Карандаш в очередной раз уперся Эдит в спину. Она была почти уверена, что где-то между лопаток на ее пиджаке осталась грифельная точка. Она уставилась на поля тетради, на которых последние полчаса выводила бессмысленные завитушки, и коротко вздохнула.

– Данлоп! – прошипела Нора, и Эдит чуть повернула голову.

– Что?

Косясь на миссис Мордью, Нора перегнулась через парту. В ее светло-голубых глазах горел заговорщический огонек, и к горлу Эдит подкатила тошнота. Так бывало каждый раз, когда она думала о Лиме. Она еще не успела свыкнуться с мыслью, что ее жизнь никогда уже не станет прежней.

– Это правда? – шепотом настойчиво спросила Нора, всеми силами стремясь сохранять серьезное выражение лица. – Он твой дядя? Чик-чик, я имею в виду…

Эдит молча кивнула и вернулась к своей тетради.

Такого никогда не случалось прежде, но у нее не выходило написать ни строчки на сегодняшнюю тему эссе. К счастью, в конце тетради нашлось одно из подготовленных заранее, так что она просто выдернула лист и весь оставшийся урок позволяла ручке гулять по пустому листу. В некоторых местах на бумаге образовались дыры.

Она понятия не имела, как в школе узнали о ней и мистере Морелле. Может, кто-то из учителей проболтался, а может, школьники подслушали разговор констеблей. Неважно, как именно, но для Эдит все было кончено.

Конечно, из школы ее не выгоняли, в этом директор заверила Эдит на встрече, устроенной мисс Кэдоган. За шесть лет Эдит заработала себе приличную «подушку безопасности», школа не хотела лишаться одной из своих лучших учениц. Наверное, ей следовало радоваться, но теперь она всерьез подумывала о переводе в любой другой колледж, где никто не будет знать, кто она такая. Да она даже согласилась бы жить с отцом и сестрами, означай это, что никто, кроме Джейн, не будет шептаться у нее за спиной.

Карандаш снова кольнул ее меж лопаток.

– Данлоп! – снова зашептала Нора, склонив набок кудрявую голову. – Он, типа, ответами с тобой делится? И по другим предметам тоже?

Лицо Эдит залила краска. Она раскрыла рот, но ее перебил звонкий голос:

– Нора, предлагаю и для нас где-нибудь раздобыть ответы. Мне они уж точно не помешают.

Эдит еще ниже склонила голову. Неужели она настолько жалко выглядит, что Хиро почувствовал необходимость встать на ее защиту? Смутившаяся Нора пролепетала:

– Я ничего такого… Я не думаю, что Данлоп вправду жульничает.

– Тогда закрой рот, – куда менее дружелюбно, чем Хиро, посоветовала ей Робин и повернулась к Эдит: – Нет, ну не правда ли, она совсем идиотка?

Эдит промолчала, стараясь не обращать внимания ни на гневный шепот Норы, ни на постукивающую ручкой по столу миссис Мордью. Подозрения в жульничестве были меньшей из ее проблем.

– Да пожалуйста, – фыркнула Нора, тут же подтверждая ее опасения. – Мне другое интересно. Яблоко от яблони недалеко…

Не выдержав, Эдит развернулась на стуле и, понизив голос, произнесла:

– Послушай, можешь болтать про меня что угодно, но оставь мистера Морелла в покое. Он тут ни при чем.

Она сама поразилась, как просто вырвались резкие слова и до чего легче ей стало. Нора, тоже не привыкшая к открытой конфронтации, быстро оправилась:

– Чик-чика ведь задержали, так? Разве этого мало?

– Меня тоже задержали, – вновь вмешался Хиро, нацепив безмятежную улыбку. – И что? Не боишься, что я вцеплюсь тебе в лодыжку?

– На твоем месте я бы не зарывался, Уэлч, – тихо заметил Лео.

Встретившись взглядом с Хиро, он стиснул в кулаке карандаш.

– Приятель, если хочешь о чем-то меня спросить, сделай это, – вполне дружелюбным тоном посоветовал Хиро.

Однако от Эдит не укрылось, как дрогнул его кадык и как Винс в предупреждающем жесте опустил ладонь на его плечо.

– Мистер Рейтман, понизьте голос, или мне придется попросить вас удалиться, – вмешалась миссис Мордью. – А вы, мистер Уэлч, если до сих пор не можете держать себя в руках в присутствии мисс Данлоп, можете завершить работу над эссе во время отработки.

Во время выполнения промежуточных заданий она позволяла ученикам переговариваться, но ни за что не допустила бы на своем уроке драки.

