Златовласка направилась к столовой, надеясь найти тихое местечко в углу, где она могла бы пообедать в тишине и покое, не привлекая внимания Большого Злого Волка.

Но стоило ей оказаться напротив нужной двери, она почувствовала, как мохнатая лапа касается ее плеча.

– Боже! – обернулась она.

Большой Злой Волк усмехнулся.

– Я всюду искал тебя, блондиночка. Поехали пообедаем. Я голодный.

– По… ехали.

Только Златовласка хотела сказать, что предпочла бы поесть в столовой. И никуда не хочет ехать с осужденным убийцей. Но почему-то не смогла вымолвить ни единого слова.

– Мы обедаем в барбекю-хаусе «Барби», – сказал Волк. – Уже успела забыть? У нас, вообще-то, забронирован столик. Если не явимся через пятнадцать минут, бронь отменят, так что нам стоит поторопиться.

– Ага… ну ладно.

Она покорно последовала за Большим Злым Волком через толпу по дорожке мимо кофейни на парковку к его машине. Ее живот скрутило от страха, однако она распахнула дверцу и села. Волк водил черный арендованный «Линкольн» – длинный, блестящий автомобиль с кожаным салоном и мощным кондиционером.

Большой Злой Волк протянул Златовласке смартфон и попросил ее найти адрес ресторана в навигаторе.

Она почувствовала, как холодный пот выступил по всему ее телу. Она действительно это сделала – уехала из конференц-центра с совершенно незнакомым животным, осужденным за убийство. Волком, который небрежно говорил о поедании людей.

Но почему? Просто потому, что он крупный литературный агент? Потому что она слишком вежлива, чтобы отказать ему? Не может сказать «нет»? И почему только она не может научиться быть немного более уверенной в себе?

Златовласка осторожно полезла в сумку и нащупала внутри перцовый баллончик. Она прошла курс по самообороне всего несколько недель назад. Если он попытается на нее броситься, она брызнет ему добрую порцию спрея прямо в глаза, а после будет звать на помощь.

Всю дорогу Большой Злой Волк жаловался ей на редактора, позвонившего ему во время перерыва, чтобы пересмотреть пункт об отказе от конкуренции для автора, который работал с двумя разными издательствами одновременно и еще делал какую-то работу на стороне. Он очень сердился и оскалил зубы, когда сказал, что некоторые редакторы не годятся ни на что, кроме походов на обед длительностью в три-четыре часа.

Пока они ехали к барбекю-хаусу, Златовласку все больше и больше охватывал страх. Поросенок был прав, и это становилось все более и более ясным. Большой Злой Волк был жестким, дерзким и вполне опасным типом. Он собирался спросить о ее персонажах, и ей придется сказать ему, что она превратила Анри в размазню.

Может ли она превратить Анри обратно в плоского злодея?

Нет, уже не сможет. Медвежонок прав. Великие злодеи должны быть трехмерными. Она уже наделила Анри тремя измерениями и не собиралась возвращаться к тому, что было в начале.

Может ли она исказить правду и сказать Волку то, что он хочет услышать?

Нет, никогда. Большой Злой Волк будет в ярости, если он возьмет ее в качестве клиента, а потом узнает, что она солгала ему.

Ему не понравится ее злодей, и ей придется ему об этом рассказать. Впервые в жизни Златовласке придется постоять за себя. Ей нравилось, кем становится ее антигерой, и если Большому Злому Волку это не по душе, то не быть ему ее литературным агентом.

– Приехали, вот он, – Златовласка указала на барбекю-хаус. Выглядел тот просто великолепно. – Ты сказал, что это небольшая забегаловка в не самом приятном районе.

Морда Волка растянулась в широченной улыбке.

– Не хотел, чтобы ты разочаровывалась. У него в Сети отличные отзывы, так что я ожидаю, что он будет фантастическим. И не беспокойся, обед за мой счет. Деловые расходы.

Златовласка не знала, что ответить, поэтому ограничилась простым «спасибо». Но она знала, что он точно возненавидит ее, когда узнает, что оплатил трапезу клиентке, которая не оправдает его ожиданий.

