Златовласка вошла в аудиторию точно по расписанию. Большой Злой Волк неторопливо шагал за ней. Свободных мест осталось немного, но Златовласка нашла одно в середине. Волк же прошел к месту в самом конце зала.

Медвежонок стоял у своего стола и усмехнулся, увидев их вместе.

– Могу ли спросить, как прошел обед?

– Ребрышки были великолепны, – ответил Волк. – Свиные ребрышки. Большие и сочные, и настолько сырые, насколько повар…

– Пусть он немедленно прекратит этот безобразие! – завизжал Поросенок. – Волк, следи за языком, или я сделаю все, чтоб ты вернулся в тюрьму!

Большой Злой Волк оскалил зубы и яростно зарычал.

– Могу ли я пригласить тебя на ужин сегодня вечером? Если ты принесешь немного бобов и хорошего кьянти…

– Хватит, вы оба! – сказал Медвежонок. – Златовласка, у тебя была продуктивная встреча с Большим Злым Волком? Ты, кажется, была не совсем уверена, хороши ли изменения, которые ты внесла в твоего злодея.

– С моим злодеем все в порядке, – ответила Златовласка, не скрывая раздражения.

– Да, brilliantissimo[12], – сказал Большой Злой Волк. – Я уже думаю о парочке знакомых редакторов, которым может понравиться ее история.

Глаза Медвежонка метнулись от Златовласки к Большому Серому Волку и обратно.

– Что-то случилось, Златовласка? Смотрю, Волк полностью поддерживает тебя.

– Я же сказала, все в порядке, – Златовласка скрестила руки на груди и нахмурилась.

– По тебе так не скажешь. Ты чем-то явно расстроена.

Златовласка поразилась бестолковости медведя.

– Ты обещал научить нас писать романы методом снежинки.

– Именно этим я и занимаюсь. – В глазах Медвежонка читалось недоумение. – Ты уже прошла первые пять шагов, и у тебя, на мой взгляд, все идет просто отлично.

– Блестяще, – добавил Большой Злой Волк. – Потрясающе. Феерически. Отпадно.

– В том-то и дело, что ничего у меня не отлично, – сказала Златовласка. – Если вы оба этого не заметили, я внесла несколько огромных изменений в своего злодея, из-за чего всю историю теперь придется переделывать. Как вам это нравится? Придется переделывать все!

Медвежонок пожал плечами.

– Полагаю, со стороны это может показаться большой проблемой. Но это благотворная проблема, и я как раз собирался объяснить, почему возвращаться так важно. Давай проведем быструю ревизию, хорошо? Ты выполнила пять шагов метода снежинки. Сколько времени тебе понадобится, чтобы изменить краткое содержание в одно предложение, которое было первым шагом?

Златовласка открыла ноутбук.

– М-м-м… на самом деле здесь ничего не нужно менять. Все и так… нормально.

– Я так и думал, просто хотел убедиться, – кивнул преподаватель. – Вообще-то, я рекомендую всем постоянно пытаться улучшить его. А как насчет второго шага? Я про краткое содержание в один абзац? Очевидно, здесь стоило немного поменять некоторые детали после того, как ты переделала своего злодея. Сколько времени у тебя уйдет на его исправление?

– Она сделала это за обедом, – сказал Большой Злой Волк. – Вы должны это услышать. Просто потрясающе. Златовласке понадобилось всего пять минут во время нашего разговора, и, черт возьми, эта история действительно цепляет. Похоже, у злодея появился шанс на искупление.

– Искупление? Пфф! – сказал Поросенок. – Став злодеем однажды, останешься им навсегда.

Миссис Хаббард погрозила Поросенку длинным костлявым пальцем.

– Угомонитесь, юный свин! Люди могут меняться. Даже волки могут меняться. Но вот если у тебя пустой буфет, то это точно никогда не изменится.

Медвежонок покачивался взад-вперед.

– Похоже, Златовласка расстроена тем, что ей пришлось снова проходить этот шаг. Потратить целых пять минут на то, чтобы переделать краткое содержание в один абзац.

