– И почему это Яо Вэньмин несет корзинку? – возмущался Минь Ли, пока трое учеников шагали к Туманному склону. Он с недовольством посмотрел на Яо Вэньмина и сжал кулаки. В конце концов, он и Юнь Цзяо тоже приложили к этому усилия. Много усилий. А в результате все внимание достанется этому грубияну!

– Потому что у меня, в отличие от вас, руки не кривые, – хмыкнул Яо Вэньмин и ускорил шаг. Он надеялся, что его надоедливые соученики хоть на пару шагов отстанут, но Юнь Цзяо и Минь Ли тоже ускорились. Яо Вэньмин вообще хотел один сделать подарок для мастера Цзэ и подарить чисто от себя. Но в голову ничего хорошего не шло. А если и шло, то либо подарки были слишком неуместные, либо слишком дорогие. А потом Юнь Цзяо предложила ему и Минь Ли объединить усилия и сделать подарок втроем. Она даже придумала, что можно подарить мастеру Цзэ такого, чтобы и красиво, и полезно. Девушка предложила вылепить из глины чайный сервиз и расписать его глазурью. Идея всем пришлась по душе, и отказываться Яо Вэньмин причин не видел.

Ученики низины Послушаний иногда занимались созданием посуды для нужд ордена. В основном это была простенькая посуда для учеников этой же низины, которая шла как расходный материал. Ничего красивого или изящного они делать не умели. Но подростки много раз видели чайные сервизы у наставников и имели понятие, как что должно выглядеть. С самой лепкой проблем особо не возникло: у них вышел очень аккуратный ровный чайничек и четыре неглубокие чашечки. Но не подаришь же прекрасному мастеру Цзэ просто обожженные глиняные посудины? Их следовало красиво расписать. Минь Ли предложил просто раскрасить однотонной глазурью да так и запечь в печи, но Юнь Цзяо идея не понравилась:

– Это подарок, к тому же на такой важный праздник. Как мы можем подарить просто однотонный сервиз без какого-либо орнамента?

Яо Вэньмин и Минь Ли признали ее правоту и начали ломать голову над узором. В живописи никто из них не преуспел, поэтому нанести какой-нибудь рисунок оказалось сложной задачей. Им повезло, что как раз незадолго до праздника Весны один из старших учеников Лянь Цзэня проводил урок живописи в низине Послушания. Они учились рисовать журавлей. Так старательны и внимательны Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо не были на подобных уроках искусства никогда. Они буквально утомили старшего ученика своими вопросами и просьбами дать им совет. Правда, оно того стоило – роспись на глиняных чашечках вышла замечательной.

В канун праздника Весны трое учеников собрали весь свой чайный сервиз в плетеную корзиночку и направились на Туманный склон. Они прожили некоторое время с мастером Цзэ и прекрасно знали его привычки вставать далеко за полдень, поэтому отправились уже после часа лошади [30].

– Я переживаю, а мастеру Цзэ точно понравится? – в который раз за дорогу спросил Минь Ли. Он от волнения все ковырял и ковырял свою накидку. Еще немного – и дырку в ней проковыряет.

– Твоя – нет, – заявил Яо Вэньмин. – Ты видел, какие кривые ноги журавлю на своей чашке нарисовал?

– А у твоих журавлей клюв слишком длинный!

– Зато у моих глаза не кривые.

– А ну замолчали оба! – прикрикнула Юнь Цзяо. В последнее время у нее уже вошло в привычку остужать пыл этих двоих. Минь Ли не был конфликтным пареньком, но почему-то в присутствии Яо Вэньмина становился пороховой бочкой. Любое слово последнего могло довести до ручки образцового ученика Миня. Магия какая-то, не иначе. – Учителю Цзэ понравится. Он сам как-то говорил, что лучшими подарками являются те, в которые вложили душу.

– Так нам нужно было в сервиз заключить заблудшую душу? – побледнел Минь Ли. – Мы же уже не успеем. А без души нельзя?