Пять минут спустя они были в ресторане. Спутник Златовласки заказал свиные ребрышки.

– Чем сырее, тем лучше, – сказал он официанту.

– А мне, пожалуйста, хорошо прожаренные, – сказала Златовласка.

Официант принял заказ и откланялся. Большой Злой Волк пристально посмотрел на Златовласку.

– Медвежонок написал, что помог тебе поработать над персонажами перед обедом. Введи меня в курс дела. Мне нравится твоя история, но именно герои продают книгу редактору.

Златовласка почувствовала, как ее сердце бешено бьется в грудной клетке.

– Не знаю даже, с чего начать.

– Начни с твоей героини.

– Мы не так уж много говорили об Элизе.

– Ну и хорошо, в этом ведь нет надобности. Ты, наверное, лет десять посвятила мыслям об Элизе. Готов поклясться, что она очень похожа на тебя, и ты знаешь ее досконально.

Златовласка кивнула.

– Поэтому мы говорили о моем герое Дирке Стиле.

Большой Злой Волк кивнул.

– Чего он больше всего боится?

– Он ничего не боится.

– Все чего-то боятся.

– А чего боишься ты?

Вопрос явно застал Волка врасплох – он вдруг стал выглядеть затравленным. Но потом тряхнул головой и одарил Златовласку своей обычной хищной ухмылкой.

– Хорошая попытка, блондиночка, но давай вернемся к твоему роману. Я хочу узнать побольше о Дирке. Так чего он боится?

Златовласка потратила несколько минут, рассказывая историю о том, как Дирка укусила крыса, когда он был совсем маленьким, и теперь он боится крыс.

Большой Злой Волк ничего на это не сказал.

Златовласка подумала, что он выглядит довольно разочарованным, но понять выражение волчьей морды было гораздо сложнее, чем прочитать эмоции на человеческом лице.

К счастью, официант принес им еду, и они оба принялись утолять голод.

У Волка, как ни странно, оказались прекрасные манеры. Златовласка думала, что он будет есть как собака, жадно кусать и громко чавкать, но он ел с отточенным изяществом бостонской элиты. И спросил Златовласку, кем она видит себя в будущем.

– Я просто… хочу стать автором бестселлеров. Хочу, чтобы люди знали мое имя.

Большой Злой Волк кивнул.

– Звучит как песня из фильма «Слава»[11].

– Наверное, это глупо, – сказала Златовласка, и ее щеки тут же вспыхнули красным.

– Нет-нет, вовсе нет, – сказал Волк. – Для большинства людей основными движущими силами остаются власть, деньги, секс или тщеславие. Лично мной движет именно последнее. Хочу, чтобы лет через десять люди, услышав мое имя, думали: «Он лучший в мире литературный агент».

– Ты добьешься своего, – сказала Златовласка. – Разве есть преграды?

Большой Злой Волк в мгновение ока погрустнел настолько, что Златовласка была готова заплакать.

– Что-то не так? – спросила она.

Волк неистово замотал головой.

– Мы отвлекаемся от темы. Расскажи мне о своем злодее, об этом Анри. Что движет им?

Златовласка почувствовала легкое головокружение. Ему явно придется не по вкусу ее творческое решение. Напомнив себе, что это исключительно его проблема, она начала рассказ про жизнь Анри. Про его трудное детство. Про притеснения со стороны школьных хулиганов. Про разочарование от того, что он не был настоящим солдатом во время Первой мировой. Про его жену и ребенка, которых он потерял в Великую депрессию, и про ту пустоту, что поглотила его после их кончины. Про стыд за сотрудничество с нацистами, про одиночество среди презирающих его жителей деревушки. Про то, как сильно он полюбил малышку Моник, дочку Элизы. Единственную на всем белом свете, кто относился к нему как к человеку.

Златовласка все время смотрела на свою тарелку, боясь встретиться глазами со Злым Волком.

Когда она закончила, за столом воцарилась мертвая тишина.

Златовласка подняла глаза и посмотрела на собеседника.

Тот выглядел мрачным.

– Опять что-то не так? – Златовласке казалось, что ей не хватает воздуха.

Поросенок был прав. Ему не понравилось.