Бросив нервный взгляд на учительский стол, Лео наклонился к самой парте. Эдит с осторожностью наблюдала за кончиком остро наточенного грифельного карандаша в его руке.

– Разве не удобно, что именно ты ее нашел, Уэлч? – прошипел он. – Кто знает, что ты мог сделать. Может, ты…

Скрипнули ножки стула Хиро, и в тот же момент миссис Мордью прикрикнула:

– Мистер Рейтман, вон из класса!

Винс всем весом налег на руку Хиро и заставил его рухнуть обратно на стул. Тяжело дыша, тот старался не поднимать глаз. Лео сгреб вещи с парты, метнул последний гневный взгляд на Хиро и вылетел из класса.

Эдит, из-под полуопущенных ресниц наблюдавшая за миссис Мордью, заметила в ее глазах сострадание. Какими несчастными детьми, должно быть, они казались окружающим. В действительности переживать смерть Лимы оказалось куда проще, чем Эдит думала. Не прошло и недели, а она уже не бросала машинальный взгляд на ее пустующее место. Уже не замечала, что после отбоя с крыши не доносится ни звука, и привыкла засыпать под тихие всхлипы Мэтти с раскладушки в их комнате. В это невозможно было поверить, но после смерти Лимы жизнь не закончилась – даже для людей, в мире которых она была центром.

Те, кто справился с эссе, могли быть свободны, поэтому еще до конца урока аудитория опустела. Может, Эдит стала чересчур мнительной, но ей показалось, что все разбежались быстрее обычного. Даже Робин, последнюю неделю не отходящая от нее ни на шаг, что-то неразборчиво шепнула ей на ухо про Винса и смылась.

Разложив тетради по отделениям, Эдит одной из последних сдала свое эссе про классовое неравенство, поплелась в коридор и опустила на подоконник наполовину раскрытую сумку с заевшим замком. Спиной она почувствовала присутствие Хиро, такое знакомое, что оно даже немного успокаивало. Свое эссе он сдал сразу после нее.

– Ты в порядке? – наконец поинтересовался он, прерывая молчание.

Тон его был наполовину насмешливым, наполовину встревоженным.

Кому утрата далась тяжелее всего, так это Хиро. Он мог не говорить об этом – и наверняка никогда не сказал бы, – но в его обычной веселости явственно сквозила фальшь. Раньше ему не приходилось изображать легкомыслие.

– Я не просила меня защищать, – пробормотала Эдит, с остервенением дергая заевшую молнию на сумке.

Хиро протянул было руку, но она оттолкнула ее.

– Тебе и не надо было, – спокойно ответил он, отступая на шаг и предоставляя Эдит бороться с замком самостоятельно. – Разве Робин не сделала то же самое?

– Робин – моя подруга.

– А я не твой друг?

Эдит замерла, не в силах оторвать взгляд от крошечного кусочка сиреневой ткани подкладки, застрявшей между зубцами. Ее внезапно охватило страшное бессилие, захотелось схватить ножницы и вырезать молнию вместе с подкладкой. Вместо этого она толкнула сумку к Хиро.

– Не знаю.

Хиро склонился над замком, и тяжелые кудри упали ему на лицо.

– Думаю, мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо. Поэтому нам так сложно друг к другу притереться.

– Друг к другу? – скептически переспросила Эдит. – По-моему, только у меня с этим проблемы.

Дернув освободившуюся молнию, Хиро насмешливо покосился на нее.

– Знаешь, Данлоп, вообще-то ты не подарок. Тебе ведь всегда нужно быть самой умной в комнате. Ты бываешь упертой, заносчивой, упрямой…

– Отлично, – перебила его раздосадованная Эдит. – Спасибо, Уэлч. Это как раз то, чего мне не хватало сегодня услышать.

– А еще ты добрая, – закончил он и толкнул сумку к ней обратно. – Справедливая. Вдохновляющая. Ты заставляешь меня хотеть стать лучше. Думаю, мы все-таки друзья.

Поколебавшись, она схватилась за лямку.

– Спасибо, – неохотно поблагодарила она его. – И за… ну, ты понял. За то, что было на уроке.

В его глазах вспыхнули искры.

– Не за что, – мягко ответил он и, помолчав, добавил: – Не знал, что Чи… мистер Морелл – твой дядя.

Эдит вздохнула.

– Как бы я хотела, чтобы так и оставалось.

– А кто-нибудь знал?

– Только мисс Кэдоган и Робин.

– Ясно.

Они замолчали. Эдит, не надеясь, что Хиро, по обыкновению, прервет неловкую паузу, уже собралась уйти, но тут он наконец выпалил:

– Я кое-что еще слышал.

– Что?

Выпрямившись, Хиро нервно сложил руки на груди. По тому, как были напряжены его пальцы, Эдит догадалась, какой именно слух до него дошел.

– О Лиме, – с трудом выговорил он. – Некоторые говорят, что она… что это было не самоубийство. Будто кто-то…

– Это правда, – перебила его Эдит, сосредоточив внимание на лакированных носках своих новых туфель. – Офицер Ллойд сказал мне.

– Так ты знаешь? – переспросил ошеломленный Хиро.

Эдит кивнула, и он сузил глаза.

– А мне об этом сказать не подумала?

– Я планировала сказать. Ты должен знать, конечно. Но я могу сейчас думать только о мистере Морелле и том, что…

По лицу Хиро пробежала тень.

– Подожди… Мистера Морелла арестовали…

– Задержали. Для допроса.

– …по подозрению в убийстве Лимы?

Помедлив, Эдит кивнула. Обняв сумку, она прислонилась к высокой деревянной раме подоконника. Зарешеченные окна в коридоре выходили во внутренний двор.

– Можешь поверить почему? Из-за их стычки на истории Древнего мира!

– Значит, у них нет улик против него?

– Разумеется, нет, – резковато осадила его Эдит.

– Я не сомневаюсь в невиновности твоего дяди. Просто удивлен. Не могут же человека арестовать просто потому, что он пререкался со школьницей.

Хиро прислонился к другой раме. Теперь их разделял только оконный проем в пять футов шириной.

– Офицер Ллойд сказал, что ее повесили, – значит, нужно было найти подозреваемого, и быстро. До этого они понятия не имели, что расследуют убийство.

– Но ведь твой дядя – не подозреваемый?

– Пока нет, просто свидетель. – Она покосилась на Хиро. – Пожалуйста, называй его мистером Мореллом.

– Значит, мистер Морелл…

Он умолк и обернулся – хлопнула дверь. Из кабинета естественных наук вылетела девочка со стопкой десятка учебников с лягушкой на обложке. Проходя мимо, она смерила Хиро подозрительным взглядом, и он понизил голос:

– Значит…

Почти одновременно распахнулись двери всех четырех кабинетов в коридоре, и из них хлынули ученики – громко переговаривающиеся, на ходу натягивающие куртки поверх школьных пиджаков, торопливо протискивающиеся мимо друг друга. В воцарившемся гомоне Эдит не услышала даже собственного раздраженного вздоха. Она соскользнула с подоконника.

– Пойдем-ка лучше в библиотеку.

Пожав плечами, Хиро подобрал с паркетного пола сумку.

– Запросто. Покажешь дорогу?

Эдит не смогла удержаться от улыбки.

– Забавно. Как будто твоя команда не устроила там попойку в прошлом семестре после ее закрытия.

Она протиснулась между двумя третьеклассницами. Хиро, подняв сумку над головой, с извиняющейся улыбкой последовал ее примеру.

– Зато в наказание мы как следует там убрались. Как ты думаешь, мисс Томпсон меня еще помнит?

Их новой библиотекарше было слегка за двадцать, она имела привычку заикаться и заливалась краской всякий раз, стоило старшекласснику мужского пола заговорить с ней. Зная Хиро, Эдит не сомневалась, что он находил в ее характере массу возможностей для развлечения.

– Не сомневаюсь, – сухо согласилась она.

К счастью, сегодня в библиотеке дежурила миссис Уэстоби – пожилая суровая женщина в очках с линзами толщиной с мизинец, отчего ее глаза казались крошечными. Она потребовала от Хиро завести библиотечный билет и пришла в настоящую ярость, когда обнаружилось, что билет у него уже есть. Казалось, она поверить не могла, что мисс Томпсон позволила такому несносному существу по праву переступить порог библиотеки.

– Ни звука! – шипела она, потрясая картонной карточкой с красным штампом. – Я желаю, чтобы от вас не доносилось ни звука, пока вы здесь, мистер Уэлч!

Хиро, нацепивший самодовольную улыбку, в полнейшем молчании навалился на стойку.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, миссис Уэстоби, – принялась терпеливо успокаивать ее Эдит. – Я прослежу, чтобы он вел себя как положено. Никаких вольностей.

Морщинистое лицо миссис Уэстоби разгладилось, когда она посмотрела на Эдит.

– В вас мне сомневаться не приходится, мисс Данлоп. – Она шлепнула билет на стойку и демонстративно отвернулась. – Уверена, вам приходится нянчить его не по своей воле, мой ангел.

– Да ладно вам, мэм! – насмешливо возразил Хиро, в типичной кентской манере проглатывая половину согласных. – Согласен, свалял дурака, но это дело былое. Расслабьтесь! Прощайте других, как Господь прощает вас!