Яо Вэньмин смерил его высокомерным взглядом:

– Она не это имеет в виду. Когда ты уже поумнеешь? Вымахал выше наставников, а такую чушь несешь.

Пристыженный Минь Ли очень хотел ответить что-нибудь тоже очень едкое и обидное, но не мог найти слов. А тут еще и Юнь Цзяо посмотрела на них так злобно, что возражать вообще перехотелось.

Добравшись до вод озера Ледяной Скорби, подростки продолжили путь на мечах. Озеро на Туманном склоне не замерзало зимой, но почему-то в нем появлялось множество острых льдинок, похожих на лезвия кинжалов. Кажется, стоит только упасть туда – и ледяные обломки искромсают твое тело. Лучше уж лететь, чем пытаться плыть на небезопасных плотах.

– И почему никто не додумался оставить на берегу лодку? – понимаясь в воздух, спросила Юнь Цзяо.

Преодолев воды озера, ученики спешились перед главным входом в поместье. Они остановились, не зная, что делать дальше. Стучать было бесполезно. Если мастер Цзэ далеко, а он наверняка у себя в кабинете, то ничего точно не услышит. Ворваться во двор было бы верхом неуважения. И что остается делать? Кричать?

– Мастер Цзэ! – Не успела Юнь Цзяо еще и слова сказать, как Минь Ли закричал. Да так душераздирающе, словно его убивают тут. От всей души закричал. – Ну, чего ждете? Присоединяйтесь?

– Мастер Цзэ!!! – закричали уже два мальчишеских голоса, а Юнь Цзяо оставалось только стоять в стороне и краснеть. Это было так глупо, но ничего лучше ей в голову не пришло. Пришлось смириться и надеяться, что кроме учителя Цзэ никто больше этих воплей не услышит.

На пятый зов нужный им человек наконец-то появился в воротах.

– Чего вы тут раскричались? – удивился Цзэ Сюлань. Он совсем недавно проснулся и еще бездельничал за чашкой теплого чая, пока его спокойствие не нарушили нерадивые ученики.

– Мы не знали, как вас позвать, – оправдывался Минь Ли.

– В следующий раз, если вдруг соберетесь навестить этого мастера, просто приходите сразу во двор. Нечего лягушек в озере пугать.

– Они разве не в зимней спячке? – удивилась Юнь Цзяо.

– Вы своим криком мертвого из могилы поднимете, не то что из спячки. – Цзэ Сюлань отошел в сторону, пропуская учеников на территорию поместья. – Проходите, раз пришли. Я как раз чай пью.

Цзэ Сюлань привел их на кухню и усадил за стол. Благодаря жаровням здесь теперь было по-настоящему тепло и комфортно. Раскрыв деревянный ящик, на котором были навешаны остужающие печати, мужчина достал тарелку с мясными лепешками и поставил на стол перед детьми.

– Они еще холодные, накладывайте в тарелки, я разогрею.

– Да мы не голодны, мастер Цзэ, – принялись отнекиваться подростки.

– Нас недавно кормили.

– К тому же мы зашли буквально на пару минут!

– И слышать ничего не желаю. Ешьте, иначе выгоню.

Подросткам ничего не оставалось, как повиноваться. Они наполнили свои тарелки лепешками и посмотрели на учителя Цзэ.

– Как вы их нагреете прямо в тарелке? – поинтересовался Яо Вэньмин.

– Конечно же, при помощи ци. Духовная энергия – это же буквально волны. Если я разгоню полярные молекулы до нужной скорости и подберу нужные характеристики волн, еда прогреется.

[Цзэ Сюлань, подожди, ты им совсем забыл рассказать про квантовую физику!]

«Они спросили – я ответил. В чем проблема? Они все равно думают, что я говорю умные вещи, которые знает каждый заклинатель».

Ни Яо Вэньмин, ни остальные ничего не поняли из объяснений мастера Цзэ, но решили сделать умный вид и взяться за теплые лепешки.

