желая попасть под горячую руку, и только Линь Ян и Цзэ Сюлань остались в покоях. Когда душевное равновесие супругов хоть немного восстановилось, Цзэ Сюлань задал вопрос, совершенно не связанный с делом:

– Господин Фэй, а когда излечился брат госпожи Лу?

Лу Ся, всегда тяжело реагировавшая на эту тему, вся напряглась, хоть и старалась скрыть свое волнение и боль по этому поводу. Линь Ян тоже оказался весьма удивлен вопросом.

– Он? – Фэй Лян был растерян после случившегося, и его мысли все никак не хотели собираться воедино. – Он вылечился вскоре после первых родов А-Ся.

Женщина нежно улыбнулась, поняв, что отношение мужа к ней никак не поменялось из-за всего произошедшего. Она немного успокоилась и теперь тоже была готова к диалогу.

– Если бы не это событие, то я бы наложила на себя руки… Только его выздоровление помогло мне найти силы для дальнейшей жизни.

– Брат для вас очень важен?

– У меня осталось не так много близких людей. Я очень люблю своего брата.

Поговорив еще, Фэй Лян наконец-то решил проводить гостей. Он предлагал им остаться на ночь, но те отказались. Хозяину поместья «Семи звезд» оставалось только пожелать заклинателям удачи и счастья на прощание. Он их поблагодарил за разрешение дела, хоть и предпочел бы на самом деле не знать всей этой пугающей правды.

Велев слугам принести мешочек с серебром, господин Фэй всучил этот мешочек заклинателям за их работу. Линь Ян хотел отказаться, но Цзэ Сюлань принял плату быстрее, чем тот успел открыть рот.

Когда поместье уже скрылось из вида, Линь Ян все же решил спросить:

– Зачем ты взял деньги?

– Мои родители не обеспечили мне безбедную жизнь до скончания веков, – с явным намеком заявил Цзэ Сюлань. – Что плохого, что я взял плату за свою работу?

– Ты оцениваешь свою работу в несколько лян серебра?

– А ты вообще ни во что не ценишь? – парировал хозяин Туманного склона.

Линь Ян и так был весьма вымотан событиями в семье господина Фэя, так что сил спорить не было:

– Но ты же мастер великого заклинательского ордена!

– Но не монетного же двора.

Кажется, Цзэ Сюлань не видел в этом ничего неправильного и зазорного, и Линь Ян решил его больше не трогать. Весь путь до постоялого двора они проделали молча, каждый в своих мыслях. Оставалось не так уж много времени, чтобы отдохнуть перед завтрашним собранием, но медитация должна была исправить ситуацию и очистить разум.

Окна постоялого двора уже погасли, и только на первом этаже все еще горел свет. Наверное, или сами хозяева, или ночные путники решили перекусить.

Не привлекая внимания и не создавая шума, Линь Ян и Цзэ Сюлань тихо прошлись по первому этажу к лестнице. Совсем беззвучно передвигаться не вышло, потому что половицы испуганно скулили под сапогами, но, по крайней мере, никто не выглянул из своих комнат, чтобы посмотреть на нарушителей тихого часа.

– Линь Ян, – тихо позвал его Цзэ Сюлань из мрака, перед тем как тот свернул с лестницы на второй этаж.

Линь Ян остановился и обернулся на Цзэ Сюланя. Тот замер, глядя на мечника таким взглядом, словно это не он его только что позвал. Только глаза и блестели в темноте.

– Что такое?

Цзэ Сюлань молчал, смотря словно сквозь него. От такого взгляда становилось жутковато, и Линь Ян сделал пару шагов навстречу хозяину Туманного склона. Возможно, он хотел сказать ему что-то секретное и боялся, что их услышат, если он будет говорить слишком громко?

– Отдохни хорошенько перед завтрашним днем, – выдавил из себя наконец Цзэ Сюлань, ошарашив Линь Яна. Не успел он и слова в ответ сказать, как хозяин Туманного склона развернулся и как ни в чем не бывало направился к себе на третий этаж. Неужели он хотел сказать именно это?

Постояв еще какое-то время в коридоре, Линь Ян все-таки направился в свою комнату.

Цзэ Сюлань так ему и не сказал, что на теле младенца определенно были остаточные следы темного ритуала.