Хиро продолжал ее уверять, что план отличный, и это могло означать только одно: хуже идеи не придумать.

Но было поздно идти на попятную. Они втроем – Эдит, Хиро и Винс – прятались в нише между высоким стрельчатым окном и аркой, тень которой полностью скрывала их троих. Отсюда была отлично видна дверь кабинета, выделенного офицеру Ллойду. Раньше он принадлежал заместителю директора, но за ненадобностью пустовал. Эдит представить боялась, сколько там скопилось пыли.

Парни стояли у нее за спиной, настолько близко, что еще в начале семестра Хиро не упустил бы случая отпустить по этому поводу какую-нибудь остроту. Эдит понятия не имела, в присутствии Винса ли дело или в данном ей слове, но вел он себя на удивление порядочно.

– …Потом в ребра, сюда.

– Не слишком ли это?

– Да ладно, заживет! Все равно силенок не хватит.

– Ну, потом не жалуйся. Сам ляпнул, что…

Эдит зашипела, и Винс умолк. Мимо, еле передвигая ноги, прошаркала мисс Милле со стопкой учебников. Повинуясь своим инстинктам старосты-отличницы, Эдит едва не бросилась ей на выручку.

Когда старушка Милле оказалась на почтительном расстоянии от ниши, Хиро с облегчением выдохнул. От его теплого дыхания по шее Эдит пробежала легкая дрожь.

– Вон он, идет, – шепнул Винс, опуская ладонь на плечо Эдит.

Позади послышались шорох, сдавленное ойканье, и рука тут же убралась.

Эдит одернула юбку, оттягивая момент, когда ей придется покинуть надежное укрытие оконной ниши. Ллойд отпер дверь своим ключом и протиснулся внутрь.

– Удачи, – негромко произнес Хиро.

Его дыхание снова шевельнуло короткие волоски на голой шее Эдит, и это приятное щекочущее ощущение побороло страх и вытолкнуло ее в коридор.

Убедившись, что никто не заметил, как она отделилась от стены, Эдит постучалась в дверь и, получив разрешение войти, со всей силы налегла на тугую ручку. Та щелкнула, дверь распахнулась, и Эдит почти ввалилась в кабинет. Не зацепись она каблуками за порог, сейчас растянулась бы на ковре прямо перед недоумевающим Ллойдом.

Офицер устроился за столом, на котором за время его пребывания в колледже успели скопиться горы документов. От мисс Кэдоган Эдит знала, что для расследования дежурный офицер запросил все, что только было возможно, от записей о переводе учеников за последний год до стандартизированного меню школьного кафетерия. Но, насколько она знала, тренера Борски до сих пор не задержали для допроса.

Оставив дверь открытой, Эдит шагнула внутрь.

– Добрый день, офицер. Я вас не отвлекаю?

Ллойд со скучающим видом подпер щеку кулаком. Временами он пугал Эдит, но по большей части казался ей еще мальчишкой, по случайности напялившим полицейскую форму, – он прямо источал беззаботное добродушие.

– Проходите, мисс Данлоп… Ну что, в меню вернулись булочки?

Она моргнула.

– Что, простите?

– Я думал, вас прислала мисс Кэдоган, – сказал он, поднимая со стола лист тонкой коричневой бумаги, в котором Эдит узнала школьное меню. – Я интересовался, куда пропали субботние булочки с джемом.

Эдит было ужасно любопытно, каким образом полиция собиралась связать убийство ученицы с изменениями в меню.

– Их давно уже нет. Сказали, какая-то проблема с дрожжевой закваской. Теперь вместо булочек у нас хлопья с отрубями на завтрак.

Качая головой, Ллойд выпустил листок, и тот спланировал перед ним на стол.

– Какая жалость. Честно говоря, обожаю булочки с джемом, особенно с абрикосовым.

Он замолчал, явно ожидая от Эдит ответа, и она согласилась:

– Мы тоже ужасно страдаем.