На самом деле Цзэ Сюлань не совсем заботился о детях, которые нормальную еду в своей «стадной» низине видели пару раз в год. Просто мясная начинка оказалась перемешана с жареным луком, а такое Цзэ Сюлань не ел. Выбрасывать труды учеников Мо Циня было жаль. Цзэ Сюлань уже собирался скормить это кулинарное безобразие Линь Яну наутро, но тот убежал еще до пробуждения хозяина Туманного склона. А тут так вовремя подвернулись ученики. Пусть едят, раз заглянули.

Наевшись, подростки наконец вспомнили, зачем вообще пришли. Яо Вэньмин взял корзинку, что поставил рядом со своим стулом, и встал на ноги. Юнь Цзяо и Минь Ли встали следом. Ученики низко склонили головы, и Цзэ Сюлань было подумал, что они просто благодарят его за завтрак. Или какой там у них прием пищи?

– Мастер Цзэ, эти ученики хотят поблагодарить вас за вашу доброту и терпение и поздравить вас с праздником Весны.

– Примите от нас этот подарок, – Яо Вэньмин протянул корзину, держа ручку двумя руками. Его ладони совсем вспотели. Он так смеялся над Минь Ли, который переживал, понравится ли мастеру Цзэ их подарок, но теперь уже было не смешно.

Цзэ Сюлань был удивлен такому жесту, но корзинку принял. Он с любопытством вытащил глиняный чайничек и четыре чашечки, покрытые белой глазурью. На чайнике и чашечках были изображены горделивые журавли с длинными шеями и красными шапочками. Заклинатель с интересом повертел в руках каждую чашку – на всех них был нанесен разный узор. На одной чашке пара журавлей стояли на берегу лотосового озера, на другой – купались в лучах рассвета. Третья чашка была украшена журавлями, пьющими воду из прозрачного ручья, а на четвертой пара журавлей грациозно танцевала в облаках. Яркий окрас журавлей контрастировал с белизной глазури, и Цзэ Сюлань должен был признать, что, пусть работа явно была не идеальна, это было красиво.

Подростки стояли и выжидающе смотрели на мастера Цзэ. Они явно хотели услышать хоть что-то, но Цзэ Сюлань совсем не умел хвалить и благодарить.

– Спасибо. Это очень красиво, – вежливо улыбнувшись, лаконично ответил он.

[И это все? Ты посмотри, они буквально единственные, кто искренне любит тебя. Они даже своими руками тебе посуду сделали, чтобы ты из разбитых чашек не пил. А ты только «спасибо»?]

«А что мне им еще сказать? Может, поклониться?»

Хоть Чэнь Хуан и была недовольна благодарностями, ученикам их хватило с головой. Они буквально засияли от похвалы.

– А из чего делают красную глазурь? – искренне поинтересовался Цзэ Сюлань. – Из оксида железа и алюминия? Ну или вы его там глиноземом называете?

Ученики переглянулись.

– А мы не занимаемся созданием глазури, – пожал плечами Минь Ли. – Но мы спросим, если вам интересно.

– Нет необходимости, – отмахнулся Цзэ Сюлань. Он еще раз повертел чашку в руках, а потом поставил обратно в корзинку. – Итак, как эти ученики собираются встречать праздник Весны?

– Мастер Цзэ, ученики низины Послушания не празднуют все вместе, как в других областях ордена, – печально сказала Юнь Цзяо. – Только старшие ученики имеют право собираться вместе. Наставники обычно собираются на горе Распорядков вместе с мастерами. Или они могут в этот день спуститься в мир людей, чтобы навестить своих знакомых и друзей, которые живут вне ордена. Для нас, обычных учеников, это просто день.

Цзэ Сюлань задумался на какое-то время. Его никто не соизволил пригласить присоединиться к всеобщему веселью мастеров и гостей на горе Распорядков. А даже если бы и пригласили, этот заклинатель точно бы не пошел. И так как планов у него никаких не было, может быть, стоило хотя бы этот праздничный день провести не в одиночестве? На самом деле праздновать Новый год одному было отстойно. Так считали в родном мире Цзэ Сюланя. Так считали и здесь. Наверное, в этом был смысл.

