Формально заходить в здание школы после окончания уроков не запрещалось. Но если кто-то из учителей ловил двух разнополых учеников, запершихся в кабинете, то можно было до конца семестра распрощаться с поздними отбоями, лишиться пасхальных выходных за пределами школы и на пару недель заполучить себе место за учительским обеденным столом. Надо ли говорить, что Эдит не очень хотелось попадаться кому-нибудь на глаза вместе с Хиро?

Они разделились, Эдит взяла на себя внутренний корпус, Хиро – внешний. Пустые аудитории, подсвеченные только бледной луной, выглядели жутковато. Бюсты в классических кабинетах сияли потусторонней белизной, выкатывали на Эдит свои пустые глаза, так что ей хотелось поскорее захлопнуть дверь. Лимы не оказалось ни в кабинетах, ни в библиотеке, ни в учебной комнате. В женском туалете Эдит толкнула каждую из дверей кабинок, исписанных телефонными номерами, подробностями чужой половой жизни и пожеланиями катиться в ад. Она даже отважилась заглянуть в мужской санузел. Тоже пусто. Правда, надписи в кабинках там были точно такие же, как и в женском, – пожалуй, чуть более откровенного характера, нередко сопровождаемые рисунками, но столь же выразительные. Она даже обнаружила нацарапанный ручкой номер Лимы на средней двери. Кто-то пытался его зачеркнуть, но без особого успеха.

Хиро уже ждал ее на условленном месте во внутреннем дворике и на вопросительный взгляд Эдит только покачал головой.

– Говорил же, ее здесь нет. Надо поискать в лесу.

– Зачем ей идти в лес? – уныло отозвалась Эдит. – Она, по-твоему, весь день там просидела?

Он пожал плечами.

– Лес большой.

– Я не хочу нарваться на очередную отработку. Если помнишь, всю следующую неделю мне предстоит драить скамейки в часовне.

– Жаловаться на такое – как-то не по-христиански, Данлоп, – ухмыльнулся Хиро. – Удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой [6].

– А как Господь смотрит на то, если я вознагражу тебя разбитым носом?

– Такого в Библии нет. Давай-ка без самодеятельности.

Он двинулся к выходу из школы, и Эдит со вздохом поплелась за ним. Было удивительно холодно для начала января, термобелье под формой не годилось для минусовых температур. Спустив пониже рукава ветровки, она сунула их в карманы и втянула голову в шею. Интересно, Лима не замерзла? Если бедняжка и правда провела на улице целый день, то легко могла схлопотать обморожение. Может, она вышла в лес на прогулку и подвернула ногу?

– Возьмем с собой Монстра, – предложил Хиро, сворачивая на дорожку к хозяйственному блоку за общежитиями. – Тебе сложно будет в это поверить, но его обонянию я доверяю больше, чем своему.

– Я шокирована, – сухо отозвалась Эдит.

Монстром звали школьного пса. Старшеклассники, пугавшие младшие классы словами «в школе обитает монстр», считали это самой смешной шуткой на свете. За общежитиями, у офиса хозяйственных работ (то есть сарая, в котором хранились инструменты для уборки и сломанный спортивный инвентарь), у него была своя конура – небольшой деревянный домик с круглым отверстием, который на зиму укрывали брезентом. Кормили Монстра уборщики, а выгуливали мистер Морелл и Лео – они обожали собак. К шерстяным брюкам обоих вечно прилипала длинная белая шерсть.

Эдит оглянулась на здание школы, машинально нашла взглядом окошко учительской – первый этаж, четвертое слева – и удивленно прищурилась. В окне мерцал неверный желтоватый свет, будто кто-то жег старую керосинку или включил небольшую лампочку. Она пропустила учительскую и комнату для персонала, рассудив, что Лиме там делать нечего. Но вдруг кто-то из учителей нашел ее? Вдруг она сама пришла в учительскую, наконец собрав в кулак всю свою смелость, чтобы поделиться ужасной тайной, пожирающей ее изнутри? У Эдит даже было предположение, чего такая тайна может касаться, – смутно оформленное, потому что верить в это не хотелось.

– Мне нужно в уборную, – соврала она, чтобы не признаваться Хиро в том, что при осмотре пропустила пару кабинетов. – Подожди меня у будки.

– Если сойтись в схватке с Монстром предстоит мне, то почему это ты на белом коне, принцесса?

– Хватит уже, ладно?

Подгоняемая холодом, Эдит вернулась в корпус, привычным жестом пригладила пушистые волосы и постучала в дверь учительской.

– Можно войти?

К ее облегчению, послышался голос мистера Морелла:

– Входи, Дита.