Он подошел к доске и написал:

ПЯТЬ МИНУТ

Поросенок сморщил длинную розовую мордочку в усмешке.

– Но вот списки, составленные по персонажам на третьем шаге, – безнадежное дело. Она потратила на них часы прошлым вечером, и теперь все эти усилия пропали даром.

Златовласка открыла файл со списками и пробежалась по нему.

– Ну, здесь, вообще-то, не все так плохо. Список для Элизы вообще не изменится, за исключением того, что мне нужно переписать абзац ее личной истории, но с этим вряд ли будет много проблем.

– Но есть еще Дирк, – усмехнулся Большой Злой Волк. – На переработку заметок, связанных с ним, у тебя наверняка уйдут дни, недели.

Златовласка посмотрела на краткое описание своего американского диверсанта и с удивлением отметила, что там на самом деле тоже не нужно что-либо менять. Разве что внести пару уточнений, но уже понятно, что они будут очень похожи на изменения в случае Элизы.

– Займет разве что еще пять минут.

– Хорошо, тогда Моник! Сколько на нее уйдет? – не унимался Волк.

Златовласка покачала головой.

– Всего несколько минут. Настоящая проблема будет в кратком описании Анри и его личной истории. Вот здесь придется поработать.

– Что ж, иногда такое случается, – сказал Медвежонок. – Пожалуйста, прочти нам то, что ты уже написала про Анри.

Златовласка прокрутила страницу вниз.

И обнаружила, что про Анри ничего нет.

Ее лицо залила краска.

– Боже мой!

Большой Злой Волк подошел посмотреть на экран. Присев на корточки, он увидел пустую страницу и начал смеяться, подвывая. Он смеялся так, что не смог удержать равновесие и упал, и теперь лежал на полу, схватившись за живот и трясясь от хохота.

От смущения Златовласка хотела умереть.

– Похоже, я ничего не написала про Анри на третьем шаге. Здесь только его имя.

– Мне, конечно, могло показаться, но я помню, что изначально его роль в твоем романе была несколько плоской и невыразительной. Кажется, он тебе не очень-то нравился, ведь в твоем представлении он был невероятно подлой, противной, злой, коварной, алчной…

– Не смей говорить так о нем! – закричала Златовласка. – У него было по-настоящему кошмарное детство, и на каждый его поступок имелись свои причины.

– … эгоистичной, похотливой, тупой скотиной…

– Ты так говоришь «скотина», как будто это что-то плохое, – сказал Поросенок.

– …прислуживающей гангстеру и нацистам, – сказал Медвежонок. – Значит, ты не потрудилась написать об Анри что-либо просто потому, что он злодей, так?

Златовласка виновато опустила голову.

– Я ошибалась. Думаю, мне стоит вернуться к третьему шагу и написать про него.

– Что ж, надеюсь, ты так и поступишь, – предположил Медвежонок. – Сколько дополнительного времени тебе на это понадобится?

– На самом деле… никакого дополнительного времени мне не понадобится, потому что я его вообще на это не тратила, – сказала Златовласка. – Но если бы твой метод снежинки был хоть сколько-нибудь хорош, то я бы тогда могла с самого начала сделать все как надо. А теперь мне приходится возвращаться.

– Нет ничего плохого в том, чтобы вернуться, – сказал Медвежонок. – Это необходимость. Все писатели так поступают. Вопрос только в том, насколько далеко вернуться.

Большой Злой Волк перестал смеяться, встал и вернулся на свое место. Он обратился к Златовласке:

– Хочешь услышать по-настоящему ужасную историю? В прошлом году у меня был автор, который получил от редактора письмо с замечаниями. В нем было всего два слова: «Начинай заново».

– Да что ты говоришь! Начать заново? – Медвежонок грустно покачал головой.

– Что за письмо с замечаниями? – недоумевала Златовласка.

– После того как ваш роман заинтересует издателя, вам придется потратить какое-то время на его полировку, пока повествование не станет идеально выверенным, с вашей точки зрения, – сказал Медвежонок. – Затем вам нужно будет отправить его в издательство. Там за ним закрепят редактора. Тот внимательно прочтет рукопись, сделает необходимые заметки, после чего напишет письмо, в котором будет указано, что в повествовании обстоит должным образом, а что нет. Инструкций, как исправить последнее, в письме не будет. Редактор может лишь указать на основные проблемы, решать их – не его работа. Это ваша работа – переписать все в соответствии с письмом.

