– Всем оставаться на местах, – скомандовал Медвежонок. – Мне нужно кое-что выяснить.

Он поспешил к двери и распахнул ее.

В зал ворвался вой скорой помощи.

Медвежонок выбежал в коридор, и дверь за ним захлопнулась.

Аудитория тут же загудела.

Златовласка чувствовала, что ее голову будто засыпало песком.

Кто-то прикоснулся к ее плечу. Это была миссис Хаббард.

– Дорогуша, я хотела тебя попросить кое о чем. Не замолвишь ли ты за меня словечко перед этим славным парнем, Большим Злым Волком? Я надеялась попросить о том, чтобы он посмотрел мою рукопись.

Златовласка не знала, что сказать.

– Кто-нибудь видел, как Волк покинул аудиторию?

– Мы все наблюдали за тобой, – пожал плечами Робин. – Златовласка, ты просто потрясающая девка.

Зазвучала полицейская сирена, тоже приближаясь.

Златовласке стало дурно. Еще немного, и ее завтрак окажется на полу. Дурные предчувствия раздирали ее.

Дверь распахнулась, и в аудиторию ввалился Медвежонок.

– У меня для вас очень плохие новости. В кофейне… произошло убийство. Убит Поросенок. Папа-Медведь произвел гражданский арест.

– Кто это сделал, чувак? – спросил Робин. – Держу пари, Большой Злой Волк. Я же прав?

Слезы выступили у Медвежонка на глазах.

– Я просто… просто не могу в это поверить. Я был убежден, что он исправился.

Златовласка ахнула.

– О боже!

Она оцепенела. Такого просто не могло быть. Она знала Большого Злого Волка. Он очень хороший волк. А все эти угрожающие реплики – просто шутки, она была уверена.

– Этот Поросенок был таким милым юным свином, – тихо всхлипнула миссис Хаббард

И тут внезапно все вскочили и рванули к выходу.

Златовласка присоединилась.

– Подождите! – закричал Медвежонок. – Полиции нужно, чтобы вы дали показания.

Но никто его не слушал.

Кто-то толкнул Златовласку сзади.

Она споткнулась и упала.

Сильные лапы схватили ее и оттащили в сторону, подальше от ног, грозящих ее затоптать.

Через мгновение в зале остались только Златовласка и Медвежонок.

– Спасибо, что спас меня, – сказала Златовласка.

Дверь распахнулась, и в зал на нетвердых лапах вошла Мама-Медведица.

– Милый, просто ужасно! Не могу поверить, что это произошло. Я знала, что тебе не следовало приводить этого ужасного волка помогать на занятиях, Медвежонок. Ты же знаешь, из какой он семьи, не говоря уже о его послужном списке. А теперь еще и это!

Она драматично заломила лапы и начала всхлипывать. Медвежонок покачал головой, на его морде появилось недоуменное выражение.

– Не понимаю, как это могло произойти. Большой Злой Волк дремал в углу. Должно быть, он выскользнул, пока я работал со Златовлаской.

– Это просто ужасно, ужасно! – Мама-Медведица громко шмыгнула носом и вытерла нос тыльной стороной лапы. – Полиция сейчас допрашивает его. Мы будем уничтожены, когда все узнают, что это ты пригласил его на конференцию.

Златовласка начала дрожать.

– Как ты думаешь… точно он убил Поросенка?

– Папа-Медведь не ошибается, – сказал Медвежонок, убирая ноутбук в рюкзак. – Если он арестовал Большого Злого Волка, значит, абсолютно уверен в его виновности

– А как думаешь ты? – спросила Златовласка. – Он мог это сделать?

– Я просто… я не знаю. Он воспитанный волк, но все же волк. Его осудили за убийство двух братьев Поросенка много лет назад. И Папа-Медведь говорит, что поймал его практически с поличным. Так что доказательства очень веские.

– Доказательства-шмакозательства, – сказала Мама-Медведица. – Что ты чувствуешь сердцем? Веришь ли ты в то, что он убийца?

Медвежонок поник.

– Может быть. Мне неприятно это говорить, но да. Я думаю, он это сделал. Снова.

Златовласка закрыла лицо руками. Если даже Медвежонок думает, что это сделал Большой Злой Волк, то… ей нужно признать правду. Волк виновен.

В аудиторию вошла невысокая полная женщина с седыми волосами и суровым лицом. Это была директор конференции.

