Праздник Весны, или, как привык называть его Цзэ Сюлань, Новый год, был важным праздником для людей этого новелльного мира. В ордене «Хранители равновесия» подготовка к торжеству началась за месяц до самого события. По сути, Цзэ Сюлань не знал, что именно входит в подготовку у заклинателей, но суеты хватало. Все куда-то бегали, что-то готовили. Кто, куда и что – Цзэ Сюлань не интересовался. Сейчас у него появились куда более важные дела, чем украшение двора и написание огромного количества приглашений всем в округе.

Цзэ Сюлань не знал, что входит в, так сказать, программу праздника, но точно знал, что гостей будет много. Цао Цзюань как-то жаловался, что у него «рука отсохла» писать кучу приглашений. В целом жаль его не было.

За неделю до праздника даже занятия в низине Послушаний прекратились, и Цзэ Сюлань мог спокойно сидеть у себя на склоне, никуда не выходить и никого не видеть. Несмотря на это, к нему все равно заходили гости. В основном это был Цао Цзюань. Так уж вышло, что в последнее время они особенно сблизились. Цзэ Сюлань все так же косо поглядывал на этого глуповатого главу ордена, а тот, в свою очередь, нашел в лице хозяина Туманного склона личного психолога и верного друга и чуть что мчался к озеру Ледяной Скорби излить душу. С одной стороны, это жутко не нравилось Цзэ Сюланю. Нет, порой ему хотелось с кем-нибудь поговорить, но Цао Цзюань прилетал без предупреждений и приглашений в любое время дня и ночи. Это напрягало. С другой стороны, благодаря таким визитам и длинному языку главы Цао Цзэ Сюлань знал все новости в ордене и за его стенами, не покидая своего поместья и не прилагая никаких усилий.

Кроме Цао Цзюаня на Туманный склон наведывался Мо Цинь. Он всегда был весьма дружелюбен по отношению к мастеру Цзэ, но после совместной «охоты» на духовных зверят для праздника Огня и спасения Сяо Бо Мо Цинь проникся к хозяину Туманного склона особой симпатией и старался заглядывать хотя бы раз в три-четыре дня. Цзэ Сюлань догадывался, что тот был в первую очередь благодарен за спасение своего ученика. Ну а вдобавок этот человек до сих пор винил себя за всякие глупости: не заступился за честь собрата по оружию перед остальными и еще что-то там. В чужие проблемы Цзэ Сюлань старался не вникать.

В целом, кроме этих двоих мужчин, на постоянной основе к Цзэ Сюланю не захаживал никто. Но все равно заглядывали случайные посетители. Раньше такого не происходило, и Цзэ Сюлань полагал, что из-за дурного характера прошлого владельца. Цзэ Сюлань даже немного ругал себя за то, что, видимо, производил слишком хорошее впечатление на окружающих. Иначе как еще объяснить этих случайных наставников и старших учеников, что приходили к нему с просьбой помочь отыскать книгу в огромной библиотеке на берегу туманного озера и помочь разобраться в печатях или еще каких заклинательских штучках? Этот мастер консультативное бюро не открывал, нечего ему досаждать.

Когда до праздника Весны оставался буквально один день, Цзэ Сюлань все же надумал немного украсить свое старенькое поместье. Решив не шокировать современными традициями обитателей ордена, что случайно могли зайти к нему за советом, Цзэ Сюлань спустился с гор в Фуюань и накупил обычных праздничных фонарей, решив украсить ими дворики.

Цзэ Сюлань, стоя на мече, как раз привязывал золотые ленточки надутого красного фонарика к краю крыши, когда в главный двор зашел Мо Цинь.

– О, даже ты решил немного подготовиться к празднику, – усмехнулся хозяин леса Гармонии и осмотрелся: одна из крыш уже была увешана пузатыми украшениями. – А говорил, что все это ерунда.

– Это и есть ерунда, – хмыкнул Цзэ Сюлань. Взмахнув рукой, он выпустил из тела ци. Та, в свою очередь, приподняла волну снега, на котором стоял еще один фонарь. Он взмыл в воздух и приземлился прямо к мастеру Цзэ в руки.

– Какое интересное использование ци, – подметил Мо Цинь. – Никогда не встречал ни одного заклинателя, что обращался бы с ней так изобретательно и свободно.

Цзэ Сюлань промолчал. Он был не из этого мира, и у него не было базы, которую с малых лет вдалбливают всем заклинателям. Он не знал толком, что такое ци, как ей следует управлять и куда она ведет. Он не знал о ней ничего, кроме того, что может ею управлять, поэтому делал что в голову придет. И хоть в родном мире Цзэ Сюланя не было магии, люди придумали столько ее видов, что любой бери и пробуй адаптировать под ци.

– Я, в общем-то, пришел спросить, идешь ли ты завтра на всеобщее веселье?

– Нет. Что я там забыл? – Еще один фонарь приземлился в руки заклинателя.

