Во время утреннего перерыва Златовласка заметила, что все остальные ведут себя как-то странно. Смотрят на нее так, будто она является кем-то особенным. Словно они уверены в том, что она знает, что делает.

Она не понимала почему. Если они узнают, что у нее происходит на самом деле, они все ее возненавидят. Ей очень повезло, что Медвежонок оказал ей столько дополнительной помощи. Вот только из-за внезапного интереса к ней Большого Злого Волка подступала дурнота. А что, если ему на самом деле не нравится ее письмо? Или дело… в чем-то другом? Златовласка дрожала. Но ведь Медвежонок не пригласил бы его на эту конференцию, будь Волк злодеем, верно?

Когда все вернулись в аудиторию, Златовласка увидела Поросенка, которого уже давно не замечала. Морда у него была на удивление довольная. С чего бы это вдруг?

А вот Большого Злого Волка нигде не было видно.

Медвежонок смотрел на Поросенка и говорил:

– …Большой Злой Волк давно искупил вину перед обществом. Не было никаких причин рассказывать директору нашей конференции о его… прошлом.

Поросенок фыркнул.

– Если бы речь шла о паре медведей, которых он жестоко убил, ты бы вряд ли сейчас чувствовал себя в безопасности, когда он тут разгуливает. Ты слышал, как он хвастался, что ест свиней! О чем ты думал, когда приглашал его на этот семинар, зная, что я буду здесь?

Златовласка похолодела. Большой Злой Волк – убийца?

Медвежонок сложил лапы на груди.

– Я совершенно уверен, что он исправился. Он стал уважаемым литературным агентом и уж точно не представляет никакой опасности для кого-либо на этой конференции.

– Посмотрим, согласятся ли с твоим мнением организаторы, – фыркнул свин.

– Если согласятся, то я выскажу им все, что об этом думаю, – Медвежонок яростно распахнул ноутбук. – Что ж, к сожалению, мы потратили немало времени на эту глупость. Переходим к следующему шагу метода снежинки.

По залу пробежал взволнованный шепоток.

Златовласка задумалась, не стоит ли ей отказаться от обеда с Волком.

– Вы все написали первые два абзаца в своем одностраничном синопсисе, и это было легко, не так ли? – сказал Медвежонок. – Не так тоскливо, как вы могли подумать, потому что вы были сосредоточены на катастрофах. Сегодня вечером дома вам предстоит закончить синопсис. Но пока давайте займемся вашими персонажами.

– Разве это не то, чем мы занимались вчера? – недоуменно спросила миссис Хаббард.

– Используя метод снежинки, мы чередуем задачи. Работаем над сюжетом, затем над персонажами, потом возвращаемся к сюжету, потом к персонажам, каждый раз углубляясь. Вчера, когда мы занимались третьим шагом снежинки, вопрос был изучен достаточно поверхностно. Имена, цели, амбиции, ценности – все подобное, а вот сегодня мы собираемся оказаться прямо в шкуре ваших героев.

Медвежонок остановился, чтобы отпить воды из бутылки на столе.

Златовласка открыла ноутбук, чтобы делать заметки. Она с нетерпением ждала следующего шага. Она любила художественную литературу, в которой упор делается на персонажей. Ее любимые авторы глубоко погружаются в психику своих героев. Скорее всего, Медвежонок мало чему мог научить ее в этом плане, но она могла бы подцепить пару мыслишек. Возможно, это ее шанс показать себя и удивить присутствующих своими потрясающими познаниями в этом предмете.

– Кто хочет побыть добровольцем? – спросил Медвежонок.

Златовласка ничего не сказала. Она бы с удовольствием получила больше помощи по своим персонажам, но не хотела перетягивать все внимание на себя.

Поросенок поднял правое переднее копыто.

– Мне не нужна помощь по моим персонажам, потому что они основаны на реальных прототипах, включая очень высокопоставленного руководителя-свинью. Но я хотел бы нанять кого-нибудь, кто поможет мне с моей рукописью. Я готов заплатить за эти труды большие деньги. – Он бросил взгляд на Златовласку.

Морда Медвежонка заметно напряглась.

– Если… кто-нибудь заинтересовался предложением Поросенка, то, пожалуйста, подойдите к нему после занятий. В данный момент я хотел бы сосредоточиться на разработке вымышленных персонажей. Кто хочет поучаствовать?

Миссис Хаббард подняла руку и сказала:

– Я страсть как хочу услышать больше о той истории, которую пишет Златовласка. Она выглядит крайне интригующе.