– Вы все нужны для допроса. Полиция хочет знать, что и когда вы видели.

Медведи и Златовласка вышли и пошли по длинному коридору, выложенному плиткой, к выходу из конференц-центра. Снаружи на тротуаре возле кофейни стояло несколько полицейских машин, припаркованных кое-как и мигающих сине-красными огнями. Желтая предупреждающая лента была протянута через входную дверь кофейни, а также по всему периметру ее заднего дворика.

Златовласка подошла поближе, чтобы посмотреть, что случилось. Там собралась толпа, которая таращилась и шепталась.

Полицейские обступили Папу-Медведя, который громогласно говорил:

– Я сказал вам пять раз и повторю в шестой – я зашел купить кофе, потом вышел через боковую дверь на задний дворик. На бетоне лежал зарезанный Поросенок. Кровь была повсюду, а в грязи возле тела остались волчьи следы. Я побежал обратно в здание конференц-центра и обнаружил Большого Злого Волка в мужском туалете; в этот момент он отмывал свои лапы.

Двое огромных полицейских вышли из кофейни, ведя Большого Злого Волка. Он был в наручниках, а за ним шли еще двое полицейских с пистолетами наготове.

Глаза Большого Злого Волка были красными и опухшими, а морда выглядела парализованной от страха.

Наверное, он плакал, подумала Златовласка.

– Проходите, народ, здесь не на что смотреть, – сказал один из полицейских.

Он подвел Большого Злого Волка к машине и открыл заднюю дверь.

Тот ошеломленно пошатнулся. Полицейский положил руку ему на голову и втолкнул волка в машину. Двое полицейских сели на заднее сиденье по обе стороны от него. Двое других сели вперед.

Завыла сирена, и машина двинулась сквозь толпу.

– Он… Я не думаю, что он это сделал! – воскликнула Златовласка. – Вы видели его морду?

– Само собой, – прорычал Папа-Медведь. – Если я когда-либо видел виноватое выражение на морде волка, то именно сейчас.

Мама-Медведица присоединилась к нему. Все ее тело сотрясалось от рыданий.

– Это просто ужасно, ужасно! И подумать только, наш сын его знает! Нам конец.

– Нам конец, мама? – насупился Медвежонок. – Это Большому Злому Волку конец. Он так усердно работал, чтобы набрать клиентов. А теперь возвращается в тюрьму. После второго приговора за убийство его точно не выпустят.

– Постойте. Как мы можем быть уверены, что это сделал именно он? – спросила Златовласка.

Три медведя уставились на нее.

Златовласка чувствовала себя очень глупо, но должна была отстаивать свои убеждения.

– А что, если он невиновен? – пожала плечами она.

– Девушка, очевидно, вы очень молоды и неопытны. Если что-то и можно сказать наверняка, так это то, что Большой Злой Волк убил Поросенка, – снисходительно ответил Папа-Медведь.

– И зачем ты только пригласил на конференцию этого ужасного хищника! – Мама-Медведица махнула лапой в сторону сына.

– Кто же мог знать, что он убьет Поросенка, – зло ответил Медвежонок. – Я был уверен, что он исправился.

– Он волк, сынок. Волки не меняются, – сказал его отец. – Если в тебе зло, значит, ты и есть зло, и ничто тебя не изменит, – говоря, он смотрел на Златовласку.

Та чувствовала себя настолько виноватой, что готова была лопнуть.

– Слушай, а ты выглядишь знакомо, – неожиданно переключилась Медведица. – Я тебя раньше нигде не встречала?

Златовласка вспыхнула.

– Я… Я была на вашем семинаре на днях. По органичному письму.

– А-а-а… – Медведица скептически взирала на нее. – Могу поклясться, что видела тебя где-то еще, правда, очень и очень давно.

Златовласка хотела поскорее убежать и спрятаться где-нибудь. Но она и так всю жизнь убегала и пряталась. И устала от этого.

– Знаете… Думаю, пришла пора кое в чем признаться. Много лет назад я… пошла гулять в лес, но заблудилась. Нашла домик и зашла внутрь. Я была дико голодна и поела немного. Потом случайно сломала один из стульев в этом домике и уснула на одной из кроватей…

– Ты! – закричал Папа-Медведь. – Так это была ты! Преступница!

– Я… Я хочу все исправить, – заикалась Златовласка. – Я хочу возместить нанесенный ущерб.