– Это полностью изменит твою историю, – сказал Большой Злой Волк. – Ты ведь понимаешь это, да?

Сердце Златовласки бешено колотилось.

– Если тебе это не по душе, извини, что я напрасно потратила твое время. Но мое нутро говорит мне, что это правильное направление, и я не собираюсь… – она с шумом втянула воздух, – я не собираюсь его менять.

Большой Злой Волк прищурился.

Златовласке захотелось умереть.

– Могу я объяснить, прежде чем ты прогонишь меня? Медвежонок заставил меня поставить себя на место Анри. Поэтому я спросила себя, как же он может каждое утро смотреть на себя в зеркало и не застрелиться при этом. И до меня дошло, что каждый, даже самый ужасный злодей, представляет себя героем своей истории. И как только я это сделала, то увидела, что Анри – некто больший, чем просто злодей. Медвежонок был прав, а я ошибалась. Так что не пытайся изменить мое мнение. И я… я сама заплачу за свой обед.

Из глаз Большого Злого Волка внезапно потекли слезы.

Это так поразило Златовласку, что она совершенно растерялась.

– Мне нравится, что ты сделала с Анри. – Волк провел тыльной стороной лапы по глазам. – Ты не можешь себе представить, каково это – быть злодеем, которого все вокруг ненавидят.

Вот только Златовласка могла себе это представить. Ей очень повезло, что Папа-Медведь не знал, кем была девочка из его романа. Она положила руку на лапу Большого Злого Волка и нежно похлопала по ней.

– Я, наверное, не тот человек, который внимательно смотрит новости, – сказала она. – Но я правильно понимаю, что тебя когда-то обвиняли в… убийстве?

– В двойном убийстве, – ответил он. – Это было много лет назад. Я этого не делал, но попробуй расскажи об этом кому-нибудь, чтобы в это еще и поверили. Мой дядюшка был известным убийцей. Ты, должно быть, слышала о бабушке Красной Шапочки?

– О боже мой!

Златовласка выросла, слушая историю о Красной Шапочке и Волке, который съел ее бабушку и чуть не сделал то же самое с внучкой. По всему телу Златовласки пробежал холодок. У нее не было слов.

– Десять лет назад меня обвинили в убийстве двух поросят, – сказал Большой Злой Волк. – Когда это произошло, я был дома, мирно спал в своей постели. Каким-то образом я проспал целые сутки кряду, что совершенно не в моих привычках. Но доказать этого я не мог, а на месте убийства были волчьи следы, которые идеально совпадали с моими. Меня осудили по косвенным уликам и отправили в тюрьму.

Златовласка смутно помнила об этом. Это было в годы учебы в университете, и убийство двух поросят каким-то злым волком тогда казалось далеким и незначительным.

Большой Злой Волк посмотрел на нее огромными глазами, полными скорби.

Златовласке хотелось плакать.

– И ты не можешь примириться с этим.

Волк покачал головой.

– Нет, не могу. Меня подставили. Я из плохой семьи с печально известным дядей, у которого точно такое же имя, как у меня. Присяжные проголосовали единодушно, полагая, что я виновен. У меня был паршивый государственный адвокат и никакого алиби. Шанса на счастливый конец у меня изначально не было.

Златовласка поверила ему. Она не могла точно сказать почему, но ощущение, что его подставили, не покидало ее.

– Медвежонок верит, что я исправился, – продолжил Волк. – Но он ошибается. Я вообще не убивал.

– Я верю тебе. Пускай ты и ведешь себя грубо, и иногда говоришь пугающие вещи, но я думаю, что это всего лишь игра. Я думаю, что ты на самом деле очень добрый и хороший волк.

В ответ Волк зарычал, распахнув пасть.

– Не смей никому рассказывать, а то редакторы перестанут меня бояться.

Златовласка рассмеялась.

– Итак, возвращаемся к твоему роману, – сказал Волк. – Ты полностью изменила злодея. Это будет иметь серьезные последствия.

– Поросенок говорит, что я уничтожила свою историю.