– Ну, хватит уже о булочках, – взмахнул рукой Ллойд, как будто именно Эдит вздумалось завести этот нелепый разговор. – Если дело не в вашем декане, могу я поинтересоваться, зачем вы здесь?

Он указал ей глазами на распахнутую дверь, но Эдит тут же уставилась на свои туфли, сделав вид, что не заметила намек.

– Я насчет тренера Борски, – медленно выговорила она. – Помните, я…

– Помню, – перебил ее Ллойд. – Что-нибудь еще?

– В тот раз он ушел с тренировки, и…

– Я помню, мисс Данлоп, – повторил он, в этот раз куда строже.

Сглотнув, Эдит кивнула, на секунду совершенно забыв, как и зачем оказалась в кабинете. Сердце колотилось в самом горле. Она отвернулась и через дверной проем увидела собственное отражение в оконном стекле – девчонку, напуганную до смерти всего лишь тем, что на нее повысили голос.

Эта бесхарактерная, глупая, трусливая девчонка привела Эдит в ярость. Помедлив, она снова повернулась к столу. Ллойд уделял ей настолько мало внимания, что продолжал с сосредоточенным видом выцарапывать грязь из уголка глаза.

– Офицер…

– Да?

– Если убийца Лимы все еще не найден, почему учеников не отправят по домам? Разве нам не угрожает опасность?

Эдит нарочно взяла глуповатый тон, чтобы случайно не задеть Ллойда за живое, но он не обманулся.

– Позвольте полиции заниматься своей работой. К вам есть другое поручение, – подмигнул он. – Получать как можно больше отличных оценок. Справитесь?

То, что офицер принял ее блеф, вывело Эдит из себя.

– Что-нибудь известно о мистере Морелле? Когда он сможет вернуться?

Ллойд моргнул, сфокусировал на ней взгляд ленивых, широко поставленных глаз и вдруг напрягся. Его тощая ладонь накрыла лежащие на столе бумаги. Эдит окинула их притворно незаинтересованным взглядом и снова уставилась на офицера.

– К сожалению, я знаю не больше вашего, мисс Данлоп.

– Я думала, вы ведете расследование.

– Опросом свидетелей занимаются мои коллеги, – насмешливо возразил он. – Как видите, моя задача сводится к присмотру за тремя сотнями болтливых школьников. Не обижайтесь.

Намек был прозрачен.

В любом другом случае Эдит бы давно убралась подальше, но Хиро никак не приступал к своей части плана. Она через силу улыбнулась Ллойду.

– На что тут обижаться… Просто я одного не могу понять: если он только свидетель, то почему…

Из коридора донесся грохот – судя по треску древесины и гулкой вибрации, кто-то швырнул стул в стену. Даже Эдит, готовая к шуму, невольно втянула голову в плечи. Ллойд недовольно вытянул шею, стараясь выглянуть в коридор через дверной проем.

– Что-то упало? – с мрачной усмешкой поинтересовался он.

И тут же едва не подпрыгнул – в коридоре раздались топот, громкое сопение, пронзительный девичий визг и быстрый цокот каблуков.

Эдит и Ллойд переглянулись, и она загадочно предположила:

– Похоже, стряслось что-то неладное.

Уголок его рта беспокойно дернулся, но он так и не поднялся.

– Неужели? Ну и ну…

Эдит нужно было, чтобы он убрался из кабинета хотя бы на минутку. Но что она могла сказать? «Пожалуйста, проверьте, что за шум в коридоре»? Это работа не дежурного офицера полиции.

Переступив с ноги на ногу, она снова нервно оглянулась на распахнутую дверь.

– Боже, кто там так вопит? – пробормотала она себе под нос.

На сей раз из коридора донесся лязг металлических ножек стула по плитке, а затем в проеме показались двое сцепившихся парней. Хиро, схватив Винса за грудки, со всей силы швырнул его на пол прямо у входа в кабинет Ллойда. Не сдержавшись, Эдит ахнула.