– Тебя сейчас арестуют. – Папа Медведь развернулся и помахал в сторону полицейских, которые все еще были на месте происшествия.

Никто из них этого не заметил.

Златовласка как будто выпила кувшин ледяной воды.

Но внезапно большие нежные лапы заключили ее в объятия.

– Ну же, Папа. Она была всего лишь девочкой, потерявшейся в лесу и очень напуганной. Представь, каково ей жилось все эти годы с чувством вины. Тем более она готова заплатить за ущерб, и этого достаточно.

– Фр-р-р! Она должна была сесть в тюрьму. – Папа-Медведь со злостью смотрел на Златовласку.

– Мне очень жаль, что я причинила вам зло, – сказала Златовласка. – Я заплачу за ущерб, обещаю.

– Хорошо. Я сохранил квитанции за ремонт. Они в папке в моем кабинете. Налоговый вычет, знаешь ли. Есть такой пункт в деклараци: убытки от преступлений.

– Я… чувствую себя ужасно из-за этого.

– Успокойся, дорогая моя, все в порядке. – Мама-Медведица с жаром похлопала ее по спине. – Если бы ты только знала, в какие переделки попадал Медвежонок, когда был совсем мелким…

Медвежонок прочистил горло.

– Златовласка, если ты действительно считаешь, что Большой Злой Волк не виновен, то я предлагаю тебе навестить его и узнать его версию истории. На данный момент ты единственная, кто думает, что он не виноват.

Златовласка кивнула.

– Конечно. Мне жаль, что я пропущу твое занятие после обеда.

– Сегодня днем занятий не будет, – сказала Мама-Медведица. – Я уже поговорила с организаторами, они отменяют все семинары во второй половине дня. Полиции нужно будет поговорить со всеми, особенно с тобой, сынок.

– Ты должен был знать, из какой он семьи, сынок. Убийство у него в генах, в крови. Изменить себя невозможно, – хмуро заметил отец.

Златовласка не считала, что это правда. Она знала, что люди могут меняться. Волки тоже могут.

Ей нужно было навестить Большого Злого Волка и узнать его версию истории.

В тот день Златовласка отправилась навестить Большого Злого Волка. В местной тюрьме ей сначала пришлось долго ждать, а потом неприятная женщина-полицейский грубо обыскала ее на предмет наличия оружия, прежде чем впустить в комнату для свиданий.

Златовласка села в неудобное пластиковое кресло, которое стояло перед длинным дешевым столом с композитной столешницей, разделявшим комнату пополам от одной стены до другой. Стеклянная перегородка высотой до потолка проходила посередине стола. Комната была пуста и пахла грязными носками и плесенью. Златовласка просидела пятнадцать минут. И вот наконец дверь открылась.

Большой Злой Волк вошел, шаркая и уставившись в пол. На нем были оранжевая роба, наручники и кандалы. Его морда выглядела изможденно. Он рухнул на свое место и только потом посмотрел на посетительницу.

– Ого, это ты! – И снова опустил голову. – Мне жаль. Я полагаю, ты думаешь, что я ужасный монстр.

Златовласка захотела обнять его.

– Нет. Я думаю, ты хороший и добрый волк. Я думаю, что произошла ужасная ошибка. Я не верю в то, что ты убил Поросенка.

На мгновение брови Большого Злого Волка взметнулись вверх.

– Не веришь?

– Абсолютно. Ты не мог этого сделать. Ты не из таких.

– У меня нет алиби, которое докажет мою непричастность. С чего ты вообще взяла, что это не я убийца?

– Потому что ты добрый, – улыбнулась Златовласка. – Ты заботишься о людях. Ты помогаешь им писать романы. Твои шутки про поедание поросят – в самом деле всего лишь шутки. Так что расскажи мне, что действительно произошло.

– Я спал и видел ужасный сон, – сказал Большой Злой Волк. – Там был поросенок, грубо высказывающийся обо мне. Старая матушка Хаббард[15] жаловалась на свой пустой буфет. Какой-то идиот в костюме Робина Гуда говорил пошлости о девках. А потом я проснулся и понял, что пришла пора навестить туалет. Утром я загрузил в себя большой стакан латте…

– Я поняла, можешь не продолжать, – покраснела Златовласка.