– Ну, например, повеселиться и расслабиться.

– Расслабиться среди людей, которые тебя недолюбливают и за спиной грязью поливают? Какое интересное у вас понятие о расслаблении, мастер Мо.

Мо Цинь прикусил язык. Совсем не подумал, что мастера Цзэ действительно никто не захочет видеть на совместном празднике. На сердце вмиг стало тяжело, но самого Цзэ Сюланя, кажется, это мало волновало. Он не выглядел расстроенным. Мо Цинь, конечно, знал, что часто этот человек скрывает свои истинные чувства и желания, словно сопереживать кому-то, слишком радоваться или расстраиваться было для него чем-то постыдным, но также Мо Цинь за это время изучил привычки Цзэ Сюланя; найти человека, что любит одиночество больше, чем этот заклинатель, было бы поистине сложно. Поэтому тот, скорее всего, и правда не грустил по этому поводу.

– Что ж, в таком случае тебе тем более следует отведать этого, – Мо Цинь протянул плетеную корзинку с едой, которую до этого держал в руках. Чтобы не остыла, еда была плотно замотана множеством тряпок, поэтому никакого запаха до мастера Цзэ не доходило.

Заклинателям не нужна была еда длительное время, если они, конечно, не восстанавливались после травм и были в здоровом теле, поэтому Цзэ Сюлань мог бы спокойно обходиться без еды по меньшей мере месяц, но Цао Цзюань, а теперь и Мо Цинь частенько притаскивали с собой что-нибудь съестное, чтобы угостить своего голодающего друга. И если Цао Цзюань таскал всякие сладости, то Мо Цинь носил действительно интересные и вкусные блюда.

– И что ты принес на этот раз?

– Мы решили поэкспериментировать и приготовить к праздничному столу необычный пирог из слоеного теста. Вышло весьма неплохо. Мы добавили в него мясо криворогого барана. У него очень нежное и нежирное мясо. Ты когда-нибудь пробовал?

– Нет, – закончив с крышей, Цзэ Сюлань спустился на землю. Синчэнь, покрасовавшись на дневном свету, залетел в черный расшитый золотом рукав, да там и исчез.

– Ты просто хранишь его в рукаве?

– Да, в мешочке цянькунь.

– Удобно?

Не успел Цзэ Сюлань ответить, как с неба прямо во двор спустился Цао Цзюань. Он не ожидал увидеть здесь кого-то, кроме хозяина Туманного склона, поэтому слегка подрастерялся, встретившись взглядом с Мо Цинем.

– Ох, глава Цао, рад вас видеть, – Мо Цинь вежливо склонил голову. Цао Цзюань поклонился ему следом, пряча меч в ножны.

– А глава Цао всегда ходит к гостям не через главную дверь, а через заборы? – саркастично улыбнулся Цзэ Сюлань. Это была беззлобная улыбка, которая не несла в себе никакой угрозы, но зато заставляла чувствовать себя настоящим дураком.

И так смущенный Цао Цзюань смутился еще больше:

– Так быстрее. К тому же в эти ворота сколько ни стучи – не достучишься. Не думал ли мастер Цзэ взять к себе на склон хотя бы несколько учеников, чтобы хоть кто-то стоял на страже и предупреждал о гостях?

– Кажется, этому мастеру придется прислушаться к советам старших.

– Тогда отлично! – подхватил разговор Мо Цинь. – До приема учеников осталось совсем ничего. Как орден раскроет свои двери для новичков, так и выберешь себе достойных последователей. Я тебе помогу.

Цзэ Сюлань решил не говорить, что возьмет себе людей с низины, потому что с нуля никого ничему научить не сможет. Ему бы самому кто объяснил азы духовных практик и формирования духовных каналов.

– Мастер Цзэ, я искал вас, чтобы обсудить одно важное дело, – сказал Цао Цзюань. Он не хотел говорить при посторонних, поэтому двусмысленно взглянул на Мо Циня. Тот, даже если понял намек, остался стоять на своем месте, поэтому пришлось добавить с нажимом: – С глазу на глаз.

– Что ж, тогда мне, кажется, пора идти. Цзэ Сюлань, попробуй обязательно пирог. – Мо Цинь всучил корзину заклинателю, а сам направился к выходу со двора. Но ему прямо навстречу выплыл Линь Ян.

– Что за день открытых дверей? – удивленно воскликнул Цзэ Сюлань. – Кто-то навел проклятье на мой склон и теперь сюда стягивает всех заклинателей в радиусе двадцать ли?

Остальные были удивлены не меньше. Первым заговорил Линь Ян:

– Почему этого старейшину никто не встречает? Я уж было решил, что Туманный склон закрыли, а его хозяин сошел с ума от искажения ци.

– Старейшина Линь, вы уже были на горе Стремлений? – Цао Цзюань был так удивлен появлению Линь Яна, что присел на заснеженную скамью. Ноги совсем не держали. Он знал, что Линь Ян должен прибыть в орден к празднику, но Линь Цзо молчал по этому поводу, и глава Цао, как и остальные заклинатели, полагал, что обстоятельства задерживают мечника в пути и он припозднится и прибудет не к первому дню торжества.