– Я тебя прикончу! – шипел Винс, вцепившись побелевшими пальцами в воротник рубашки Хиро. – Ты труп, Уэлч!

У Хиро была разбита губа и всклокочены волосы. Схватив Винса за плечи, он приподнял его и со всей силы тряхнул так, что тот ударился затылком об пол. Застонав, Винс умудрился пнуть соперника коленом в живот, столкнул его с себя и, сев сверху, изо всех сил врезал ему по лицу.

Эдит попятилась и, не скрывая ужаса, оглянулась на офицера.

– О боже! Да они же друг друга поубивают!

Побледневший Ллойд вскочил.

– Молодые люди! Немедленно прекратите! – гаркнул он.

Но Хиро и Винс, методично друг друга поколачивающие, не обратили на него ни малейшего внимания.

В коридоре поднялся гвалт. Кричавшая девчонка, видимо, позвала учителей, и вместе с ними начали собираться и возбужденно переговаривающиеся школьники. Некоторые принялись скандировать имена дерущихся, младшеклассницы рыдали, старшеклассницы подняли визг.

Когда Винс оседлал Хиро и вжал его щекой в ледяной мозаичный пол, Эдит на секунду поймала взгляд его карих глаз, сверкающих от боли и смеха. Эдит чуть качнула головой, призывая его отодвинуться от проема. Тогда Хиро с усилием отодрал от себя руки Винса и перебросил его, сопротивляющегося, через себя.

– Сам нарвался! – прорычал он, скрываясь из поля зрения Эдит и Ллойда.

Далее он сделал нечто поразившее зрителей до такой степени, что от воплей у Эдит едва не заложило уши. Оттолкнув ее с пути, Ллойд бросился в коридор.

– Эй! – заорал он и сдавленно охнул – похоже, кто-то из дерущихся случайно задел и его. – Отпустите друг друга! Немедленно!

Эдит бросилась к столу. Еще только войдя, она приметила большую белую папку из плотного картона, перевязанную бечевкой, но в ней оказался всего лишь список учеников школы.

Сунув папку на место, она вытащила из-под нее конверт с открытым клапаном и торопливо вытряхнула его содержимое. На стол посыпались глянцевые снимки Лимы. Фотографии ее ногтей с запеченной под ними кровью и грязью. Влажный подол юбки. Расцарапанная кожа на щеках, отливающая фиолетовым. Шея Лимы, лежащей на анатомическом столе: две тонкие глубокие линии, черные от крови, и разливающаяся вокруг них мертвенная краснота.

Эдит затошнило. Едва сдерживая подступающую к горлу рвоту, она спешно запихнула снимки обратно в конверт. В ушах звенело, и она не слышала, удалось ли Ллойду разнять драку, вернулся ли он в кабинет.

Она вернула конверт на место, задержала дыхание, чтобы ее все-таки не стошнило, и принялась перебирать остальные бумаги на столе: личные дела учеников и учителей, характеристики, карту школы и прилегающего леса Деринг-Вудса. Эдит даже мельком приметила расшифровку собственного разговора с Ллойдом, а ведь она понятия не имела, что у него был при себе диктофон.

Ее взгляд зацепился за соседний лист, на которым мелким шрифтом было напечатано: «Х. Уэлч: “Нет, не помню. Я нашел ее [нечленораздельно]. Я не после этого ее трогал. Просто думал, может, она жива, и я должен ее снять оттуда, понимаете? Снять с дерева. Я даже не думал, что нельзя тянуть ее вниз, так только хуже будет, но тогда я [нечленораздельно]. Простите…”»

Эдит почувствовала, как все ее тело холодеет. Непослушными пальцами вернув бумаги на место, она приподняла последнюю папку с записями разговоров с учениками и нашла под ней еще одну, тонкую, без названия, только с краю ручкой было подписано: «Мед. эксп.».

Заключение судмедэксперта.