Она приоткрыла дверь, и в освещенный блеклыми ночными светильниками пустой коридор выплыло облако табачного дыма. Задержав дыхание, Эдит широко распахнула дверь. Оба окна были заперты, и в учительской висело столько дыма, что с непривычки можно было задохнуться. На всех четырех столах пепельницы переполняли окурки: со сдавленными фильтрами – у мистера Морелла, со следами розовой губной помады – у мисс Кэдоган. В воздухе витал еще и другой неприятный запах – резкий, смутно знакомый, придушенный табаком.

– Привет, – сквозь зубы произнесла Эдит, оглядывая учительскую. – Ты не знаешь, где Лима Ветивер? Никто не видел ее с утра.

Было похоже, что все деканы, встревоженные пропажей ученицы, скурили как минимум по пачке «Данхилла» и поручили задержавшемуся мистеру Мореллу проветрить комнату, а он вместо этого напустил сюда еще больше дыма. На его столе и впрямь горела лампа под зеленым плафоном из матового стекла.

– Не знаю, – пробормотал он, с силой потирая ухо. – Может, гуляет.

– Я беспокоюсь, – с нажимом сказала Эдит.

Подойдя к окну, она дернула на себя старую деревянную раму, и в комнату хлынул ледяной ночной воздух. Лунный свет изрешеченным прямоугольником осветил край стола дяди, и Эдит увидела на нем стакан. Так вот какой запах она учуяла, вот что показалось ей странным. Он был пьян.

– Что с ней может случиться? Мы же в школе, – присвистывая губами, поинтересовался мистер Морелл.

Казалось, ему стоило немалых усилий держать ровно голову и четко выговаривать слова. Сколько же он выпил? Эдит понюхала стакан. Пахло ромом. Дядя плохо переносил спиртное и почти никогда не пил, но, похоже, был так расстроен, что умудрился раздобыть ром даже в колледже Святой Анны. Может, он конфисковал бутылку у школьников?

– Что-то случилось? – осторожно спросила она.

Мистер Морелл покосился на правую половину стола, а затем с хриплым вздохом уронил лицо в ладони.

– Она ведь из Оксфорда. Мисс Де Уитт из Оксфорда выпустилась.

– Кто? – не поняла Эдит.

Взгляд ее упал на фоторамку с незнакомыми людьми, появившуюся на столе дяди, и она вспомнила молодую женщину с медовыми волосами, которая разбирала свои вещи этим утром.

– У нас новая учительница?

Помедлив, мистер Морелл кивнул. В черной водолазке, оттеняющей смуглую кожу и подчеркивающей стройную фигуру, он казался моложе своих лет и каким-то… несчастным. Опустошенным. Подчиняясь внутреннему порыву, Эдит опустила ладонь на его мягкую макушку.

– Ну и пусть. Никто ведь не собирается тебя увольнять. Она просто снимет нагрузку.

Невесело усмехнувшись, дядя отнял ладони от припухших глаз, отодвинул ящик стола и достал бутылочку рома с красным стикером «конфисковано 24.12.1993», как Эдит и думала. Прямо в канун Рождества – несчастные школьники.

– Это сейчас она снимет нагрузку, – убежденно произнес мистер Морелл, выдергивая пробку. – А потом… Она ведь Оксфорд окончила, Дита, – отчаянно повторил он, запинаясь. – Это сейчас ей отдали половину стола… половину часов… А потом… пф-ф!

Он вылил остатки пузырька в стакан и покачал его в пальцах, любуясь, как плещется золотистая жидкость.

– Тебе уже хватит! – умоляюще шепнула Эдит, но мистер Морелл с уверенностью помотал головой и залпом допил ром.

Его лицо скривилось, но всего на долю секунды, гримаса отвращения быстро разгладилась.

– Они не будут держать двух историков древности в школе на три сотни учеников. К концу семестра никто не станет смотреть, сколько я здесь проработал. Одна – выпускница Оксфорда, другой – нет. Как ты думаешь, у кого больше шансов остаться?

– Ты ведь еще и декан.

– Номинально, – возразил он. – Декан… Когда на кого-то нужно спихнуть отчеты, конечно, я декан. В остальное же время мисс Кэдоган даже не помнит, что я просил не называть себя по имени.

Дяде не нравилось имя «Майкл», так его называл только его покойный отец-англичанин. Мама Эдит обычно называла брата Масаки.

– Может, мисс Де Уитт не захочет оставаться в школе, – предположила Эдит.

Но тут же пожалела. Прозвучало это так, будто должность учителя истории Древнего мира в колледже Святой Анны – невесть какая работенка.