– Нет, еще не был. Я летел с той стороны и решил отдохнуть здесь. – Линь Ян указал в сторону, где озеро водопадом сбегало с гор, где находился огромный разлом между миром людей и демонических тварей и где красовался прозрачный барьер, сплетенный прошлыми хозяевами Туманного склона. Линь Яну не поверил даже Цзэ Сюлань, который был очень плохо знаком с мироустройством и географией этого места.

– И вы даже не предупредили мастера Линя о своем прибытии?

– Решил сделать сюрприз.

Пронзительный вороний крик разрезал небо, и во двор влетел большой черный ворон Линь Яна. Юйси, не снижая скорости, бросился к Цзэ Сюланю, желая приземлиться к нему на плечо. Но заклинатель ловко увернулся, и птица чуть не врезалась в стену павильона. Ворон еле успел завернуть вверх и обиженно улететь к хозяину, занимая крепкое плечо.

– Господа заклинатели и толстая птичка, этот заклинатель польщен, что вы все решили навестить его, но это место такое старое. Плиты не выдержат вес такого количества людей. Мы скоро уйдем под воду. – На Цзэ Сюланя посмотрели, словно он сморозил самую величайшую в мире глупость. Тот недовольно цокнул: – Ладно, пойду поставлю чайник.

Он взмахнул длинными рукавами и исчез на кухне. За время своего пребывания в этом месте Цзэ Сюлань навел там кое-какой порядок, но здешними плитами-печками не пользовался ни разу. Все его действия по кипячению заключались в том, чтобы набрать в чайник воды да нацепить специальную печать на бок посуды. Когда Цзэ Сюлань вернулся к своим гостям, остались только Линь Ян и Цао Цзюань – Мо Цинь вместе с Юйси бесследно исчезли.

«Надеюсь, их не столкнули в ледяное озеро, чтобы плиты не потонули под весом четырех человек».

[У тебя просто отвратительные шутки, ты знал? Нужно запретить тебе пытаться шутить.]

– У меня важное дело к мастеру Цзэ.

– Отлично, я как раз послушаю. А то давно меня не было в ордене, надо вникать в то, что происходит, – не сдавался Линь Ян.

– Это информация только для мастера Цзэ.

– Не думаю, что у вас есть что-то, что нужно скрывать от старейшины ордена.

Цао Цзюань беспомощно посмотрел на Цзэ Сюланя, надеясь, что тот выставит Линь Яна со двора. Но Цзэ Сюлань в принципе не был настроен сегодня принимать гостей, поэтому ждал, пока оба мужчины покинут его скромную обитель.

– Старейшина Линь, разве вам не стоит сначала навестить мастера Линя? У них натянутые отношения с мастером Цзэ. Если мастер Линь узнает, что вы первым делом навестили Туманный склон, не затаит ли он еще большую обиду на мастера Цзэ?

– Думаю, мастер Цзэ будет в состоянии справиться с обидой Линь Цзо.

– Старейшина Линь! – Цао Цзюань уже не знал, какие доводы ему привести, чтобы выпроводить этого мужчину с Туманного склона. Ну не могли же они действительно так спеться с Цзэ Сюланем за время их путешествия в Лихань? Плохо привязанный пузатый фонарь сорвался с крыши и упал прямо в руки недовольному заклинателю Цзэ.

– Дорогие друзья, – Цзэ Сюлань подошел поближе к заклинателям, вертя в руках красный праздничный шар, – может, хватит своими звуковыми волнами разносить мой дом? Я потратил полдня, чтобы наладить освещение.

– Ладно, я, пожалуй, зайду попозже, – сдался Цао Цзюань. Он привык, что он глава, и все если не подчиняются ему беспрекословно, то слушаются и выражают элементарное уважение. Но Линь Ян всегда общался весьма свободно, хоть и сохранял некую дистанцию. Глава Цао знал, что Линь Ян не был неотесанным чурбаном, он знал, что у того и прекрасные манеры, и великолепный вкус, и поэтому понятия не имел, почему тот старается вести себя так, словно только недавно в люди вышел. Возможно, он просто таким образом выражал свой протест системе? Прямо как подростки в старших классах.

– Буду с нетерпением ждать, – натянуто улыбнулся Цзэ Сюлань. Его улыбка была настолько фальшивой, что лучше бы он вообще не улыбался. Когда глава Цао покинул Туманный склон, Цзэ Сюлань выжидающе посмотрел на Линь Яна в надежде, что тот тоже решит уйти.

– Пошли пить чай, – позвал Линь Ян и направился в сторону павильона, куда Цзэ Сюлань уходил ставить воду. Тяжело вздохнув, Цзэ Сюлань пошел следом, все еще сжимая в руках новогодний фонарь.

– Как-то ты совсем не рад видеть меня, – подметил Линь Ян, раздвигая панельные двери.

Цзэ Сюлань на это хихикнул:

– Как не рад? Рад, разве по мне не видно?

Линь Ян обернулся и взглянул на Цзэ Сюланя. В его глазах плескалось искреннее недовольство:

– Что-то я не вижу.

– Я просто предпочитаю, чтобы меня предупреждали заранее о визитах.

– Буду знать. Но у меня для тебя есть кое-что важное, что я хотел показать как можно скорее.

На самом деле Линь Ян сам не понимал до конца, по какой причине так рвался увидеть Цзэ Сюланя. Печати, которые он и хотел показать заклинателю, можно было показать и завтра, и через десять дней. Ничего срочного. Но Линь Ян так соскучился по этим глазам, что не мог терпеть еще несколько дней, зная, что он может увидеться с их обладателем намного раньше.

Зеленые с вкраплениями карего, эти глаза были такими знакомыми и в то же время такими чужими. В них все так же плескались колючие хитринки, все так же клубился таинственный туман чужих мыслей, но глаза Цзэ Сюланя были холоднее, чем у Вэнь Цзянси. Его взгляд был чуть более острым и цепким. Линь Ян не забывался и прекрасно понимал, что это совсем другой человек, но отчего-то увидеть эти глаза и услышать голос Цзэ Сюланя было все равно радостно. Он совершенно безнадежен, раз тянется за любым упоминанием своего дорогого друга, что ушел уже столько лет назад.

Зайдя в комнату, Линь Ян так и замер: внутри было, казалось, холоднее, чем снаружи. Посуда и мебель покрылись легким слоем инея, и хоть снега не было, находиться в таком помещении было все равно что на улице, разве что без ветра.

– Ты решил практиковать путь отрешения от всех земных благ?

Цзэ Сюлань сразу и не понял, о чем Линь Ян говорит. Сам он давно уже привык к подобной температуре у себя в павильонах, а другие заходили только в кабинет Цзэ Сюланя, где благодаря печатям температура стояла приемлемая. Хотя никто и там как-то не стремился сбросить верхние одеяния, подбитые мехом.

– У этого заклинателя на склоне совсем не осталось жаровен. Кажется, кому-то они пригодились больше, чем мне. В любом случае я считаю, что закаляться полезно.

Сердце Линь Яна болезненно сжалось. Насколько же забытым и покинутым был этот человек, если даже никто не удосужился ему принести жаровен для комфортного проживания. У Цзэ Сюланя не было учеников, которые бы позаботились об мастере, не было настоящих друзей. Рядом с ним даже не было простых небезразличных прохожих. Линь Ян не считал Цзэ Сюланя своим хорошим другом. Семь из десяти частей его хорошего отношения появились лишь из-за схожести Цзэ Сюланя и Вэнь Цзянси, но он все равно не мог оставить все так. Быть настолько одиноким в ордене, наполненном тысячами заклинателей…

Линь Ян очень выразительно посмотрел на Цзэ Сюланя, а потом направился к выходу:

– Заваривай чай. Я сейчас приду. После долгих странствий я хочу сидеть в тепле, а не бояться, что мое тело примерзнет к скамейке.

Цзэ Сюлань мог бы предложить ему утепляющие печати, которыми пользовался сам, но промолчал. Раз уж ему хочется, то пусть.

Линь Ян вернулся весьма скоро с учениками в фиолетовых одеждах, которые тащили в руках жаровни. Это точно были ученики Линь Цзо. Даже будь они без характерных одежд, их легко было бы узнать по слишком заносчивому виду. Цзэ Сюлань подозревал, что вместо утреннего приветствия им наставники постоянно кричат: «Вы самые лучшие!»

– Итак, все свободны, – отпустил детей Линь Ян, когда те зажгли жаровни и расставили по кухне. – И да, мастеру Линю ни слова о том, что я вернулся, поняли?

Ученики закивали, как болванчики, а потом скоренько покинули Туманный склон.

Цзэ Сюлань не мог не сказать:

– Ты прячешься от своего брата? Серьезно?

– Здесь шесть жаровен, – проигнорировал его Линь Ян. – Тебе хватит на несколько комнат. Позже я помогу тебе их перенести.

Линь Ян развел огонь и на плите-печке, чтобы было еще теплее.

– Нет нужды мне помогать. Этому заклинателю вполне хватит сил, чтобы справиться с несколькими железками.

Поставив чайник на стол и разлив по пиалам чай, Цзэ Сюлань пододвинул одну поближе к Линь Яну вместе с тарелочкой с пирогом.

– Это какой-то новый пирог, что приготовили ученики леса Гармонии. Мо Цинь принес попробовать.

Линь Ян подцепил деревянными палочками вываливающуюся из пирога начинку и покрутил перед носом:

– И ты решил, что лучше уж мы вдвоем отравимся, чем ты один?