– Полная чушь, – фыркнул Волк. – Не обращай внимания на этого идиота с беконом вместо мозгов. Он ничего не смыслит в художественной литературе. Ты изменила свою историю, и она станет намного лучше. Правда, теперь тебе необходимо хорошенько все переосмыслить.

– Так я тебе все еще интересна? – Златовласка не могла в это поверить. – Ты выглядел сердитым, когда я разложила для тебя историю Анри.

Большой Злой Волк ухмыльнулся и наклонился к ней:

– Надеюсь, я тебя не напугал. Мне просто нужно было увидеть, из какого теста ты сделана. Мне нравятся писатели, которые могут постоять за себя и оставаться верными своим сюжетам.

– П-правда? – уставилась она на него. – Но я думала, тебе нравятся… ну, сильные злодеи.

– О да, безусловно, – ответил Большой Злой Волк. – И ведь Анри оказывается намного сильнее, чем я ожидал. То, что ты вчера говорила, было таким жалким, плоским, скучным. Злодей, который зол только потому, что ему нравится быть злым.

– Но вчера ты ничего не сказал.

– Именно поэтому я пригласил тебя на обед. Чтобы обсудить проблемы, которые я подметил. Но, похоже, тебе удалось вернуть историю в колею. Расскажи мне о ценностях Анри.

– Нет ничего важнее жизни. И нет ничего важнее чести.

– Честь? – встрепенулся Волк. – Можешь не рассказывать. Это очень большая ценность среди волков. Если совсем по-честному, для волка нет ничего важнее чести. Это наша выдающаяся культурная ценность. Не то что у людей.

– Ну, если ты когда-нибудь читал «Крестного отца», то знаешь, что для некоторых людей честь – это наивысшая ценность из всех возможных, – сказала Златовласка.

Морда Большого Злого Волка выражала огромное удивление.

– Хочешь сказать, ты читала «Крестного отца»?

– Это одна из моих любимых книг. – Златовласка покраснела. – Наверное, это плохо говорит обо мне.

– Из моих тоже. – Большой Злой Волк наклонился и внимательно посмотрел на Златовласку. – Что тебе нравится в «Крестном отце»?

– Я всегда думала о том, насколько удивительно то, как автор создал убедительного персонажа, который такой злой, но при этом мнит себя хорошим. И он хороший, только в извращенном смысле. Он помогает бедным вдовам, не требуя платы. Он восстанавливает справедливость для своих. Он оберегает парней своего района от призыва на войну. Тех из них, кто относится к нему должным образом. Вот в чем основа его процветания – честь. Без чести он был бы никем.

– Потому и история развивается, когда старший сын унижает его своим бесчестием, – подхватил Большой Злой Волк. – Как честь движет Анри в твоей истории?

– Его унижали на протяжении всей жизни. В детстве. В школе. В армии. После возвращения с войны горожане плевали ему в спину, потому что он предпочел работать на преступника. А потом Францию захватили нацисты, и он сотрудничал с ними из страха. Они тоже не уважали его, потому что он был предателем. Анри всю жизнь все унижали за то, что он был слабым, но он верит в то, что является кем-то большим.

– И в чем же заключается его амбиция?

– Он хочет, чтобы его уважали. Ему важно стать человеком чести.

– Да, это достаточно абстрактно, – сказал Большой Злой Волк. – Подходит для амбиции. Как это можно превратить в конкретную цель? Что для него значит быть человеком чести?

– Он отчаянно хочет сделать что-то великое. Что-то благородное. Что-то значительное. Способное искупить его вечное подчинение обстоятельствам.

– Это недостаточно конкретно. Что он может сделать, чтобы искупить свою жизнь бессловесной твари?

Сердце Златовласки вновь заколотилось с бешеной скоростью.

– Он может взорвать склад боеприпасов. Когда Дирк и Элиза потерпят неудачу, он может сделать это за них.

– Ого-го, вы только гляньте! – воскликнул Большой Злой Волк. – Я-то думал, ты убила Анри в конце первого акта. Почему же он жив под конец твоего романа?

– Ой, я собиралась тебе это сказать, – замялась Златовласка. – Я решила, что не смогу убить его в конце первого акта.

– Давай новое содержание в один абзац, и чтоб там было три хороших, основательных, поразительных катастрофы.