[Да чего ты ломаешься? Приглашай их уже. Провести очередной вечер с тобой и книгой будет слишком скучно!]

«Ты всегда можешь переключиться на Цао Цзюаня и потусить с ним. У него наверняка сегодня весьма оживленно и весело».

[Ага. С самого раннего утра все прилетают и прилетают эти заклинатели. Все хотят на халяву поесть. Кстати, о еде. Обязательно приготовь с Яо Вэньмином что-нибудь. Он просто великолепно готовит.]

– Может быть, тогда эти ученики захотят встретить Весну на Туманном склоне?

Цзэ Сюлань старался произнести эту фразу максимально безучастно с таким тоном, словно он делает огромное одолжение подросткам. Но те по какой-то причине пришли в такой неописуемый восторг, что мужчина даже растерялся. Они точно его правильно поняли? Может быть, эта фраза имеет под собой смысл а-ля «я принимаю вас в ученики»?

– Мастер Цзэ, спасибо большое!

– Для нас это честь.

– Мастер Цзэ, – нахмурился Яо Вэньмин. – А разве вы не пойдете с остальными мастерами?

Яо Вэньмин бы очень хотел провести время с мастером Цзэ, да и встретить Новый год на Туманном склоне куда веселее, чем в «стадной» низине, где даже час отбоя в честь праздника не сдвигают. Но его волновал один вопрос: почему мастер Цзэ не присоединится к остальным? Неужели его не пригласили? Или у них настолько плохое отношение к мастеру Цзэ, что он не желает никого видеть чаще, чем необходимо? Яо Вэньмин прекрасно знал, каково это, когда к тебе плохо относятся. Он знал, что не заслуживает такого отношения. Как и мастер Цзэ не заслуживал всех этих грязных слухов и сплетен, что сочиняли какие-то на голову отбитые завистники. Мастер Цзэ был чудесным человеком, очень сообразительным и умным. Как его можно было называть дурачком и психом? Когда-нибудь Яо Вэньмин обязательно наберет достаточно опыта и сил, чтобы поставить весь этот орден на колени перед хозяином Туманного склона и заставить слезно вымаливать у него прощение за все обиды, что они ему нанесли.

– Нет, конечно. Чего я забыл в этом сборище разряженных павлинов?

[Очень забавно это слышать от тебя…]

«Я сейчас отключу от тебя уведомления».

– Тогда, мастер Цзэ, – Юнь Цзяо мягко улыбнулась, склоняя голову, – мы к вашим услугам.

– Вот и отлично. Сходим с вами на рынок, а то у этого мастера совсем скудные запасы еды.

Ученики были весьма удивлены такому предложению, но не возражали. В последний раз им удалось покинуть стены ордена на праздник Огня, поэтому спуститься к простым смертным всем хотелось. Много времени на сборы не понадобилось, и уже через несколько палочек благовоний Цзэ Сюлань с тремя учениками шагали по шумным улицам Фуюани. В канун такого важного праздника большой город стал похожим на муравейник. Цзэ Сюлань думал, что во время праздника Огня было много людей, но как же он ошибался. Несмотря на жгучий мороз, люди разных возрастов, укутанные в десять слоев и в теплых сапогах, спешили по улицам в разные стороны. Каждый старался купить как можно скорее все самое нужное для своей семьи. Некоторые старались так сильно, что сбивали с ног таких же торопыг. Стылый воздух тут и там рвали громкий смех и нестихающие разговоры, что в конце концов слились в звучный гул толпы. Со всех сторон раздавались зазывающие возгласы торговцев.

Казалось, здесь продавали все: и картины, и одежду, и плетеную мебель. На противоположной улице артисты показывали какое-то представление с танцами в масках. Скукота. Дайте этому мастеру несколько реактивов и химическую посуду, и он вам такое представление покажет!

Продравшись сквозь стену людей, Цзэ Сюлань наконец вышел к лоткам и лавкам с едой, но ситуация тут была еще страшнее. Он, подумав немного, призвал свой меч из рукава и протянул ножнами к ученикам.