У миссис Уэстоби, имевшей идеальное академическое произношение, дернулся уменьшенный линзой глаз. Эдит спешно схватила билеты, дернула Хиро за руку и поволокла его прочь от стойки.

– Обязательно было это делать? – поинтересовалась она, усадив его за один из пустых длинных столов. – У бедной старушки и без тебя есть причины для нервов.

– Что тут сказать? Люблю лишать женщин сна, – подмигнул он. – Особенно тех, которые старше меня.

– О вкусах не спорят, – пробормотала Эдит, садясь напротив и дергая за цепочку настольного светильника. – Ну так что? Что ты хотел сказать?

Лицо Хиро сразу посуровело, глаза вспыхнули решимостью. Невозможно подумать, что несколькими секундами ранее он отпускал двусмысленные остроты.

– Дита…

– Что?

– Мы должны найти убийцу.

– Мы? – недоверчиво переспросила Эдит. – В смысле, мы с тобой?

– Да.

– Ты болен?

– Мы оба знаем, что это не мистер Морелл, а значит, настоящий убийца на свободе. Более того, он в этой школе. Неужели тебе совсем не страшно? Вдруг ты следующая?

– Если убийца не поставил себе задачу выкосить женскую футбольную команду колледжа Святой Анны, думаю, мне нечего бояться, – отрезала Эдит. – Уэлч, расследованием занимается полиция. Мы им только помешаем.

Взгляд Хиро, темный и внимательный, изучал ее лицо.

– Нечего бояться? – вкрадчиво переспросил он. – А Лиме было чего бояться?

В горле Эдит пересохло. Чтобы преодолеть приступ тошноты, она запрокинула голову и уставилась на потолочные балки из древесного массива, поддерживавшие остроконечный свод.

– Я вовсе не хотела сказать…

– Лима не делала ничего плохого. Она просто жила. А кто-то ее убил. И возможно, он сделает это снова.

– Поиск мотива и расследование – это работа полиции, – уперлась Эдит. – Видел Ллойда? У них совместный отдел с эссекской…

– Они не учатся в этой школе, – возразил Хиро. – И не знают, что здесь в порядке вещей, а что нет. Посмотри, что произошло с мистером Мореллом, – разве они задержали бы его, если бы знали Лиму и ее характер?

Эдит заколебалась. Ее снедало настолько сильное беспокойство за дядю, что она не до конца осознавала очевидное. То, что задержали его, означало, что тот, кто на самом деле обязан ответить за преступление, до сих пор остается на свободе. И он, вероятно, в колледже. Им может оказаться кто угодно – тренер, приревновавший одноклассник… Совпади время убийства, им мог быть даже Хиро.

На миг Эдит привиделось что-то безжизненное и страшное в его лице, и она неосознанно распахнула глаза. Хиро расценил ее выражение по-своему.

– Ты тоже не веришь? – отведя глаза, шепотом спросил он. – Не веришь, что это убийство? Ты думаешь…

– Что? Нет-нет!

Ей с самого начала не верилось, что Лима могла вот так вот взять и покончить с собой в одно случайное январское утро. Ничто на это не указывало. Лима строила планы на будущее – на пять, на десять лет вперед. Никогда не копила гнев в себе и предпочитала дозированно выплескивать его на окружающих. Насколько Эдит знала, у Лимы не было серьезных проблем ни с родителями, ни с учителями, она уж точно не избрала бы шнурок от бутсы в качестве орудия самоубийства и не оставила предсмертной записки.

Впрочем, последнее – не совсем правда. Кое-что Лима им оставила.

– Уэлч…

– Да?

Эдит облизнула пересохшие губы.

– Записка Лимы еще у тебя?

Лицо Хиро потемнело, но он запустил руку во внутренний карман пиджака.

– Не хватает духу выбросить или переложить куда-нибудь. Я все думаю… – Он со свистом втянул воздух и не глядя сунул Эдит смятую бумажку. – Я должен был прийти. Может, тогда…

– Нет, – отрезала Эдит и развернула записку. – Ничего бы не изменилось, кроме того, что и ты бы оказался в опасности. Это писала не Лима.

– Брось, – недоверчиво откликнулся Хиро. – Это ее почерк. Я даже сверял.

– Мы знаем наверняка, что это убийство, – возразила Эдит. – Пусть не знаем точное время, но предположим, что это был вечер. Тогда записку могли послать, чтобы подставить тебя. Чтобы лишить алиби.

– Ты думаешь, кто-то заманил ее в лес?

– Да.