Эдит размотала шнурок и открыла папку. Сверху лежал еще один снимок Лимы на столе – такой же, как в конверте, только увеличенный, с рисунками маркера поверх шеи и неразборчивыми надписями. Отодвинув фотографию, Эдит нашла листок с заключением и пробежала его глазами, ища цифры. Дата, время… время смерти.

«Приблизительное время смерти: 18:30–19:15. Причина смерти: механическая асфиксия».

Судебный медик указал то время, в которое Эдит и Хиро были на отработке. То самое время, которое указано в записке от неизвестного, прикинувшегося Лимой и зазывавшего Хиро в лес. Время до тренировки, когда Борски мог быть где угодно.

Крики в коридоре понемногу стихали. Эдит сунула заключение и фотографию в папку, перевязала ее и вдруг почувствовала у себя на затылке ледяной взгляд. Ее сердце упало в пятки, но она, помедлив, осторожно сунула документы обратно под кипу допросных листов, выждала с полминуты и обернулась. В дверях стоял Ллойд и внимательно наблюдал за ней. Неизвестно, как долго. Она сглотнула.

– Офицер?

– Драка, – протянул он и шагнул в кабинет. – Двое юношей. Один из них, кажется, ваш друг, мистер Уэлч. А другого я видел с вами в часовне.

Эдит внимательно следила за каждым его движением. Сердце так сильно колотилось, что она почти не слышала Ллойда и разбирала его слова практически по губам.

– О боже… – пролепетала она. – Что они не поделили на этот раз?

Ллойд пожал плечами и вернулся за стол. Он не предпринял попыток спрятать какую-то из бумаг на столе, не потянулся ни к одной из папок, а просто продолжал смотреть на Эдит.

– Думаю, вы можете сами у них узнать. Ваша декан отправила обоих на отработку. – Его лицо слегка потемнело. – Мистер Уэлч порядочно меня приложил. Такой тощий, а сил как у быка. Правда ведь?

– Точно, – прошептала Эдит.

И тут же опомнилась. Зачем он об этом сказал? Неужели намекает на убийство Лимы? Нет, он не может. У Хиро железное алиби, которое он сам себе невольно обеспечил глупой выходкой.

– Вы сказали «на этот раз», – продолжил Ллойд. – Мистер Уэлч часто демонстрирует такое… агрессивное поведение?

Эдит с силой прикусила язык. Она ляпнула это скорее с целью намекнуть, что драка между Хиро и Винсом – это не что-то из ряда вон. До нее запоздало дошло, что демонстрировать акт насилия перед офицером полиции, когда над тобой нависает неясная угроза подозрения в убийстве, было плохой идеей.

– Пожалуй, нет, – взвешивая каждое слово, ответила она. – Просто они с Винсентом как братья. Утром поколотят друг друга, а вечером как ни в чем не бывало в обнимку пересматривают «Порки» в комнате отдыха.

Она перевела дыхание, с осторожностью наблюдая за реакцией Ллойда. Но он, казалось, в любом случае остался бы безразличен к ее словам. Переплетя длинные худые пальцы, он с равнодушной усталостью глядел на Эдит, словно только и ждал, когда она закончит оправдывать Хиро.

– Доброго вечера, мисс Данлоп, – отчеканил он.

Эдит сомкнула дрожащие руки за спиной и приосанилась.

– И вам, – с усилием произнесла она. – Какое облегчение, что вы всегда рядом.

Отворачиваясь, она успела заметить, как сузились глаза Ллойда. Но он ничего не сказал. В полной тишине Эдит выскользнула из кабинета и прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Рубашка на спине была насквозь мокрой от холодного пота.

Прислонившись к каменной стене, она немного подождала, пока угомонится сердце. В коридор приковыляла школьная уборщица, старушка лет семидесяти, и принялась размазывать по светлому плиточному полу кровь. Эдит наблюдала, как окрашиваются бледным розово-оранжевым оттенком плиточные швы, пока ее снова не замутило. Тогда она вытерла ладони о юбку, взбила челку и поторопилась в сторону учительской.