– Один берется за меч, остальные друг за друга, и не отпускать, – заметив, что ученики готовы драться за право подержать меч мастера, он сам сказал: – Юнь Цзяо держится за меч, потом Минь Ли, потом Яо Вэньмин. Все ясно?

– Да, мастер, – без особого энтузиазма отозвались подростки. Только Юнь Цзяо была довольна распределением и гордо вышагивала по мощеным улицам города, крепко сжимая черные ножны Синчэня.

Цзэ Сюлань никогда не любил шумные места, особенно рынки. Он уже устал повторять этим торговцам, что ему не нужны пироги и запеченные яблоки, но кто его слушал? От обилия пряных и сладких запахов начинало тошнить, и Цзэ Сюлань делал все возможное, чтобы поскорее закончить с покупками.

Только спустя кувшин вина мастер Цзэ со своими подопечными вернулся на Туманный склон. Ученики о чем-то громко спорили и выглядели вполне себе жизнерадостными и довольными. В отличие от мастера Цзэ, который уже много раз пожалел, что спустился в город.

«Чтобы я еще раз пошел сам за покупками… Да ни за что в жизни! Эти ваши рынки просто отвратительнейшие места. Не ходил ни разу и был бы счастлив и дальше оставаться в неведении».

[Не драматизируй. Это интересно. Просто нужно втянуться.]

«Не нужно меня в это втягивать».

Добравшись до кухни, подростки принялись, под наблюдением Цзэ Сюланя, раскладывать все покупки. В целом купили они много всего разного, и никто из учеников не мог предположить, что же мастер Цзэ хочет из этого сделать. Мука, масло, соль, куриное филе, яйца, лук, дрожжи, маринованные огурцы, лимон, специи… Как это все вообще можно смешать?

– Мастер Цзэ, а что мы будем делать? – Минь Ли, конечно же, доверял этому человеку, но его желудок относился к такому сочетанию продуктов очень настороженно.

– Кое-что, что еще никто не пробовал, – заговорчески улыбнулся Цзэ Сюлань. Он никогда не готовил и готовить не любил. Его семья была довольно обеспеченной и могла себе позволить приходящую домохозяйку, что наготавливала еду на день-два. Когда же Цзэ Сюлань стал жить самостоятельно, у него была возможность заказывать еду, а не готовить самостоятельно. Но в целом это же не будет сложнее смешения реактивов? Главное, все рассчитать и действовать уверенно. В конце концов, газовоздушная смесь-то может взорваться, а миска с тестом – нет.

[Мне страшно за этих детей. Ты не забывай, только один тут неубиваемый главный герой.]

«Ты лучше не причитай, а помоги».

– Мы с вами будем готовить гамбургеры.

Это была совсем не новогодняя еда, но Цзэ Сюлань уже так давно не ел чего-то подобного… Да и для детей будет интересный гастрономический опыт. А еще Яо Вэньмин будет готовить здесь, на этой кухне. А это значит – нужно давать ему побольше работы, и все точно получится.

Рецепта у Цзэ Сюланя не было, но вместе с Чэнь Хуан они смогли разобраться, как и в каких пропорциях смешать тесто. Отправив Минь Ли его вымешивать, сам Цзэ Сюлань с Яо Вэньмином и Юнь Цзяо принялся за приготовление соуса.

– Итак, сейчас я вам раскрою тайну приготовления майонеза.

– Майонеза? Никогда не слышала о таком соусе…

– Да ты вообще ничего не слышала, – закатил глаза Яо Вэньмин. По сути, он был в своем роде прав, потому что в низине Послушания точно вкусностями детей не радовали. Особенно необычными.

Цзэ Сюлань, не обращая внимания на этих подростков и изредка комментируя свои действия, принялся за смешивание ингредиентов. По сути, в майонезе ничего сложного не было, и он даже получился. Смешав все в пиале, Цзэ Сюлань просто оставил палочки для еды там же и прикрепил к ним печать. Под действием ци те начали вращаться, взбивая содержимое, как блендер.