– Старейшина Линь, за кого вы меня принимаете? – обиженно воскликнул Цзэ Сюлань. – Если бы я не был уверен в качестве еды, то наложил бы только вам!

На какое-то время воцарила тишина. Видимо, Линь Ян был голоден с дороги. Оно и понятно, сейчас зима, живности, которую можно поймать и зажарить на углях, куда меньше, чем летом. Нормально питаться и отдыхать можно разве что на постоялых дворах и в забегаловках. Представив такую жизнь, Цзэ Сюлань поморщился. Ну кто добровольно меняет мягкую и сухую кровать на огрызок луны над головой? Еще и зимой! Ему, современному человеку, никогда не понять этих заклинателей.

Когда Линь Ян все съел и приступил к чаю, Цзэ Сюлань наконец решил поинтересоваться целью его визита на Туманный склон. Ну не мог же он и правда соскучиться по нему?

– После того как мы разошлись в Лихани, я направился на поиски чего-нибудь о секте «Алые цветы смерти», – начал Линь Ян. – Мне показалась очень подозрительной та болезнь, от которой ты нашел лекарство. А еще если учесть тот факт, что рядом мы нашли пещеру с жертвами этой секты… В общем, да, все странно. Я решил проверить все и убедиться, замешана секта в этом или нет.

На самом деле Цзэ Сюланю тоже казалось весьма странным то, что секта просто не убрала эту пещеру, словно хотела, чтобы на нее кто-то наткнулся. Но в этом ведь не было смысла. Они не были достаточно могущественны, чтобы кого-то запугать своим присутствием. Только если кто-то специально хотел привлечь внимание заклинателей к секте и решил подставить ее. Кто-то, кто был очень хорошо знаком с ритуалами секты.

– Как ты искал информацию о секте? – поинтересовался Цзэ Сюлань. Ему на самом деле было интересно. Без телефона и интернета искать что-то стало очень проблематично. Он, конечно, знал, что поиск информации в это время велся через людей, но ведь люди могут выдумать что-нибудь и соврать. Нужно иметь множество доверенных лиц, чтобы добыть предостаточно информации, но как их всех найти?

– Свои люди, – лаконично ответил Линь Ян, и Цзэ Сюлань закатил глаза. – Я не нашел никакой связи секты с болезнями, но зато вышел на их след. Не то чтобы мне удалось найти кого-то из верхушки, но зато я раздобыл парочку печатей. Я не знаю, на каком языке они составлены, но, кажется, это область знаний Туманного склона.

Мужчина покопался за пазухой и достал две грязноватые печати. На них красовались непонятные странные символы. Цзэ Сюлань взял печати в руки, чтобы рассмотреть символы поближе. Начерчены они были не на обычной бумаге, а на дорогом гладком шелке. К чему такие траты?

– Терпеть не могу этот язык, – вздохнул Цзэ Сюлань. Он уже видел похожие закорючки раньше. Они были похожи на петельки различной ширины и длины. Читать подобное было наказанием, и Цзэ Сюлань не горел желанием разбираться в этих письменах, пока в его распоряжении были другие. – Пойдем ко мне в кабинет. Я не так давно натыкался на книгу с подобными закорючками, думаю, я не убрал ее далеко.

Оставив чашки и тарелки на столе, заклинатели перешли в соседний двор в кабинет Цзэ Сюланя. Он не ждал сегодня гостей и поэтому не удосужился ни убрать кучу бумаг и книг с пола, ни сложить аккуратно одеяло на тахте, на которой сегодня ночевал вместо кровати в спальне. Линь Ян зашел следом, таща жаровню, и чуть ли не упал сразу же, наступив на круглую чернильницу. Спасибо, что пустую! Только многолетние практики помогли Линь Яну сохранить равновесие и лицо. Поставив жаровню, Линь Ян окинул комнату взглядом: ну места живого нет. Ощущение, что по жилищу Цзэ Сюланя прошел ураган.

– Ты не поймешь. Это специальная система упорядочивания объектов, – с умным видом заявил Цзэ Сюлань, заметив замешательство на лице гостя. – Подвинь на тахте одеяло и присядь там. А я книгу поищу.

Линь Яну ничего не оставалось делать, как повиноваться:

– Когда-нибудь ты просто заблудишься в горах мусора и сгинешь насовсем.

– Это не мусор. Это все нужное и полезное. На самом деле здесь действительно есть система. Я помню, где лежат практически все книги.

– Тебе точно нужны ученики, которые будут убирать твои эти системы.

– Как будто я пущу их в свой кабинет, да еще и с уборкой. Смотри, – Цзэ Сюлань довольно быстро нашел книгу в стопке у стола и притащил ее Линь Яну. Он уселся рядом с ним на тахте, раскрывая потрепанное писание. Страницы были исписаны уже знакомыми закорючками, а рядом кто-то убористо записал пояснения на общепринятом языке. Почерк переписчика оставлял желать лучшего, но Цзэ Сюлань, наученный конспектами своих однокурсников-медиков, чувствовал себя как рыба в воде. Ему не составило труда разобрать корявые иероглифы, хоть в дальнейшем это и не принесло особой пользы. Они просидели несколько часов, рассматривая эти записи и пытаясь в них разобраться, но кроме того, что эти печати были взаимосвязаны и созданы для действий, связанных с душой, они ничего не нашли.