– На самом деле, задача автора еще сложнее, – сказал Большой Злой Волк. – Когда писатель получает такое письмо, он обязан позвонить своему агенту и начать слезно жаловаться на подлого, мерзкого, жестокого редактора, у которого вместо мозгов бекон. Стонать и жаловаться три часа кряду. В случае чрезмерной эмоциональности он прольет пару ведер слез. Если с эмоциями туговато, будет выстраивать план по отправке редактору бомбы по почте. Но когда он выдохнется, блистательно мудрый агент поумерит его пыл, напомнив, что он подписал договор, а в письме редактора не все может быть настолько идиотским, каким кажется.

– И в конце концов, когда к нему возвращается рассудок, писатель переписывает рукопись, – резюмировал Медвежонок.

– И зачем вы мне все это рассказываете? – не поняла Златовласка. – Какое отношение это имеет к нашей теме?

– Переписывание рукописи – это и есть возвращение, – сказал Медвежонок. – А переписывание с нуля – наихудшая его вариация.

– Такое я наблюдал только у тех из моих авторов, которые пишут по наитию, – добавил Большой Злой Волк. – Да, конечно, бывает, что они попадают в точку уже в первом черновике. Но порой… Господи, они выдают настолько дикую чушь, что просто диву даешься. И считают ее гениальной.

– Суть здесь в том, что если от вас требуют переписать все с самого начала, вы столкнетесь с необходимостью потратить на переделку полгода по-настоящему каторжного труда.

– А издатель дает месяц, – сказал Большой Злой Волк. – Веселье высшей пробы!

– Вы сказали, что все писатели должны возвращаться, – сказала Златовласка. – Значит, это касается и тех, кто планирует романы при помощи синопсисов, и даже тех, кто действует согласно методу снежинки?

– Безусловно, – кивнул Медвежонок. – Когда свои идеи пересматривает человек, работающий с помощью метода синопсисов, он должен пересмотреть синопсис. Если в синопсисе сто страниц – пересмотреть все сто. Конечно, это не так страшно, как переписывать четырехсотстраничную рукопись, но все равно колоссальный объем работы.

– И эта же участь ожидает и тех, кто работает со снежинкой, – уточнила Златовласка, решив заставить Медвежонка признать это.

– Конечно! – сказал Медвежонок. – Как раз это я и пытался тебе сказать. Всем приходится возвращаться. Ты никогда не сможешь сделать все в лучшем виде с самого первого раза. Я всегда призываю писателей возвращаться к написанному после каждого шага на протяжении всех десяти, если требуется.

– Но ведь это ужасно! – воскликнула Златовласка.

– Не тогда, когда на исправления нужно потратить пять или десять минут, как в твоем случае, блондиночка, – отметил Большой Злой Волк. – И поскольку ты не сделала эту работу изначально, фактически это даже не назвать правками. Ты просто делаешь шаги наобум.

– Ох, – тихо вздохнула Златовласка.

– Возвращение – это хорошо, – продолжил Медвежонок. – Оно способно сделать вашу историю намного сильнее, глубже, богаче. Причина, по которой многие начинающие любят метод снежинки, заключается в том, что в ходе работы им часто приходится возвращаться к написанному на ранних этапах, когда готовы лишь небольшие фрагменты. Тем самым они экономят много времени и не сходят с ума под тяжестью правок, когда их текст раздувается до объема в четыре сотни страниц. Поправить некоторые моменты в синопсисе в одну страницу гораздо проще, чем целый роман.

Златовласка открыла файл со своим синопсисом, чтобы посмотреть, сколько ей нужно изменить. Она написала только первые два абзаца, и все, что ей нужно было изменить – одно-единственное предложение в конце второго абзаца, где по первоначальному замыслу Элиза была вынуждена убить Анри и вместе с Дирком закопать его в саду.