Златовласка достала ноутбук и раскрыла его.

– На самом деле все это настолько ново, что я ничего еще не записала. Могу я одновременно печатать и говорить?

Большой Злой Волк кивнул.

– Как тебе будет удобно.

Златовласка сделала копию файла с кратким содержанием, а затем принялась за его переделку.

– Элиза Ренуар – молодая вдова, живущая в оккупированной нацистами Франции. Дирк Стил – американский диверсант, который спускается на парашюте в ее сад и ломает ногу за три недели до высадки союзников в Нормандии. Элиза заботится о Дирке в течение недели, но затем Анри, ее нежеланный ухажер, обнаруживает их и угрожает сдать Дирка властям в случае, если Элиза не согласится выйти за него замуж. Элиза отправляет свою дочь Моник в отдаленную деревню на несколько недель, планируя приехать к ней после того, как поможет Дирку взорвать склад, но девочку захватывают нацисты, намереваясь отправить ее в лагерь смерти. Элиза присоединяется к Сопротивлению и убеждает Анри помочь ей и Дирку устроить засаду на грузовик, везущий Моник. В ходе стычки Дирк получает смертельное ранение. Дирк и Элиза ведут грузовик на склад боеприпасов, то и дело избавляясь от преследования нацистами, и взрывают склад за день до начала высадки союзников.

Волк не смог удержаться от улыбки.

– Мне нравится. Это куда более сильная история. В этой версии Элиза присоединяется к Сопротивлению. Что же вдруг произошло? Раньше она боялась даже подумать об этом.

– Ей стало понятно, что жизнь в страхе приведет ее лишь к катастрофе, поэтому решила попробовать жить смело в надежде, что ей удастся победить.

– Да! – крикнул Большой Злой Волк. Он вскочил и начал плясать, вскидывая лапы. – Тачдаун!

Остальные обедающие с непониманием уставились на него и Златовласку.

Она подумала, что ей абсолютно наплевать на их взгляды. Случилось нечто важное. Златовласка не совсем понимала, что именно, но, похоже, это был грандиозный шаг вперед.

Большой Злой Волк сел на место.

– Я думаю, ты только что нашла моральную предпосылку для своей истории.

– Что нашла? – сказала Златовласка, чувствуя себя слегка оскорбленной. – Я не хочу, чтобы у меня вышла какая-то дешевая морализаторская брехня.

– Конечно нет, – сказал он. – Но у каждой хорошей истории есть моральная предпосылка. Ты можешь прочитать об этом в книге «Моральная предпосылка» Стэна Уильямса. Ее основная идея заключается в том, что в первой половине истории главный герой живет по ложной моральной предпосылке, а затем пожинает плоды такой жизни.

– Значит, ложная моральная предпосылка Элизы заключается в том, что…

– …что она должна жить в страхе, чтобы быть в безопасности, – закончил Волк.

– Но жизнь в страхе не сулит ничего, кроме катастрофы.

Волк кивнул.

– И в результате второй катастрофы – прямо в середине повествования – главная героиня подходит к истинной моральной предпосылке. Она решает жить смело.

– И побеждает.

– Да. Но не обязательно буквально, – сказал Большой Злой Волк. – Элиза может не вернуть свою дочь. Или не взорвать склад боеприпасов. Она может даже и не выжить. Важно то, что в душе она уже победила. Обретенное мужество – это уже победа.

Златовласка подумала, что очень странно слышать это от Волка, который был осужден за убийство.

– Так здорово! Вот что я люблю больше всего в моей работе – помогать писателю найти свой сюжет, – улыбнулся он и посмотрел на часы. – К сожалению, нам нужно вернуться на семинар. Но скажу откровенно: мне нравится, куда идет твоя история. Сегодня ты далеко продвинулась.

– И впереди еще много работы, – сказала Златовласка.

После того как она переделала своего злодея, ее история радикально изменилась.

Это означало, что теперь нужно переделывать все.

Она собиралась насесть на Медвежонка.

Ведь если его метод снежинки так хорош, то почему же ей приходится после стольких усилий возвращаться и столько менять?