Распрямив клочок бумаги на поверхности стола, Эдит придвинула ближе библиотечную лампу с зеленым стеклянным абажуром. Хиро навис с противоположной стороны, опираясь на край стола обеими руками.

– А мне кажется, кто-то нашел ее в лесу, – возразил он, – и воспользовался тем, что она одна. Если бы я пришел вовремя…

– Послушай, Уэлч, – тихо перебила его Эдит, – я понимаю, что ты горюешь. Правда понимаю. Я тоже… тоже скорблю. Поэтому не сочти меня жестокой, но мне правда важно знать: ты хочешь понять, кто убил Лиму, или продолжить купаться в жалости к себе и гадать, что было бы, приди ты в лес, сделай ты то или другое? Ты хочешь, чтобы я тебя утешила или помогла разобраться с тем, кого действительно следует винить?

Говоря это, Эдит не поднимала глаз от записки. Она притворялась совершенно равнодушной, но сердце ее билось в самом горле.

Хиро молчал, и Эдит пожалела о том, что была слишком уж резка, но он прочистил горло и небрежно сказал:

– Второе.

– Ладно, – выдохнула она почти с облегчением, перевернула записку и поднесла ее к лампе. – Вот, смотри.

На обратной стороне листа, почти невидимые невооруженному взгляду, отпечатались следы чернил. Где-то они совпадали с петлями букв на оборотной стороне, а где-то огибали их, выходили за контур или, наоборот, оказывались меньше. След был бледным, но в местах, где чернила с оригинала ложились особенно жирно, на копии остались темные точки. С первого взгляда их можно было принять за просветы в бумаге.

– Видишь? – спросила она, встряхивая запиской.

Хиро наклонился, чтобы разглядеть поближе, и его голова оказалась совсем рядом с плечом Эдит. От него пахло чем-то сладким и цитрусовым, похожим на апельсины.

– Кто-то скопировал ее почерк, причем с разных примеров. Между словами нет следов – значит, их переписывали по одному. Скорее всего, накладывали один лист на другой и подносили к окну, чтобы скопировать – вот тут чернила немного потекли вниз. И бумага продавлена. – Она провела пальцем по рельефу, оставленному стержнем. – Кто-то старательно выводил буквы. И чуть не порвал лист.

Хиро уставился на Эдит с таким благоговением, словно она самолично заставляет солнце подниматься по утрам.

– Данлоп, ты чертова Дана Скалли! Только без пушки и американского акцента. Ты правда смогла заключить все это по одной записке?

– Я бы еще и понюхала ее, но, боюсь, в этом не будет никакого смысла. Она слишком долго пролежала в твоем кармане.

– Если ты права – а я в этом не сомневаюсь, – выходит, меня правда хотели подставить?

– Похоже на то. Из всех подозреваемых ты самый очевидный вариант.

– Но почему?

Эдит опустила записку и недоверчиво поглядела на Хиро. Похоже, она серьезно переоценила его умственные способности.

– Когда убиваешь человека, полиция грозит тебе пальчиком и сажает тебя в тюрьму. Тюрьма – это плохо. Убийцы не хотят в тюрьму.

– Очень смешно, Данлоп, но я имею в виду другое. Никто ведь не знал, что это убийство. В смысле, все было обставлено так, будто она покончила с собой.

Он пытался держать тон, но на последних словах голос надломился. Вздохнув, Эдит осторожно провела пальцем по растрепанному краю листка.

– Может, в качестве подстраховки. Но лично мне кажется, что убийца не пытался скрыть убийство – скорее сам хотел скрыться. В смысле, нужно ведь быть полнейшим идиотом, чтобы насильно повесить человека и надеяться, что судмедэксперты закроют на твою проказу глаза.

– Ну не знаю… Разве Ллойд не говорил тебе, что отличить гомицид от самоубийства почти невозможно?

Эдит гневно зыркнула на его, и Хиро жестом зашил себе рот и зашвырнул невидимый ключ куда-то на верхние полки.

– Единственное, чего мы не знаем, – это точное время смерти.

– Единственное?

Эдит сжала губы, и Хиро проделал пантомиму во второй раз. Теперь он опустил «ключ» в ладонь Эдит. От неожиданного прикосновения она вздрогнула и машинально сжала кулак.

– Если в записке сказано было прийти в семь, значит, убийство точно произошло раньше.

– Насколько раньше? Утром?

– Об этом могут сказать только судмедэксперты, – повела плечами Эдит. – И очень сомневаюсь, что Ллойд решит поделиться с нами деталями расследования.