– Оставь их у меня. Я как-нибудь на днях схожу в библиотеку и поищу еще что-нибудь, – вздохнул Цзэ Сюлань, откладывая свою книгу. В помещении и так было весьма тепло благодаря печатям Цзэ Сюланя, но теперь стало совсем душно из-за жаровни. И если Цзэ Сюлань просто инактивировал печати, вышитые на изнанке его одежд, то Линь Яну пришлось снять верхнюю одежду, подбитую мехом. Впрочем, слоев эти заклинатели носили так много, что честь прославленного мечника точно не пострадала.

– Что бы они могли желать сделать с чьей-то душой…

– Надеюсь, не призвать какую-нибудь темную сущность, чтобы дать ей возможность обрести тело и посеять хаос в мире. Что? Не смотри на меня так, я об этом как-то читал.

– Ладно, мы все равно не можем ничего предположить толкового, зная лишь эти огрызки.

Цзэ Сюлань какое-то время молчал, явно обдумывая что-то сложное и важное. Линь Ян по глазам его видел, как он на мысленных весах взвешивает все за и против. У этого человека было очень много тайн, и, кажется, сейчас он намеревался поделиться одной из них.

– Линь Ян, у тебя ведь личная неприязнь к этой демонической секте?

Линь Ян на это фыркнул:

– Из-за них погибло несколько дорогих мне людей. Конечно, у меня личный интерес.

– Хорошо. Если я развяжу с ними войну, будешь ли ты со мной сотрудничать?

– Ты серьезно? – Линь Ян искренне рассмеялся, но потом смолк, поняв, что Цзэ Сюлань не шутит. – Каким образом? Какая война?

– Ты ведь не импульсивный человек? – Цзэ Сюлань задумчиво потирал большой палец указательным, раздумывая, стоит ли раскрывать карты. Линь Ян был надежным человеком, но проблема была в том, что Цзэ Сюлань никому не доверял, кроме себя, поэтому решиться на подобный поступок было весьма сложно.

– Если бы я был импульсивным человеком, то точно бы не взобрался туда, где сейчас. Только ум, труд и терпение делают…

– Из обезьяны человека, – перебил его Цзэ Сюлань.

– Что, прости?

– Ничего, шутка глупая вспомнилась. Там что-то про теорию эволюции. Не заморачивайся, она не смешная.

– Ну, ты расскажешь то, о чем вот уже палочку благовоний размышляешь?

Цзэ Сюлань тяжело вздохнул:

– Это не совсем мой секрет. Поэтому независимо от того, будешь ты со мной заодно или будешь действовать по своему усмотрению, ты не должен никому даже намекнуть о том, что ты это знаешь, понял?

– Может, мне на крови поклясться? – Кажется, Линь Ян предложил это вполне себе искренне, но Цзэ Сюлань лишь поморщился от такой перспективы.

– Еще занесешь себе инфекцию. Кто вообще придумал эти глупые клятвы? Мне хватит слова.

Получив заверения от Линь Яна, что в случае чего он будет глух как могила, Цзэ Сюлань приступил к рассказу.

– Ну, ты учти, если что, я знаю множество ядов, которые убьют тебя незаметно и не оставят следов. Ладно, не об этом. То, что я хочу тебе сказать, – Цзэ Сюлань понизил немного голос и подвинулся ближе к Линь Яну. В этом не было необходимости, они ведь заклинатели, у которых слух буквально улучшается при помощи ци, но от своих людских замашек было весьма сложно избавляться. – Цао Цзюань вынужден сотрудничать с демонической сектой.

Линь Ян был так удивлен этой информацией, что даже забыл спросить «какого демона?». Он недоверчиво посмотрел на Цзэ Сюланя, но его зеленые глаза были вполне искренни.

– Я не знаю подробностей, но суть в том, что «Алые цветы смерти» основали якобы обычную заклинательскую школу и хотят вклиниться в альянс, – Цзэ Сюлань максимально подробно рассказал о всех последних событиях, происходящих в ордене, плавно огибая вопросы о сотрудничестве в прошлом с этой самой сектой.

– Ты рассказываешь мне это, чтобы я тебе в чем-то помог? – предположил Линь Ян. Его первоначальный шок сменился разочарованием. Он знал, что все эти крупные ордена и кланы – грязные помойные ямы, где не осталось нормальных людей, которые преследуют лишь идею наживы любыми путями. Они были готовы принять демоническую секту в свои ряды по каким-то там причинам. Смешно и так ожидаемо! Хоть Линь Ян и ожидал чего-то подобного, все равно было весьма горько. Все же здесь прошли годы его юности и взросления, это место стало его родным домом, а теперь он вынужден наблюдать, как оно все глубже себя закапывает.