Во внутреннем дворике ее нагнал Лео. Шмыгая носом, он пристроился рядом, и некоторое время они просто шли в молчании. От холода все лицо Лео приобрело темный малиновый оттенок, пропали даже веснушки.

Открыв перед Эдит дверь, он пропустил ее вперед и только после этого заговорил – наверное, чтобы она не видела его лица.

– Что ты делала в кабинете у Ллойда?

Эдит замерла. Ее спину окатило волной холодного воздуха, когда за ними захлопнулась дверь.

– Пришла спросить у него по поводу мистера Морелла, – ровным голосом откликнулась она и обернулась.

Губы Лео слегка подрагивали, казалось, он сам удивился тому, что решился открыть рот.

– Брось. Хочешь сказать, ты не знала, что Уэлч и Винс устроят драку перед его кабинетом? Я видел, как они улыбались, пока месили друг другу лица.

– Они идиоты, – вздохнула Эдит, в кои-то веки не кривя душой. – С чего бы мне об этом знать?

Он быстро облизнул губы.

– Может, ты хотела что-нибудь забрать. Или подбросить. Ты ведь выгораживаешь Уэлча, правда? Делаешь вид, что на дух его не переносишь, а потом вы гуляете вместе, идете в библиотеку…

– Ты следишь за мной? – перебила его Эдит, и Лео побледнел.

– Много ума не надо, чтобы понять, что ты в него влюблена.

На этот раз Эдит не сумела сдержать смешок. Лео взбесил ее, а злой она всегда чувствовала себя смелее.

– Много ума не надо, чтобы понять, что никто не станет хранить улики по делу об убийстве в школьном кабинете, – с расстановкой проговорила она. – Много ума не надо, чтобы увидеть, что Уэлча я не переношу и выгораживать его не собираюсь. И много ума не надо, чтобы осознать простую вещь: он не убийца. Пусть он и придурок, но с Лимой бы так никогда не поступил.

При упоминании имени Лимы глаза Лео вспыхнули с новой яростью.

– Вижу, слова «много ума» тебя всерьез задели. Как же иначе! Ты же у нас самая умная, и надо обязательно ткнуть этим в нос каждому, правда, Данлоп?

Лео шагнул к ней. Что-то в его позе, в его тощей мальчишеской фигуре появилось угрожающее, отчего Эдит невольно попятилась.

– Я знаю, что ты не просто так пошла к Ллойду. Что ты взяла в его кабинете?

– Я уже говорила, я…

– Тогда давай я проверю твои карманы? – продолжил он, снова шагнув к Эдит. – Тебе же нечего скрывать.

Он явно был не в себе. Глаза с огромными зрачками бегали по ее лицу, как мелко дрожащий маятник. Лео протянул к ней руку, и Эдит, впервые его испугавшись, с болезненной отрезвляющей ясностью осознала, что, если она сама ничего не сделает, его никто не остановит.

Она подняла руку и с размаху влепила ему пощечину. Звук был таким звонким и громким, что откликнулся коротким эхо в коридоре внутреннего крыла. Бледный Лео с недоумением дотронулся до веснушчатой щеки, на которой понемногу начинало расплываться розовое пятно. Пальцы руки Эдит, которой она ударила Лео, запульсировали от легкой боли.

– Приди в себя, Рейтман, – холодно сказала она. – Ты скорбишь, и это нормально. Мы все скорбим по ней. Знаешь, что ненормально? Бросаться обвинениями. Заставлять невинных людей оправдываться в худшее время в их жизни.

Эдит снова подняла руку, и веки Лео затрепетали. Но она всего лишь ткнула его в грудь указательным пальцем и добавила:

– Думаешь, я смогла бы простить Уэлча, если бы он и впрямь был причастен к смерти Лимы? Стала бы я его выгораживать?