По залу пронесся шелест поддерживающего шепота.

– Ну что тут можно сказать, аудитория сделала свой выбор. Златовласка, прошу, подойди ко мне, – улыбнулся Медвежонок.

Златовласка почувствовала легкую слабость в ногах, но повиновалась, подошла и села около стола. И внезапно подумала: а в порядке ли ее волосы?

– Расскажи мне про Дирка Стила, героя твоей истории, – попросил преподаватель. – Он совершает очень смелый поступок, прыгая с парашютом на территорию нацистов, чтобы взорвать место, которое наверняка усиленно охраняется. Зачем он это делает?

– Я… – Златовласка не хотела говорить, что не знает его мотивов. Ее они не особо волновали. – Ну… он ненавидит нацистов.

– В сорок четвертом все американцы ненавидели нацистов, – отметил Медвежонок. – Но именно Дирка я вижу спускающимся на парашюте во французскую деревню в темноте ночи с вещмешком, набитым взрывчаткой. Вполне возможно, что его убьют при выполнении этой миссии. Почему же он вызвался на столь опасное задание?

Златовласка просто начала говорить первое, что приходило в голову. Она потратила десять минут на то, чтобы объяснить, как Дирк рос в очень суровом районе Бронкса. Он был маленьким и слабым, из-за чего старшие мальчишки часто издевались над ним. Это научило его быть жестким и давать отпор. Теперь, когда он стал взрослым мужчиной, большим и сильным, он больше никого не боялся.

Лучшим другом Дирка был еврейский мальчик по имени Бенни. Дядя Бенни жил в Берлине, и его магазин был разрушен нацистами во время «Хрустальной ночи»[9]. Бенни не знал, жив его дядя или мертв. Дирк вызвался на эту миссию, потому что знал, что в Европе миллионы таких людей, как дядя Бенни. И он хотел внести свой вклад в победу над нацистами. Дирк никого не боялся.

Медвежонок спросил о семье Дирка.

Златовласка объяснила, что у него было несколько братьев, а свою семью он так и не завел.

– А как насчет девушки? – спросил Медвежонок. – У такого большого красивого парня, как Дирк, ведь должна быть возлюбленная, разве не так?

Златовласка не думала об этом, поэтому ей пришлось придумывать на ходу.

– Ну… была, но они расстались за месяц до миссии, потому что Дирк, гм, подрался в баре с моряками, и один из них был братом его девушки.

Медвежонок покачал головой.

– Герой находится в стадии подготовки к важнейшей миссии, а за месяц до этого попадает в драку в баре? Это точно не назвать признаком большого ума.

– Он очень предан своему делу! – вспылила Златовласка. – Матросы приставали к его другу Бенни, и поэтому Дирк отправил их всех в больницу.

Медвежонок сказал:

– Похоже, у Дирка ярко выраженный менталитет защитника.

– Да, он очень заботливый.

– Но он сломает лодыжку, когда приземлится в саду. Тогда о нем будет заботиться и защищать женщина. Как он будет к этому относиться?

Златовласка несколько секунд думала, затем высказала пару идей о душевных конфликтах Дирка и о том, как он начнет раздражаться после нескольких дней заточения в подвале дома Элизы.

– И вот почему он оказался в гостиной, когда Анри пришел охаживать Элизу!

– Это очень хорошо! – резюмировал Медвежонок.

Златовласка откинулась на спинку стула, думая, что она справилась очень достойно. Этот метод снежинки заставлял ее думать о вещах, которые она еще толком не успела проработать, но он хорошо заполнял пробелы в ее истории, делая ее более цельной. Каждый раз, когда Медвежонок задавал вопрос, она могла легко придумать что-то на ходу, чтобы ответить на него в тот же момент. Она была очень довольна тем, что настолько талантлива.

– А теперь расскажи мне об Анри, – попросил Медвежонок.

Златовласка пожала плечами.

– Ну, тут особо нечего сказать. Он злодей. Он пытается ухлестывать за Элизой и угрожает рассказать нацистам о ее дочери, если она не… э-э… ну, вы знаете.

Она не была уверена, достаточно ли Медвежонок взрослый, чтобы знать о мужчинах и женщинах в постели.

– Похоже, Анри не очень приятный человек, – отметил Медвежонок.

– Может, мы лучше поговорим об Элизе и Моник? – сказала Златовласка. – Я думаю, Анри мы уделили достаточно внимания. Я же говорила, что он не так уж и важен.