– Мне пока что не требуется помощь, но мне бы хотелось, чтобы кто-то был начеку.

– И почему же это я?

– А кто? – хмыкнул Цзэ Сюлань, вставая на ноги. – Да об этих цветочных знают полтора заклинателя, и те мы с тобой. Предлагаешь рассказать Мо Циню, который последние лет двадцать вообще не вникает в дела ордена? Или, может быть, госпоже Янь, которая запретила мне подходить к ее склону на расстояние ближе, чем пол-ли? Или Линь Цзо, который готов взорваться от моего присутствия?

– Ладно Линь Цзо, но госпожа Янь? У вас же были неплохие отношения, – удивился Линь Ян.

– Вас не было в ордене слишком долго, старейшина Линь.

– Не так уж и долго. Что нужно было сделать, чтобы рассориться с Янь Хуа?

– О, это весьма занимательная история, – Цзэ Сюлань подошел к столу и принялся перекладывать книги и листы бумаги, желая найти место, куда лучше отложить печати, чтобы не потерять. – Но мне как-то лень ее рассказывать. Спроси у госпожи Янь, она с удовольствием тебе поведает во всех красках и подробностях.

– Что-то мне подсказывает, что ваши истории будут отличаться по своей сути.

– Да какая разница? У всех своя правда. – Цзэ Сюлань в конце концов решил сложить печати в книгу с неразборчивыми письменами и оставить ее в стопке на столе. Там лежало то, что он просматривал недавно. – Так, на днях займусь этим.

Линь Ян задумчиво перевел взгляд на Цзэ Сюланя:

– Не думаю, что у тебя будет время на это. На собрании кланов ты должен присутствовать, как ни крути. А оно буквально сразу же после гуляний.

– Да-да, я помню, – отмахнулся хозяин Туманного склона. – На самом деле вы, заклинатели, такие странные. Вы буквально ушли от мирских забот, от всех этих политических игр и распрей, но потом все равно создали свою систему, похожую на человеческую, заморочились с титулами и прочим, закрутили свои политические игры и сидите довольные, делаете то же самое, что и простые люди, и страдаете. Создали эти ордена, кланы, составили рейтинги, ведете свою борьбу с неугодными. Собрания вот проводите.

– Почему ты говоришь так, словно сам к этому непричастен? Ты тоже часть этой, как ты говоришь, системы.

– Да, но не я же ее создал и не добровольно же я сюда влез. Ладно, забыли. – Цзэ Сюлань решил разузнать еще кое-что весьма его волнующее, пока Линь Ян еще не ушел. – Как твои поиски души Линь Се?

Цзэ Сюлань был, наверное, черствым человеком, но ему правда не было никакого дела до какой-то там особы, что разбила свою душу и все никак не могла уйти на перерождение. Однако ему хотелось разобраться с призраком, что обитал в его поместье. Потому что, сколько бы хозяин Туманного склона ни пытался хоть что-то разузнать и хоть как-то взаимодействовать с этим призраком, ничего путного не вышло. Он по-прежнему даже не знал, осколок это души или целая. А может, это вообще была часть души Линь Се? Ну а что, судя по словам Линь Яна, когда девушка погибла, Цзэ Сюлань был рядом. Могла ли душа прицепиться к нему, а потом отцепиться и застрять в молочных туманах? В общем, скорее всего, в этом Линь Ян разбирался лучше, чем кто-либо в этом ордене.

– Ничего нового, – сухо ответил заклинатель. – Это не так просто, как ты думаешь. Душа – сложная штука. Одни осколки хотят, чтобы их нашли. Они сообщают о себе любым способом. Другие наоборот: прячутся так, что ты мимо пройдешь и не заметишь. Одни осколки привязаны к месту, а другие – плавают по миру. Это весьма долгий процесс – собирание.

– У меня по поместью тоже призрак гуляет, – Цзэ Сюлань уселся за стол и перечитывал какие-то записи. Он нарочито сказал это как бы между прочим, словно информация ничего не значит.

– Здесь? В ордене?

– Ну да, прямо по этим тропинкам, – Цзэ Сюлань кивнул в сторону бумажного окна.

– Ты уверен? Может, тебе показалось?

– Я разве похож на параноика? – оторвался от бумаг заклинатель.

– Параноик? Кто это?

Цзэ Сюлань решил не пояснять:

– Если бы это был единичный случай, то разве стал бы я делиться этим с тобой?

Линь Ян молчал. Призрак в ордене… Что ж, это было очень странно. Орден – место, где скопление духовных сил настолько велико, что любую душу должно было бы развеять. Как призрак смог находиться здесь? Как он мог сохранить свою оболочку среди тысяч заклинателей?

– Эта душа принадлежит кому-то очень сильному, иначе бы от нее даже искры не осталось бы, – наконец сказал Линь Ян.