На щеке Лео стал отчетливо виден отпечаток ее ладони, каждого из четырех пальцев.

– Не знаю, – прошептал он. – Смогла бы?

– Нет, – сухо ответила она. – Конечно, нет. И ты не должен.

Отвернувшись, она зашагала по коридору так быстро, как это ей позволяли утопающие в ковре каблуки туфель. В этот раз Лео не пошел за ней, хотя, пожалуй, не удивился бы, увидев, куда она направляется.

Эдит быстро преодолела знакомый до каждого угла школьный лабиринт, постучалась в учительскую и, не дожидаясь ответа, сунула внутрь голову.

Хиро и Винс сидели друг напротив друга у стола мисс Кэдоган. Лицо Хиро пострадало значительно сильнее, чем у его соперника, – был разбит подбородок, рассечены бровь и губа. Винс отделался наливающейся синевой скулой, но придерживал левую руку так, будто в следующем матче команда по регби может на него не рассчитывать. Несмотря на побитый вид, поссорившимися они не выглядели. С заговорщическими улыбками склонив головы, они перешептывались прямо на глазах у измотанной мисс Кэдоган.

Ей пришлось взвалить на себя часть работы, которую обычно выполнял мистер Морелл. Мало кому это пришлось бы по душе, так еще дядя Эдит вел записи и учеты упорядоченным, но совершенно не поддающимся расшифровке методом. Эдит с мстительным удовольствием задалась вопросом, заставит ли окружающих явно ощутимое отсутствие мистера Морелла ценить его хоть немного больше.

При виде Эдит Хиро хотел было вскочить, но Винс дернул его за рукав.

– Что у вас случилось, мисс Данлоп? – устало вопросила мисс Кэдоган.

Колено Хиро принялось нервно подпрыгивать. Он не сводил с нее глаз, и с размазанной по одному веку кровью выглядел жутковато.

– Ничего, мисс Кэдоган, – ответила Эдит и добавила, не скрывая неудовольствия: – Просто офицер Ллойд очень просил передать, чтобы в меню вернули булочки с джемом.

Винс согнулся пополам, сдерживая хохот, а мисс Кэдоган с яростью содрала с себя очки и утопила в ладонях лицо.

Пока она не видела, Эдит быстро продемонстрировала поднятый вверх большой палец, и Хиро вытянулся на стуле. С его лица не сходило необычное напряженное выражение, будто он в чем-то подозревает Эдит.

– Чтоб этого офицера… – прошептала мисс Кэдоган и, втянув носом воздух, вернула очки обратно на нос. – Это все?

– Да. Простите, мисс Кэдоган, больше вас не отвлекаю.

Она коротко кивнула Хиро, вынула голову из кабинета и с облегчением перевела дыхание. План Хиро оказался не безупречен, но он сработал, хотя оставалась вероятность, что Ллойд успел увидеть, как Эдит шарит в его документах. Ну ладно, по крайней мере, он ничего не сделал.

Теперь, согласно их с Хиро договору, она должна была смирно дожидаться окончания его отработки у себя в комнате, куда он проберется через окно, чтобы все обсудить. Но напряжение, сидевшее в груди Эдит с того момента, как она узнала точное время смерти Лимы, не давало ей глубоко вздохнуть.

И это лицо в отражении. Лицо девушки, которая боится собственной тени.

Ноги сами понесли ее в сторону тренерской.

На воздухе ее дыхание превращалось в густой пар, и даже лужицы капавшей с крыш воды начали покрываться тонкой звездчатой корочкой льда. Чтобы не дать себе время передумать, она коротко постучала и тут же спрятала заледеневшую руку под полой пиджака. Эдит не знала, что удивительнее: то, что школа позволяет им тренироваться в такой холод, или что лазарет не полнится беднягами с пневмонией.

За дверью послышался тихий лязг, и Борски отпер дверь. Ключи, снабженные длинной звенящей цепочкой с подвешенной на ней новым свистком, остались в двери. Эдит вспомнила про свисток, который они с Хиро нашли в комнате Лимы, и ей стало не по себе.