[Видели бы все великие заклинатели, что ты творишь с печатями и их наработками, волосы бы повыдирали. Или тебе, или себе.]

«Разве основное назначение магии не сделать жизнь проще?»

[Духовная энергия – это не магия! А еще меня зовешь бездарным автором…]

«Все, что работает против законов физики, – магия».

[А как же квантовая физика?] – съехидничала Чэнь Хуан.

«А там тоже свои законы».

Пока мастер Цзэ с Яо Вэньмином и Юнь Цзяо возились с майонезом, Минь Ли приготовил прекрасное тесто. По приказу Цзэ Сюланя он разделил его на равные части и сформировал шарики. Вот у кого точно была предрасположенность к готовке. Несмотря на то что Минь Ли работал с мукой, он остался чистым, а его будущие булочки вышли красивыми и ровными. Пресловутый же главный герой перемазался с ног до головы в яичном белке, майонезе и всем остальном и перепачкал все рабочее место. Что-то в этом мире определенно было не так.

Печь находилась в другой комнате, и чтобы не утруждать себя постоянной беготней туда-назад, Цзэ Сюлань прикрепил к ее стенке несколько больших талисманов, что должны были громким хлопком оповестить о том, что время пришло или что температура в печи стала слишком высокой.

Деловито разведя огонь (хорошо, что Линь Ян прежде уже проделал это на его глазах), Цзэ Сюлань запихнул в печь сырые шарики из теста и оставил «до готовности». А потом вернулся к своим ученикам помогать им с нарезкой остальных ингредиентов и подготовкой куриного мяса.

Цзэ Сюлань лишь мог предполагать, как пользоваться этими старинными плитами, а о технике безопасности работы с ними вообще ничего не знал. Поэтому, если честно, совсем не удивился, когда из комнаты с печью потянулся дым.

– Мастер Цзэ, может, это булочки пригорают? – поинтересовалась Юнь Цзяо, нарезая тонкими ломтиками лук. Ее темные глаза влажно блестели от лакриматора, но она героически держалась до последнего. В отличие от Минь Ли и Яо Вэньмина, что уже давно страдальчески глотали слезы от зловония коварного врага.

– Сейчас схожу проверю. – Цзэ Сюлань отложил в мисочку кусочек куриного филе, что щедро выкатал в панировке. – А вы смачивайте ножи в воде перед нарезкой. А то дышать уже нечем.

Раздав указания, Цзэ Сюлань направился в другую комнату.

[Смачивать нож водой? Серьезно?]

«Не могу сказать, поможет ли, но, насколько я знаю, газ лука содержит соединения серы. А они, соприкасаясь со слизистой глаз, образуют серную кислоту. Ну и как от нее не плакать? Если серная кислота образуется на ноже, то глаза пострадать не должны. Нет, можно раскрыть рот и пытаться весь газ загнать туда, но ученики бы посчитали, что я совсем спятил, если бы дал такой совет».

[Ладно, возможно, химия чуть-чуть полезна.]

Зайдя в другую комнату, Цзэ Сюлань так и замер: все, что было рядом с печью и могло воспламениться, полыхало. Огонь пока что не был слишком агрессивен, но с каждой секундой он набирал обороты. Цзэ Сюлань не мог точно сказать, что послужило причиной, но, возможно, это печати, что должны были контролировать температуру, не выдержали этой самой температуры и загорелись. А за ними и все остальное.

[Поздравляю! Ты спалил Туманный склон!] – если бы только Чэнь Хуан могла смеяться, она бы смеялась так громко, что все коды бы послетали.

– Мастер Цзэ, все в… – Яо Вэньмин тоже замер в дверях, пораженно наблюдая за распространяющимся огнем.

Цзэ Сюлань, конечно, знал, что он плох в готовке, но такого точно не ожидал:

– Так, все, выбежали на улицу, набрали в ведра снега и забросали это безобразие.

Чэнь Хуан продолжала хохотать внутри себя:

[Кому расскажешь – не поверят.]