– Итак, Златовласка, – сказал Медвежонок, – можешь ли ты подсчитать, сколько времени тебе понадобится, чтобы вернуться?

Златовласка ничего не сказала.

– Часы? Дни? Недели? – Большой Злой Волк не мог удержаться от издевки.

– Всего… где-то… минут десять, – сказала Златовласка.

Медвежонок улыбнулся.

– Ну вот.

Какой-то молодой человек, сидящий рядом со Златовлаской, вдруг встал и сказал:

– Ну уж нет, ни за что! Я не подписывался на то, чтобы тысячу раз жевать одну и ту же жвачку. С меня довольно.

Парень схватил рюкзак и поплелся на выход.

У Медвежонка отвисла челюсть.

– Кто-нибудь еще считает, что это слишком сложно, и хочет уйти?

Златовласка считала, что так демонстративно покидать аудиторию прямо во время занятия – ужасная грубость.

Но все-таки один за другим несколько начинающих писателей тихо собрали вещи и вышли.

Поросенок поднял копыто.

– Можно мнение? Причина, по которой люди сейчас уходят, заключается в том, что ты говоришь нам то, чего мы не хотим слышать. Никто не хочет слышать о том, что создание художественной литературы состоит из бесконечного цикла правок. Медвежонок, тебе лучше поработать над тем, чтобы представить писательский труд более привлекательным делом, а то ты так и будешь терять слушателей.

Медвежонок посмотрел на часы.

– На самом деле у нас осталось всего где-то пара минут до окончания этого занятия. А следующим пунктом в расписании значится речь организаторов в главном зале. Итак, ваше домашнее задание на сегодня – оглянуться на первые пять шагов снежинки и исправить все, что требует доработки. Закончите одностраничный синопсис, а затем напишите о каждом из ваших персонажей полстраницы-страницу. Я хочу, чтобы вы действительно ощутили себя в их шкуре. Изучите их предысторию, выясните, что ими движет. Завтра мы…

Прозвенел звонок.

Около половины присутствующих моментально вскочили со своих мест, схватили сумки и поспешили на выход. Другая же половина делала заметки, и лишь чуть погодя они тоже начали собираться, но выходили уже не так стремительно.

Златовласке было жаль Медвежонка. Его наверняка обескуражил тот факт, что так много слушателей были не особенно заинтересованы тем, о чем он говорит. Она вышла сразу после него и пошла за ним по коридору.

Медвежонок шмыгнул в мужской туалет.

Не желая быть обвиненной в преследовании, она решила сделать вид, что идет в главный зал, однако на самом деле речь организаторов ее сейчас волновала меньше всего.

Златовласка вышла из главного здания и пошла в сторону кофейни. Внезапно ей показалось, что на заднем дворике она слышит знакомые голоса, и выглянула из-за кустов любопытствуя.

Она увидела Большого Злого Волка. Он сидел за столиком в дальнем углу и пил большую порцию кофе.

Перед ним взад-вперед ходил Поросенок и с жаром говорил что-то.

Слов Златовласка разобрать не могла, но видела – щеки Поросенка пылали.

А на морде Волка читалось неприкрытое раздражение.

Вмешиваться она не хотела, поэтому пошла на парковку, села в машину, завела двигатель и поехала в сторону дома, думая над своей историей.

Вечером, когда дети были уложены спать, она сидела, пересматривая то, что успела сделать к сегодняшнему дню. Поправила краткие описания персонажей и закончила одностраничный синопсис, а также посвятила целую страницу предыстории и мотивам каждого из действующих лиц в романе.

Закончила она очень поздно. Тихий голос в голове призывал ее не вкладывать так много усилий во все эти ранние наброски. В конце концов у нее всегда будет шанс вернуться и переделать их позже. Однако ее не покидали мысли о том, что чем лучше она справится на начальных этапах, тем меньше работы у нее будет впоследствии.

Завтра она снова поговорит с Большим Злым Волком и спросит его, насколько он заинтересован в том, чтобы она стала его автором. Златовласке казалось, что как раз такой агент ей и нужен.

Агент, выставляющий напоказ острые зубы и скрывающий мягкое, доброе сердце.