– Значит, на время смерти может указать что-то другое, – не уступал Хиро. – Нам нужно осмотреть ее комнату. Там должно было остаться что-то – записки, чужие вещи… Лима ведь жила с Мэтти? Как думаешь, она позволит нам войти?

– Последнюю неделю Мэтти живет со мной и Робин. Полиция опечатала их комнату.

Вынужденное соседство ее угнетало. Мэтти сложно было ужиться с ранними подъемами Эдит и поздними отбоями Робин, а свое недовольство она выплескивала охотно и часто. Но ее можно было понять.

Хиро недоверчиво глядел на Эдит, и она огрызнулась:

– Что теперь не так?

– У ваших комнат же общий карниз. Ты что, ни разу не перебиралась по нему к соседям?

– Зачем? – прохладно поинтересовалась она.

Хиро вздохнул.

– Проехали. Так что? Готова нарушить парочку законов?

Эдит промолчала. С одной стороны, ее охватило нетерпение, схожее с азартом. Происходящее на глазах превращалось в игру, опасную и оттого захватывающую дух. С другой же стороны… на кону стояло ее будущее, ее репутация. Полиция вряд ли одобрит попытки школьницы играть в детектива.

– Если ты боишься, что пострадает твоя политическая карьера, то всю вину я возьму на себя, – добавил Хиро, догадавшийся о ее сомнениях. – В моей профессии расхищение гробниц – обычное дело, я не пострадаю.

Губы Эдит тронула слабая улыбка. Она схватила со скамьи сумку и поднялась, оправляя юбку.

– Говорила же, я не пойду в политику.

– Все, чего тебе не хватает, – это улыбаться пошире и врать поубедительнее, – заверил ее Хиро, тоже поднимаясь.

Они договорились встретиться в комнате Эдит и Робин. Хиро, перебравшийся с крыши мужского общежития, ловко приподнял раму и протиснулся в проем. От его присутствия и без того небольшая комната стала казаться еще меньше. Хиро едва не наступил на раскладушку Мэтти, поставленную в узком проходе между кроватями, потерял равновесие и едва успел ухватиться за край письменного стола. Взгляд его упал на стопку книг, на обложках которых в разных вариациях были изображены мужчины с голыми торсами, и он ухмыльнулся.

– Клево! Твоя литература?

Щеки Эдит вспыхнули.

– Конечно, нет, – со всем возможным достоинством отрезала она, надеясь, что у Хиро хватит совести не открывать их.

Книги были подарком Эдит от матери Робин, на развороте каждой из них красовалась сделанная ручкой соответственная надпись.

– Даже если и так, я не осуждаю, – безмятежно откликнулся Хиро, с любопытством осматривая комнату.

Его внимание задержалось над кроватью Эдит, на приколотом к стене листке со стихотворением: «Хоть настала весна, но белеет, покрытая снегом, вершина горы. И когда растает этот снег, никому не дано узнать» [8].

– Знала бы ты, что можно найти под койкой Винса… тебя бы замучили кошмары.

– Это не мои книги, – снова соврала Эдит, начиная сердиться. – Мы идем или как?

Раздвинув кретоновые занавески, Хиро снова поднял раму, выбрался на карниз и подал руку Эдит. Она не успела вылезти из школьной юбки и поэтому со всей осторожностью следила, чтобы не задрался подол (для нее стало приятным удивлением то, что Хиро нарочито уставился в другую сторону).

Все еще не отпуская горячую ладонь Хиро, она просеменила вправо по карнизу и наклонилась к окну соседней комнаты. За стеклом виднелась желтая лента, опечатавшая дверь, шкафы и одну из кроватей, но окно заклеено не было. Эдит нащупала низ старой деревянной рамы, просунула под него ногти и потащила его наверх. Когда образовалось отверстие, достаточно широкое, чтобы вместить пальцы, Хиро потеснил ее и открыл окно.

Он снова пролез внутрь первым – видимо, чтобы освободить Эдит от необходимости сверкать нижним бельем. Когда она забралась, Хиро уже осматривался – заглядывал под столы и осторожно отодвигал ящики, стараясь не повредить ленту.

– Что мы ищем? – поинтересовалась Эдит.

Присев у кровати Лимы, застеленной светло-розовым бельем из шелка, она сунула руку под тонкий матрас.

– Все, что может считаться уликами, полиция наверняка забрала.

– Они не знают ее так, как знаем мы, – напомнил Хиро, осторожно пролистывая учебник по праву. – Им это может показаться мелочью, которая ничего не значит. А для нас… – Он помолчал, закрыл учебник и медленно сунул его обратно в щель приоткрытого шкафа. – Для нас это будет доказательством.