– Данлоп! – коротко произнес тренер вместо приветствия и шире раскрыл дверь. – Заходи.

Эдит переступила с ноги на ногу. Она не чувствовала пальцев ног, но даже это не могло заставить ее перешагнуть через порог тренерской.

– Все в порядке, я на минуту, – заверила его Эдит, стараясь не клацать зубами. – Только хотела спросить…

– Кому сказал! – прорычал Борски. – Не хватало еще, чтобы ты на больничную койку отправилась! Родители не учили тебя одеваться зимой?

Не решившись спорить, Эдит зашла в тренерскую, и Борски толкнул дверь. Сам он, видимо, тоже только вернулся с улицы – его щеки раскраснелись и оттенком почти сравнялись с темно-рыжей бородой.

– Располагайся, – буркнул он, скидывая подбитую овечьей шерстью куртку на корзину с мячами. – Недавно отопление дали.

– Я буквально на минуту, тренер.

– Не пойму, чего на пороге топчешься?

Решив, что быстрее будет послушаться, чем переспорить, Эдит примостилась на краю продавленного зеленого кресла в углу тренерской и сложила на коленях руки. Борски стоял у маленькой неработающей раковины и вытирал руки влажной тряпкой для мячей, что, на взгляд Эдит, не делало их хоть сколько-нибудь чище.

– Ну? – спросил он. – Чего хотела?

Эдит знала, о чем хочет спросить: «Где вы, тренер, были перед тренировкой? Где вы были в момент смерти Лимы?»

Перед глазами снова встала фотография шеи Лимы. Следы, оставленные вдавившимся в кожу шнурком, казались открытыми ранами.

– Технический вопрос касаемо команды, – выпалила Эдит.

Борски чуть повернулся, и теперь она видела его профиль.

– В последнее время у многих порвались шнурки. Может, есть возможность закупить новые бутсы?

Она с жадностью наблюдала за реакцией Борски, за любым, даже самым мелким изменением в лице. Он слегка нахмурился, между рыжими бровями пролегла привычная складка, которую Эдит имела «удовольствие» наблюдать, когда плохо отрабатывала в защите или вовремя не отдавала пас. Непохоже было, что он испугался, скорее… разозлился.

– Думаешь, если ваши родители отваливают колледжу кругленькую сумму, то кормить вас будут с золотых тарелок? – рявкнул он и встряхнул тряпку.

Эдит невольно вздрогнула и понадеялась, что он этого не заметил.

– Новые бутсы… Знаешь, сколько из ваших трастовых фондов доходит до команды? Смело дели на пять любое число, какое представила.

Он вычистил уголком тряпки ноготь и швырнул ее в раковину.

– Бутсов не будет. Но закажем новые шнурки… И у кого это они порвались? Не помню такого.

– Вас тогда не было, – тут же откликнулась Эдит, придвигаясь ближе к краю кресла. – Вы оставили меня руководить тренировкой, помните?

Борски помрачнел.

– Хотел бы я забыть.

Этот ответ одновременно и приободрил, и испугал Эдит. Они перешли на очевидную тему, но облегчения это не принесло.

– Не могу понять, где она была до этого, – якобы задумчиво произнесла Эдит как бы про себя. – Ведь не могла же она весь день провести в лесу…

Эдит точно знала, что не могла. Знала и то, во сколько именно Лима была в лесу. Но ей хотелось знать, что по этому поводу ей скажет Борски. Она еще не придумала, как иначе незаметно подобраться к вопросу о его алиби, раз уж он никак не отреагировал на упоминание о шнурках.

Но Борски ничего не ответил. Отпустив край фаянсовой раковины, на котором остались серые отпечатки его пальцев, он приблизился к выходу.

Эдит прошибла ледяная волна ужаса, когда она поняла, что нежный перезвон цепочек, который она слышит, – это звук запираемой двери.