– Но он главный злодей в твоей истории, по крайней мере, в ее начале.

– Злодеи не важны. Мне не нравится Анри, и я уверена, что говорить о нем – пустая трата времени. Его в любом случае убьют в конце первого акта.

– Злодеи очень важны, – сказал Медвежонок. – Мой отец много лет назад опубликовал очень известную книгу, которая концентрировалась на антагонисте. За основу он взял реальный случай. Когда я был еще совсем детенышем, в наш дом ворвался человеческий ребенок, девочка. Она поела нашей каши, сломала мебель в родительской спальне и фактически спала в моей кровати, когда мы вернулись домой. Когда родители подняли шум, она оказала сопротивление аресту и сбежала в неизвестном направлении. Очевидно, что она была жуткой, ужасной, эта девочка, но именно благодаря ей история получилась настолько живой и захватывающей.

Златовласке стало так жарко, что казалось, еще чуть-чуть и ее щеки вспыхнут красным пламенем.

– Это… кошмарно. Но если бы вы знали прошлое этой девочки, то, быть может, поняли бы ее лучше. Возможно, у нее было тяжелое детство. Вдруг она потерялась в лесу. Или даже голодала. А может, до ужаса боялась медведей. Могло быть… множество причин, по которым она сделала то, что сделала.

Медвежонок нахмурился.

– Пфф! Она ведь должна была сесть в тюрьму.

Златовласка сильно покраснела и отчаянно захотела выбежать из аудитории, но тогда это вызвало бы подозрения. Она не могла вынести и мысли о том, что другие слушатели догадаются, о какой именно девочке идет сейчас речь.

– Я не думаю, что в книге Папы-Медведя хорошо изображена антагонистка. Ему следовало бы больше думать о мотивах девочки, не так ли?

– Что ж… Думаю, да, – замялся Медвежонок. – Но, по крайней мере, Папа-Медведь не убил злодея в самом начале истории. Если ты ищешь оправдания злодею из реальной жизни, то почему бы тебе тогда не вложить больше труда в своего вымышленного?

– Да, конечно, это как раз то, о чем я думала… это именно то, что я собиралась сказать. – Златовласка поняла, что перешла на невнятное бормотание.

– Хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты относилась к злодею с тем же уважением, с каким ты относишься к героине, – предложил Медвежонок. – Давай укрепим твою историю. Сейчас она довольно слабая.

– Слабая? – Златовласка замерла, а сердце как будто пропустило удар. Это неправда, ведь так? Все же говорили ей, что у нее отличная история. – Что ты сейчас имеешь в виду?

– Сила твоей истории определяется силой злодея, – ответил он. – Сильный злодей – сильная история. Слабый злодей – слабая история. А твой очень слабый.

– Нацисты – вот мой злодей, – процедила Златовласка.

– Чушь. Нацисты абстрактны. Я не могу увидеть миллион нацистов. Но могу – лысого толстого французского коллаборациониста, который хочет затащить твою героиню в постель. Но сейчас он слаб и скучен. Ты сделала его непривлекательным и настолько глупым, что ему даже не хватает ума выжить под конец первого акта.

Златовласка не знала, что и думать.

– Ты же сказал, что это хорошо.

– Это стало хорошим ходом для твоей героини. Это заставило ее вовлечься в историю целиком. Но для накаливания атмосферы это был плохой ход, поскольку история потеряла антигероя.

– Почему ты ничего не сказал, раз это так ужасно?

– Потому что это не ужасно. В твоей истории есть что любить, вот только твой слабый злодей портит всю картину. И теперь настало время сделать его сильнее.

– Но… как? Что мне нужно предпринять для этого?

– Я хочу, чтобы ты влезла в шкуру Анри. Выясни, что им движет. У каждого есть тайная история, которую никто не знает. Я хочу узнать тайную историю твоего антигероя. Я хочу понять, почему он поступает так, как он поступает. Тебе необходимо посвятить нас всех в тайную историю Анри – в сюжет, где он является главным героем. И в момент, когда ты это сделаешь, мы сможем вернуться и заново пройти предыдущие шаги.

– Но мы вложили столько труда!

Медвежонок уже не скрывал раздражения.

– Закрой глаза и представь, что ты – это и есть Анри. В сорок четвертом ты был среднего возраста. Следовательно, родился примерно в тысяча девятисотом. В нормандской деревушке. Поведай нам свою тайную историю.

Мысли Златовласки лихорадочно метались.

– Что ж… я была, то есть я был невысоким и пухлым в детстве. Другие дети дразнили меня из-за этого. Когда я повзрослел, то стать большим и сильным, как парни вроде Дирка, у меня не получилось, поэтому пришлось развивать мозги. Я научился стравливать своих врагов друг с другом.

– Приведи мне пример того, как ты это делал, Анри, – попросил Медвежонок.

– В старшей школе было двое юношей – Шарль и Мишель, которые часто дразнили меня, – продолжила Златовласка. – Они были красивы и популярны, их все любили. Как-то раз я отправил Шарлю любовное письмо, которое якобы было написано девушкой Мишеля. Дурачок Шарль принял письмо за чистую монету и попытался соблазнить подругу своего друга. Мишель узнал об этом, и у них случилась крупная драка. В итоге Мишель потерял глаз, а Шарль был вынужден покинуть город и пойти в армию.

– Ты воевал на Первой мировой войне, я правильно понимаю? – спросил Медвежонок.

– Я пошел в армию, как только дорос до нужного возраста, но у меня было плохое зрение, из-за этого я не мог стрелять, поэтому пошел работать армейским поваром. Мне всегда было стыдно, что я не могу сражаться за свою страну.

– Как же разворачивались события после войны? – прищурился Медвежонок. – Все было очень плохо, да?

Златовласка кивнула.

– Да, в деревню пришла эпидемия «испанки»[10]. Затем наступили ужасные времена, все остались без гроша. Я нашел работу, став бухгалтером в преступной организации.

Златовласка в красках выплеснула длинную историю о том, как Анри выживал в послевоенной Франции. Он женился на некрасивой женщине из-за ее беременности от него. Анри пережил Великую депрессию, но потерял и ребенка, и жену в автокатастрофе. Гангстера, на которого он работал, ненавидела вся округа, и так он нажил много врагов среди честных людей.

– Потом пришли нацисты, и я понял, что с ними невозможно бороться. Сопротивление было неорганизованным и безрассудным. Мне пришлось делать то, что говорили гитлеровцы, иначе они бы убили меня. Все в нашей деревушке меня презирали, но был один-единственный человек, который никогда не относился ко мне плохо

– И кто это был?

– Девочка. Ее звали Моник. Дочка Элизы.

– Что такого сделала Моник, что заставило тебя почувствовать себя особенным?

– Каждое утро малышка приносила мне цветы и оставляла их на моем пороге.

Златовласка все еще держала глаза закрытыми и уже видела эту картину – крошка Моник ранним утром крадется к двери Анри с охапкой роз.

– И она всегда улыбалась мне. Никто другой мне никогда не улыбался. Я подумал, что ее мать, должно быть, очень добрая женщина, раз у нее растет такая замечательная дочь.

– Позволь спросить тебя, Анри, ты когда-нибудь решился бы причинить боль малышке? – спросил Медвежонок. – Ты бы смог отдать ее в руки нацистам?

– Я бы лучше… Я бы, скорее, умер.

Златовласка вздрогнула и открыла глаза. По ее щекам катились слезы. На несколько мгновений она почувствовала себя Анри. Это чувство должно было быть неприятным, ведь он злодей, и она должна его ненавидеть за это. Но еще она смогла ощутить его боль, его привязанность к Моник, и это пробудило в ней немного светлых чувств к нему. Противоречивые эмоции раздирали ее изнутри. Она понимала, что невозможно кого-то любить и презирать одновременно, но именно такие чувства она испытывала к Анри в этот момент.

Медвежонок взглянул на часы.

– Почти полдень. Остались ли какие-нибудь последние комментарии перед тем, как мы прервемся на обед?

Поросенок громко фыркнул.

– Я думаю, ты сейчас просто уничтожила своего злодея, Златовласка. Превратила его в глупого сентиментального неженку. Однако тебе необязательно принимать мои слова на веру. Ты обедаешь с Большим Злым Волком, и я уверен, он рассмеется тебе в лицо и скажет, что Анри – худший злодей в истории художественной литературы.

Прозвенел звонок, возвещающий о начале обеденного перерыва.

Все встали и поспешили выйти.

Златовласка сидела с закрытыми глазами, надеясь расспросить Медвежонка, когда все уйдут из аудитории.

Но когда шум стих, она открыла глаза и обнаружила, что в аудитории никого нет.

И теперь ей придется столкнуться с Большим Злым Волком и рассказать ему о своем глупом сентиментальном злодее. Это был худший день в ее жизни.