Эдит нашарила на металлической сетке кровати что-то мягкое и извлекла находку на свет. Это оказалось женское белье – кружевное, бордового цвета. Хиро спешно отвел взгляд, и Эдит вернула предмет туда, где его нашла.

В натянутом молчании они изучили комнату, насколько это им позволяли опечатывающие ленты. Половина Лимы представляла собой одновременно небрежное и изящное место обитания. Выцветшие плакаты с футболистами, отклеивающиеся от холодной грунтованной стены, причудливо сочетались с коллекцией французских парфюмов и рядом выставленных под кроватью туфель на каблуках. Предусмотрительно надевшая замшевые перчатки Эдит изучала каждый найденный предмет, вертя его в пальцах. Хиро старался ни к чему не прикасаться, а когда это все же приходилось делать, после вытирал вещи рукавом толстовки.

Они сошлись на середине комнаты, у ящика стола, запертого на ключ. Несколько секунд они молча пялились на замок, пока Хиро не спросил:

– У тебя есть шпильки?

– Нет. А ты умеешь вскрывать замки шпильками?

– Я мог бы попытаться, – после паузы ответил он.

Эдит дернула за ручку, и ящик легко поддался. Замок оказался выломан.

– Как ты узнала?

– Полиция должна была осмотреть всю комнату, – заметила Эдит, зашарив по ящику. – Вряд ли они заперли бы его обратно.

Она вытащила лист с расписанием. Одни предметы в нем были вычеркнуты, другие – например, футбольные тренировки – обведены в кружок.

– Я знала, что тайный дневник мы вряд ли найдем, – проворчала Эдит, снова запуская пальцы в кучу хлама, которого ящик оказался полон. – Но чтобы вообще ничего не найти…

На ее затянутый в замшу палец намоталось что-то вроде цепочки, и Эдит потянула ее вверх. Та звякнула, ударившись о щель. Это был металлический шнурок с подвешенным к нему свистком. Она хотела было бросить его обратно, но Хиро перехватил цепочку.

– Подожди-ка. Это ее?

– Наверное, – согласилась Эдит, дальше отодвигая ящик.

– Зачем Лиме свисток?

Хиро подвесил цепь на палец и стал наблюдать, как свисток медленно, словно маятник, покачивается из стороны в сторону.

– Она часто проводит тренировки?

– Нет, – ответила Эдит, медленно теряя интерес к оставшемуся содержимому ящика. – Почти никогда.

Ее охватило неприятное предчувствие. Будто кто-то обхватил ее горло и теперь понемногу стискивал ледяные пальцы. Свисток был старым, с царапинами от зубов на металле. Похоже, он достался Лиме от кого-то, и Эдит точно знала, от кого именно.

– Помнишь, я спрашивала, не случилось ли чего у Лимы с тренером Борски? – сглотнув, спросила она у Хиро.

Тот с усилием оторвал взгляд от мерно покачивающегося свистка.

– Помню.

– Кое-что странное произошло на первой тренировке. Мне показалось, будто между ними было какое-то… напряжение.

Лицо Хиро исказилось, и он зажал свисток в руке.

– Какого рода напряжение?

– Будто он пытался убедить ее в чем-то.

– Ты думаешь…

– Я не знаю, – оборвала его Эдит, обхватила себя руками и оглянулась.

На улице стремительно темнело. Налетавший порывами ветер колыхал кончики лент и перелистывал страницы раскрытой на развороте книги «Цветы на чердаке».

– Просто мне кажется странным, что он уделял ей так много внимания. И этот свисток…

Она тоже совсем недавно держала тренерский свисток в руках. Борски не имел привычки препоручать кому-либо тренировки, но в тот самый день он оставил команду, а сам… А сам пошел искать Лиму. По крайней мере заявил, что собирается это делать. Так или иначе, на поле его не было.

Хиро поднял на Эдит блестящие глаза. Выражение его лица было странным, одновременно задумчивым и испуганным, совсем не свойственным его заносчивой мальчишеской самоуверенности.

– Дита… помнишь тот случай с расписанием?

У Эдит даже в перчатках мгновенно заледенели пальцы, и она, съежившись, спрятала ладони в рукавах пиджака. Она верила, что расписание в тот день подменил не Хиро, и ей не давала покоя мысль, что же это было. Ошибка учебного отдела? Чей-то розыгрыш? Злой умысел? Теперь ей оставалось склоняться к последнему.

– Помню. Думаешь, это как-то связано с Лимой?

– Не знаю. Если кто-то сделал это нарочно, то зачем? Какой смысл был в том, чтобы обе команды оказались на тренировке в одно и то же время?

– Чтобы Лима появилась на поле? – предположила Эдит. – Только вот она так и не пришла. Может, она уже тогда…

Не закончив, она отвернулась, и Хиро с силой провел пальцами по лицу. На нем читалась досада.

– В этом вся проблема – мы не знаем точное время смерти. Без него мы не можем ни сузить круг подозреваемых, ни включить в него кого-либо. Может, ты права и ее убили еще днем. А может, во время вашей тренировки.

– Нет-нет, подожди…

Эдит опустилась на стул, придвинула к себе распечатанное расписание прошлой недели и по памяти набросала рядом новое – то, которое она видела в учительской.

– Первая тренировка – в среду в полдень. Давай предположим, что в это время Лима была еще жива. Почему она не пришла?

– А когда ты видела новое расписание?

– Во вторник вечером.

– Ты сказала ей лично о переносе?

– Нет, – покачала головой Эдит. – Джессике и Мэтти я сказала об этом за ужином, а остальным – на крыше. Ты еще исполнял свою идиотскую песню под гитару.

Губы Хиро тронула улыбка – легкая, всего лишь тень обычной.

– Это было до или после?

– До или после чего?

– Песня под гитару была до или после того, как ты сообщила им о переносе? Если помнишь, Лиме тогда не очень понравилось мое выступление.

Эдит задумалась. Воспоминания о том вечере заволокла дымка смущения, почти стыда, но кое-что она помнила отчетливо: ящик с пивом «Видберри» и разочарованные взгляды, которые она не смогла выдержать.

– До, – решила она. – Кажется, к тому моменту уже и ты ушел, нет?

– Я плохо помню тот вечер, – честно признался Хиро. – Помню только, как ты отчитала меня и я пошел за Лимой… Больше ничего.

В этом они были похожи. Эдит тоже предпочитала забывать о своих неудачах. В результате память ее сглаживалась, и даже взлеты по прошествии времени казались не такими уж и высокими.

– Значит, Лима просто не слышала о том, что тренировку перенесли, – волнуясь, заключила она, смахивая в сторону челку. – Поэтому ее и не было.

– И как тот, кто поменял расписание, мог это предугадать? – поинтересовался Хиро. – Довольно смелая ставка, если предположить, что так он хотел отделить Лиму от остальной команды.

– Если расписание подменил Борски, не думаю, что таков был его план, – возразила Эдит. – Или он отличный актер. Нет, серьезно, он так злился из-за того, что Лима не появилась на тренировке… Он явно рассчитывал на ее присутствие.

Хиро напрягся. Побелели костяшки его пальцев, крепко сжимающих край стола.

– Считаешь, он смог бы…

– Несколько дней назад я и не задумывалась о подобном, – отрезала Эдит. – А сейчас… Но ведь есть еще и записка. Тот, кто ее написал, имеет доступ к образцам почерка Лимы.

– Значит, кто-то из одноклассников или учителей?

– Или тренер. Теперь мне кажется, что любой на это способен.

Хиро приоткрыл рот, явно желая сказать что-то еще, но передумал и покачал головой. Одной рукой он сгреб со стола свисток и протер блестящее дерево рукавом.

– Ты права, – мрачно сказал он. – Пока мы не знаем точное время смерти, будем винить всех подряд.

Эдит кивнула. Полиция действовала медленно. Насколько она знала, опросили лишь несколько учеников, включая ее и Хиро, и несколько учителей, включая Борски. Мистер Морелл же до сих пор не вернулся из Мейдстоуна.

– Пока Ллойд остается в школе, у нас остается возможность на него повлиять, – задумчиво произнесла она, осторожно открывая окно. – К примеру, убедить повнимательнее присмотреться к Борски. И каким-то образом выманить у него заключение о смерти.

Глаза Хиро, помогавшего ей взобраться на окно, сверкнули.

– Насчет этого у меня есть идея. Не возражаешь, если я воспользуюсь помощью Винса?

– Ничего ему не рассказывай! – выпалила Эдит и упрямо встретила возмущенный взгляд Хиро. – Серьезно, Уэлч! Даже Робин я ничего не говорила!

Хиро поджал губы и опустил глаза, пока Эдит забиралась на подоконник.

– Ладно, я ему ничего не скажу. Но помощи-то могу попросить?

– Какого рода помощи?

– Тебе не понравится. Не буду портить тебе сон раньше времени.

– Знать не желаю, что ты задумал.

– О нет, Данлоп. В этот раз у тебя не получится отсидеться. Веришь или нет, но для тебя я приготовил главную роль.

По телу Эдит пробежала дрожь, и она поскорее выдернула руку, пока Хиро этого не заметил. Ни за что на свете ей не удалось бы оправдать ее холодом.