– Я не знаю, душа это, осколок или еще какая нечисть. Но подумал, что ты в этом деле уже немного натаскан.

– Я тоже понятия не имею, кто у тебя тут завелся. Всегда думал, что духи, души и призраки – это предмет изучения как раз Туманного склона.

– Выходит, мы оба ошибались. В общем-то, можешь забыть.

Линь Ян какое-то время что-то обдумывал, а потом предложил остаться здесь на ночь.

– Думаю, если я увижу призрака, то как минимум смогу сказать, осколок это или что-то другое.

– Она появляется не каждую ночь, – предупредил Цзэ Сюлань.

До ночи времени оставалось еще много, поэтому каждый занялся своими делами. Цзэ Сюлань, оставив Линь Яна развлекаться самостоятельно, вернулся к украшению крыш и закончил, только когда уже совсем стемнело. Это заняло действительно много времени, но зато теперь все поместье Туманного склона светилось алыми фонарями.

– Может, мне так и оставить навсегда? – спросил Цзэ Сюлань у системы. Но не успела Чэнь Хуан ответить, как за спиной раздался знакомый голос одного знакомого мечника:

– Все в мире меняется, и только любовь учителя Цзэ ко всему вычурному остается неизменной.

Линь Ян подкрался до того тихо и незаметно, что Цзэ Сюлань даже потоки его духовной энергии уловить не сумел. Или же он их специально скрыл?

– Все в мире меняется, а у старейшины Линя манер не прибавляется.

– Я заварил чая, нужно доесть пирог. Ты идешь?

После совместного чаепития заклинатели вновь вернулись в кабинет Цзэ Сюланя. Хозяину Туманного склона не нравилось находиться в чьей-то компании так долго, но учитывая то, что во время разборок в Лихани они провели много дней и ночей бок о бок, Цзэ Сюлань был куда терпимее к мечнику, чем к кому-либо еще. Ему даже удалось расслабиться с книжкой в руках в кресле-качалке. Этот предмет интерьера не был распространен в этом мире. А может, его и вообще еще не существовало, но замечательные ученики с низины Послушания буквально за день совместными усилиями смогли смастерить по чертежам мастера Цзэ и под его чутким руководством замечательное крепкое кресло, которое Цзэ Сюлань тут же забрал к себе на склон. И теперь, зимними вечерами, когда сидеть в беседке посреди озера было не очень приятно, он проводил время в нем, медленно раскачиваясь.

Линь Ян явно был заинтересован необычным атрибутом мебели, но ничего вслух не высказал. Он расположился на тахте с книгой «О добродетели» и украдкой поглядывал на хозяина Туманного склона. Тот, разомлевший у теплой жаровни после нескольких часов на улице, клевал носом, но все равно упорно перелистывал страницы с завидной скоростью, пока окончательно не уснул.

Выждав некоторое время и убедившись, что Цзэ Сюлань собирается спать, а не выслеживать призрака, Линь Ян накинул на того мятое одеяло, что все так же лежало на уголке тахты, и вытянул из рук книгу. Как же часто подобная ситуация происходила в прошлом. Вэнь Цзянси очень часто засыпал за чтением, не желая сдаваться до последнего. Пару раз Линь Ян откладывал книгу, не оставив закладку, но утром получал нагоняй. Усвоив урок, он больше не смел просто захлопнуть книгу, не оставив никакой бумажки внутри. Положив в качестве закладки исписанный листок, Линь Ян отложил книгу на стол. Он, не желая особо копаться в чужих записях, пробежался взглядом по непонятным закорючкам и чертежам. Почерк Цзэ Сюланя был до того неразборчивым и безобразным, что Линь Ян решил, будто это написано на незнакомом ему языке. Немного поразмыслив, мужчина задул последние свечи.

Ночь опустилась на комнату, словно темная вуаль, покрывая ее молчаливые стены. Линь Ян с нескрываемой печалью взглянул на уснувшего в кресле мужчину, чьи черты каждый раз бередили раны прошлого. Они все же были разными. Вэнь Цзянси никогда бы не довел свою комнату до такого бедственного состояния. Он был прилежен и весьма аккуратен. У него был красивый почерк. Он больше улыбался, охотнее сходился с людьми и не был настолько… едким?

Глубокая тоска окутала Линь Яна, словно волны моря, разбивающиеся о берег. Он вышел на улицу, стремясь привести в порядок свои мысли и успокоить сердце.

В холодном воздухе витали ароматы свежести и мороза. Стояла звенящая тишина. Казалось, на многие ли нет никого поблизости. Озеро Ледяной Скорби, лишенное туманов на зиму, черным густым дегтем замерло вокруг поместья.

Линь Ян шел мимо старых павильонов, пока не дошел до воды. Он остановился, взглянув на бархатное небо, усыпанное звездами, словно жемчужинами. Их холодный свет утешающе гладил черные воды, но они были слишком далеки, чтобы унять ледяную скорбь.