– Медвежонок посадил тебя перед аудиторией и что-то говорил. Я решил вас не отвлекать, выскользнул через заднюю дверь и пошел. Когда я мыл лапы, туда ворвался Папа-Медведь, увидел меня, начал кричать ужасные вещи и повалил меня на пол. Он сел на меня сверху, скрутил мне лапы и позвонил на девять-один-один. Следующее, что я помню, это появление полиции. Полицейские отвели меня в кофейню на задний двор. Они заставили меня посмотреть на бедного Поросенка, зарезанного в дальнем углу. Он лежал там в луже крови. Потом они начали кричать на меня.

Слезы потекли по морде Большого Злого Волка.

– Они спросили, знаю ли я, что с ним могло случиться. Спросили, есть ли у меня какие-либо мысли о том, кто мог быть убийцей. Думаю, они пытались заставить меня признаться, прежде чем официально арестовать меня и зачитать права. Но мне не в чем было признаваться. Поэтому они привезли меня сюда и два часа допрашивали.

– Это ужасно, – прошептала Златовласка.

– Кто-нибудь в аудитории видел меня, когда я выходил? – спросил Большой Злой Волк. – Потому что Папа-Медведь арестовал меня буквально через минуту или две после этого.

– К сожалению, я не видела, и Медвежонок тоже. Думаю, все смотрели на него и на меня, но я поспрашиваю, вдруг кто-то видел, как ты уходил.

– Все улики против меня. Они, конечно, косвенные, но у меня нет алиби и есть судимость. Без шансов. Мне никто не верит. Даже мой адвокат отказывается мне верить.

– Я тебе верю. – Златовласка встала и наклонилась как можно ближе к стеклянной перегородке. – Должен быть способ доказать твою невиновность, и я его найду.

– Ты уверена, что хочешь пойти по этому пути? – спросил Большой Злой Волк. – Это испортит твою репутацию. Люди будут удивляться, почему ты заступаешься за меня. Люди будут говорить о тебе. Они даже могут начать копаться в твоем прошлом и…

– Да мне совершенно наплевать, что обо мне подумают! – вскрикнула Златовласка. – Я буду делать то, что считаю правильным, а если люди подумают обо мне плохо, это исключительно их проблемы.

Большой Злой Волк уставился на нее с удивлением. Его сияющие глаза выражали восхищение.

– А ты… изменилась, Златовласка. Всего несколько дней назад ты спокойно позволяла чужому мнению диктовать тебе, как жить.

– Да уж, изменилась, и ты мне в этом помог. Когда ты «застрелил» Медвежонка, я решила, что ничто не помешает мне стать писателем. А потом, когда Поросенок сказал мне, что ты откажешься от моего романа, я поняла, что должна отстаивать свою историю, даже если из-за этого потеряю шанс оказаться в списке у известного агента.

Большой Злой Волк считал на пальцах.

– Это две катастрофы. А теперь перед тобой третья катастрофа – меня обвиняют в убийстве, и ты обещаешь защищать меня любой ценой. Что ты сейчас чувствуешь?

– Мне страшно, – сказала Златовласка. – Я взволнована. Чувствую себя глупо, но полностью готова броситься в эту битву и победить.

– Запомни это чувство, – сказал Большой Злой Волк. – Спрячь его в сердце. Именно так будет себя чувствовать Элиза во время третьей катастрофы, когда спасет Моник, а Дирк будет тяжело ранен. Она могла бы сбежать, но примет решение помочь Дирку взорвать склад боеприпасов и сделать свой вклад в завершение войны. Она придет к финалу, независимо от того, будет он счастливым, печальным или счастливым, пронизанным печалью.

– История Элизы похожа на мою историю, не так ли? – дрожала от волнения Златовласки.

– Для этого и нужны истории, – сказал Волк. – Истории учат нас поступать правильно. Живя в шкуре персонажей, которые поступают правильно, ты развиваешь эмоциональную силу, чтобы поступать так же.

В дверях появился охранник и ткнул пальцем в Златовласку.

– Время вышло!

Она встала и направилась к выходу, затем повернулась и послала Большому Злому Волку воздушный поцелуй.

– Я тебя не подведу.

Волк выдавил слабую улыбку.

– Успех или провал, ты уже победила.

Охранник вывел Златовласку из комнаты, и тяжелая металлическая дверь захлопнулась.

Златовласка запомнила выражение муки в глазах волка. Он гордился ею, гордился ее желанием помочь. Но увидела она и другое: он был уверен – в своей борьбе она обречена на провал.

Большой Злой Волк потерял надежду.