Но мистер Морелл, казалось, ничего не заметил. Он с задумчивым видом перекатывал ребристый стакан между пальцами, погруженный в свои мысли. Как бы Эдит его ни утешала, это не подействует. Он убедил себя, что ему вот-вот грозит увольнение, и разуверить его теперь смогло бы только подписанное директором продление контракта.

– Так ты не видел Лиму? – осторожно повторила она, и дядя уныло покачал головой:

– Нет.

– Ладно. – Эдит сделала паузу, но он не отреагировал. – Тогда я пойду.

Это привлекло его внимание. Мистер Морелл вскинул на нее помутневший взгляд.

– Надеюсь, ты не собираешься искать ее по кампусу? Одна ночью?

– Что со мной может случиться? Мы же в школе, – позабавленная, ответила она его словами, но дядя, не заметив этого, сузил глаза. – Я иду спать… Просто… узнать хотела.

Он смерил ее подозрительным взглядом, который часто появляется у нетрезвых людей – таким, будто ему приходится ставить под сомнение существование целого мира. В темноте его черная водолазка сливалась со стеной, и казалось, что в воздухе сама по себе покачивается голова.

– Честно? – невнятно переспросил он, и Эдит кивнула.

– Честно. А ты когда пойдешь спать?

Дядя сжал переносицу так сильно, что вдавил пальцы в глазницы.

– Скоро. Сейчас пойду. Спокойной ночи, Дита.

Эдит пожелала дяде доброй ночи и спешно выскользнула из учительской, пока он не успел передумать. Ей почти хотелось, чтобы он случайно заснул в учительской, а наутро был обнаружен мисс Кэдоган и никогда больше не смел напиваться. Из всех людей на свете ему, своему ранимому, добросердечному дяде, Эдит меньше всего была готова прощать слабости. Как иначе она могла на него полагаться?

В темноте Эдит не сразу отыскала дорожку к офису хозяйственных работ и долго потирала глаза, чтобы те привыкли. За общежитиями ей приходилось бывать только во время общей уборки или когда ей поручали отнести в сарай проколотые мячи.

С Монстром она не то чтобы не ладила, но образ жизни у них был совершенно разный. Она предпочитала прогулочный шаг по протоптанным дорожкам, а Монстр обычно тащил ее за собой через кусты и чащу, да еще и с таким задором, что поводок врезался в ладонь и то и дело норовил выскользнуть. Без крайней нужды она предпочитала не заглядывать в собачью будку, но на прогулке по лесу без Монстра было не обойтись – если они заблудятся, пес сможет вывести их обратно к школе. Руководство глядело сквозь пальцы на нарушение комендантского часа, если ты признавался, что выгуливал собаку. Да и в целом Эдит было куда спокойнее разгуливать по Деринг-Вудсу в компании огромной дворняги почти тридцати дюймов в холке, чем без нее.

А вот Хиро обожал Монстра. Заглянув за сарай, Эдит обнаружила его в обнимку с псом. Монстр закинул передние лапы ему на плечи и, повизгивая, вылизывал его щеки, а Хиро со смехом отталкивал ладонью его морду – правда, не слишком-то решительно.

Заметив Эдит, Монстр, скуля и дергая головой, понесся к ней, но будочная цепь удержала его в футе от ее юбки. Вытянув руку, Эдит осторожно погладила пса по голове, пресекая его попытки вылизать ей пальцы.

– Не знал, что ты ему нравишься, – заявил Хиро, стряхивая шерсть с пиджака и форменной толстовки. – Думал, животные и дети инстинктивно тебя избегают.

Эдит щелкнула фонарем, и Монстр, на секунду ослепленный ярким светом, зажмурился и завертел головой.

– А тебя они принимают за своего?

– Ты просто не пробовала улыбаться, Данлоп.

Он защелкнул на ошейнике Монстра поводок, снял карабин цепи, и освободившаяся собака все-таки ткнулась сопящей горячей мордой в юбку Эдит, а затем галопом понеслась по дорожке, ведущей в лес.

Деринг-Вудс, высокий и темный, нависал над ними, как огромная лавина, грозящая поглотить все на своем пути. Листва давно опала, и видно было, как крючковатые ветви сплетаются в редкий свод, в котором то и дело вспархивают ночные птицы.

Эдит поежилась и оглянулась на школу. Ее обычно строгий вид внушал спокойствие. Под защитой стен из плохо выделанного камня, укрытых мхом и плющом, она чувствовала себя в безопасности. Но сейчас это ощущение исчезло. Ей то и дело казалось, что кто-то наблюдает за ней, пялится в спину.

– Данлоп? – позвал ее Хиро, пряча свободную от поводка руку в кармане брюк.

Каждое его слово сопровождало облачко пара, и Эдит запоздало сообразила, что ей следовало сменить школьные туфли на что-нибудь более практичное и теплое.

– Монстр сейчас оторвет мне руку.

– Очень смешно, – сухо откликнулась Эдит, поднимая фонарь и направляя луч света на металлический забор, голые кусты боярышника и заросли гроздовника.

– О нет! Монстр вот-вот вырвется за свободу!

Вместе с собакой они зашагали вдоль забора. Тот имел П-образную форму, и выйти за его пределы можно было, только миновав ярко освещенную подъездную дорожку, парк и будку охранника. Правда, металлическое ограждение было старым, кое-где не слишком глубоко утопленным в землю. От Робин Эдит слышала, что старшеклассники давно пользуются этой лазейкой.

Эдит была уверена, что Хиро точно не раз проникал в лес в обход охраны, и не ошиблась. Забрав у нее фонарь, он посветил на футбольное поле и нашел линию штрафной зоны правых ворот. Остановившись ровно напротив, он сделал два шага назад, вернул Эдит фонарь и толкнул ногой ограждение. Оно с ржавым лязгом затряслось, и Эдит увидела, что нижний угол сетки слегка загнут внутрь.

– Хочешь пойти первой? – предложил ей Хиро, накидывая на голову капюшон, но Эдит затрясла головой.

В этом году она еще не делала прививку от столбняка. Что, если проволока оцарапает ей шею? Или, того хуже, вонзится в нее?

– Тогда подержи.

Не давая Эдит времени на раздумья, Хиро всучил ей поводок Монстра, отодвинул ограждение и ловко пролез под ним. Загнутые концы сетки скользнули по капюшону, оставив на нем следы старой ржавчины. Стараясь не обращать внимания на то, что шумно дышащий Монстр присел прямо на ее ногу, Эдит сглотнула.

– Почему… почему мы вообще ищем ее в лесу?

– Скажу, когда ты залезешь сюда.

– Нет, скажи сейчас.

– Ты что, боишься?

Эдит стиснула в заледеневшей ладони поводок.

– Конечно.

Хиро, явно не ожидавший такого ответа, заморгал. Их порозовевшие от холода лица разделяла металлическая сетка забора, слишком высокого и тонкого, чтобы попробовать перелезть сверху. Как будто Эдит смогла бы на это решиться.

– С тобой ничего не случится, Данлоп. С нами же Монстр.

– Да что он сделает? – возразила Эдит, но просунула поводок под сетку. – Вылижет убийц с ног до головы?

Монстр, явно привыкший к таким прогулкам, бухнулся на живот и, прижав уши, прополз к Хиро.

– Убийц? – со смехом переспросил Хиро, хватая пса за ошейник. – Я-то думал, ты лис боишься. В таком случае убийц я беру на себя.

Со вздохом Эдит набросила на голову капюшон ветровки и неохотно взялась за протянутую руку. Ее саму злило, что она трусит, но ничего поделать с липким неуютным чувством, крадущимся вверх по шее, она не могла. Пальцы Хиро были ледяными. Рукой, сжимающей поводок, он оттянул повыше ограждение, а другой потянул Эдит на себя, и она, потеряв равновесие, упала на колени и быстро проползла в отверстие. Острая веточка проткнула ткань термобелья и вонзилась в кожу ниже колена, но Эдит мужественно стиснула зубы, хотя наружу так и рвались словечки из лексикона Винса.

Фонарь оказался на земле, и Эдит не видела Хиро, но чувствовала его быстро рассеивающееся дыхание на своей щеке. Спешно отняв руку, она поднялась и выдернула из ноги веточку. Хиро тоже встал, обеими руками вцепившись в поводок – Монстр неудержимо рвался в лес.

– Так почему ты думаешь, что Лима здесь? – поинтересовалась Эдит, сдергивая капюшон.

Уши сразу опалило холодом, но шорох нейлона хотя бы не скрадывал остальные звуки.

Помедлив, Хиро запустил руку в карман пиджака и вынул свернутый пополам клочок бумаги. Эдит приподняла фонарь, и Хиро, щурясь, поднес руку к лицу.

– Так ты все это время знал, что она здесь?

– Нет! – воскликнул он, и на сердитый взгляд Эдит только пожал плечами. – Не совсем. Она попросила меня встретиться с ней в лесу, но это было еще днем. Вот, прочти.

Эдит оттолкнула его руку.

– Я не буду читать чужие записки, – надменно заявила она, хотя руки так и чесались выхватить у него бумажку. – Во сколько это было?

– Перед латынью нашел записку в сумке.

– А на сколько была назначена встреча?

Теперь Хиро выглядел почти смущенным. Он по очереди подергал шнурки, стягивающие капюшон, и его лицо теперь выглядывало из небольшого круглого отверстия.

– В семь, – пробормотал он. – Или около того.

Эдит недоверчиво моргнула. В семь закончился последний урок… и началась их отработка, на которую Хиро, как она была уверена, попросту напросился.

– Издеваешься? Вместо того чтобы встретиться с ней, ты решил позлить мисс Кэдоган?

– Дита, просто прочитай уже, ладно?

Сдавшись, Эдит развернула записку. Почерк Лимы, мелкий, с сильным наклоном вправо, был узнаваем: «19:00, колодец. Мне нужно с тобой поговорить. Прости».

– И что? – нетерпеливо спросила Эдит, возвращая листок Хиро.

Он смял его и сунул в карман брюк.

– Мне показалось, она хочет снова сойтись. А я… не хочу.

– И ты решил просто не приходить?

– Я пришел! – возразил Хиро, порозовев то ли от холода, то ли от стыда. – Просто немного позже. После отработки.

– Ты просто… – начала Эдит, но, прикусив язык, молча покачала головой. – С чего ты вообще решил, что она хочет сойтись? Ты совсем не переживаешь, почему она пропала на целый день? Вдруг ей нужно было обсудить с тобой что-то важное?

Лицо Хиро вытянулось.

– Зачем бы она тогда стала писать «прости»?

– Чтобы ты пришел! – рявкнула она, и испуганный Монстр поднял на нее блестящие глаза. – Она ведь отлично знает, что такой самодовольный придурок, как ты, и пальцем не шевельнет, если не почесать его эго!

Глаза Хиро потемнели.

– Ты правда так думаешь?

Его голос прозвучал так холодно, что Эдит испугалась, что сейчас он заберет Монстра и уйдет, оставив ее в лесу одну. Но что-то в глубине души подсказывало, что Уэлч, каким бы придурком он иногда себя ни выставлял, никогда бы так не поступил. Он пришел бы и к Лиме, если бы знал, что это важно.

– Просто пойдем, ладно? – сдалась она, направляя фонарь вперед. – Где этот колодец?

– Монстр, идем, – подбодрил собаку Хиро, и та с радостным сопением бросилась вперед.

Под сгнившей листвой угадывалась тропинка. Эдит поворошила землю носком туфли и шагнула следом за ними. Снова повисло молчание, прерываемое только хрустом листьев, покрывшихся невесомой коркой льда. Эдит ужасно хотелось кашлянуть, но она никак не решалась. Тропинка сместилась влево. Деревья обступали их плотнее, появилось больше птиц. То и дело над самой головой Эдит хлопали крылья и слышалось размеренное уханье, от которого по спине бежали мурашки. Терпкий запах гнильцы и свежей хвои щекотал ноздри.

– Ты правда меня ненавидишь? – вдруг спросил Хиро своим обычным небрежным тоном, таким, будто ответ ему глубоко безразличен.

Но даже то, что он задал этот вопрос, показывало, что это не так.

– Когда я такое говорила?

Он кашлянул и отвел глаза.

– Сегодня днем. Возле учительской.

Эдит вспомнила, что именно крикнула ему в порыве злости, и ей стало неуютно. Она никогда по-настоящему не ненавидела Хиро. За что его ненавидеть? Все старшеклассники немного свиньи. У Уэлча, по крайней мере, были хоть какие-то принципы.

– Я сказала, что меня злят твои шутки, – поправила она его и вздохнула. – Ненавижу, что ты вечно пытаешься привлечь ко мне внимание, которого я не просила.

– А как же твоя политическая карьера? – слегка повеселел он. – Непрошеное внимание – это вроде как ваша фишка.

– Да с чего ты вообще взял, что я хочу стать политиком? – рассердилась Эдит.

– А кем тогда?

– Пока не уверена, – после паузы призналась она.

Ее всегда раздражало, что Хиро, в общем-то неглупый, никогда не заботился об учебе достаточно, чтобы собирать лавры, и не загадывал дальше завтрашнего дня. Но он точно знал, чем хочет заниматься – своим дурацким Древним Египтом. Он нашел бы способ пробиться на любую программу для египтологов. Наскреб бы баллов на проходной, получил бы спортивную стипендию. Куда легче вывернуться, когда точно знаешь, что тебе нужно.

У Эдит все было с точностью до наоборот. