Никогда не недооценивайте силу теплоты – прямо в эту секунду и когда мы будем умирать. В частности, есть два типа теплоты, которые нас смягчают и делают нас более достойными, любящими существами. Один – это тепло доброты и расширение своих границ до других людей, когда мы думаем о них, а не остаемся полностью сконцентрированными на себе. Другая теплота – это преданность: любовь к своим учителям, тем, которые показали нам истину. Оба вида приходят из теплоты нашего сердца. Оба делают нашу жизнь глубоко осмысленной. Оба стирают границы между нами и другими.
Тепло доброты к другим легко понять, и в целом она не противоречива. Мы можем чувствовать, что поглощены нашим собственным эго, но все же хотим близости с другими. Мы хотим стереть эти границы и чувствовать, как нежность и забота исходят от нас. Мы стремимся пробудить сочувственное сердце бодхичитты и развить его.
К счастью для всех нас, определенные поучения и практики могут нам помочь это сделать. Например, такая практика, как тонглен, поддерживает развитие бодхичитты[11]. На протяжении веков обычных, запутанных людей, таких как мы с вами, привлекали такие поучения и практики, и эти люди посвящали время и прикладывали усилия, чтобы сделать их органичной частью своих действий, слов и мыслей. В их действиях проявлялись забота и неравнодушие. В их речи проявлялись отсутствие агрессии и чистосердечие. Даже их умы более естественно тяготели к мыслям о благе других. Они раскрыли качества, которыми всегда обладали, качества, которые наши по праву рождения.
Это описание, конечно, идеалистично. Но все мы можем двигаться в этом направлении, по мере того как наша искренняя забота о благополучии других существ растет. На удивление много людей тренируется точно так же – с частыми неудачами, учась на своих ошибках и продолжая идти вперед, шаг за шагом, дюйм за дюймом, чтобы раскрыть теплоту бодхичитты.
В какой степени открыты наши сердца в жизни, так же они будут открыты и в смерти. Таким образом, когда мы будем проходить через бардо умирания и дальше, мы автоматически будем думать о других. Наше сердце, вместо того чтобы сжиматься в бардо, будет расширяться. Нас, возможно, захватит страх, и мы захотим уйти в себя, но затем, благодаря нашей предшествующей практике, мы естественным образом выйдем из штопора. Мы осмотримся, чтобы узнать, кто там с нами рядом, и мы удивимся, через что они проходят.
Поскольку позитивное состояние ума так важно во время умирания и в бардо, это чистосердечие по отношению к другим будет способствовать спокойному и позитивному путешествию. Оно создаст идеальные причины и условия для пробуждения в любой точке промежуточной стадии между смертью и рождением.
В отличие от тепла доброты, даже подумать о теплоте преданности учителю может оказаться неожиданно сложным для многих из нас, не говоря о том, чтобы принять ее. Для некоторых людей простое слово «преданность» может быть беспокоящим, в особенности когда оно связано с духовными учителями. И все потому, что в наше время слишком многие учителя буквально навредили своим ученикам и предали их доверие. И тем не менее поверьте мне, что преданность настоящему учителю, который заботится только о вашей пользе, волшебно. Если процитировать Дзогчена Понлопа Ринпоче, это «ключ, который открывает дверь к наиболее глубоким переживаниям ума»[12].
Иногда мы удачливы настолько, чтобы встретить людей, которые, похоже, живут полностью в настоящем, людей, которые находят глубокий отклик в открытости нашего собственного естества. Я встречала достаточно таких людей, чтобы знать, что даже мысли о них связывают меня с открытым осознаванием, с пробужденной природой, доступной всем, но, однако, распознаваемой лишь малой частью людей.
Такое распознавание нашей природы драгоценно и чудесно. Я часто слышала, что то, что мы ищем, уже наше. В конце концов, есть только один учитель: истинная природа ума. Когда я обращаюсь к нему, это переживается как связь с моим глубочайшим потенциалом. Вот почему я чувствую безграничную благодарность всем учителям, кто познакомил меня с природой ума и святостью мира и его обитателей. Настоящая преданность, как мне кажется, это чистосердечное восприятие того, каким все является.
Когда я встретила медведя в лесу и начала повторять ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, я не призывала какое-то внешнее божество для моего спасения, но скорее создавала связь с сочувственным благословением, которое всегда доступно и медведю, и мне. Так что сейчас ли, или после смерти я знаю, что призывание моих учителей или форм мудрости, таких как Кван Йин или Авалокитешвара, действительно открывает меня для источника благословения, не отделимого от моей изначальной природы. Оно открывает меня той части моей природы за пределами склонностей или клеша – или какой угодно эгоцентричности.
Это, без сомнения, проникновенный, искренний связный опыт. Для меня это опыт преданности. Преданность – это не безумное обожание или идеализация конкретного человека. Хотя она и связана с памятью о конкретных учителях и о том, что они мне показали. Когда я шла по доске в этом эксперименте в виртуальной реальности, именно преданность позволила мне «прыгнуть». После долгого периода ужаса я подумала о Трунгпе Ринпоче и услышала его неповторимый высокий голос: «Ты сможешь это сделать». И это все, что понадобилось, чтобы я обратилась к врожденной смелости.
Я знаю, что и сейчас, и в бардо теплота – это ключ. Думать о благополучии других и открывать свое сердце благословению учителей – я полагаюсь на эти два чудесных метода.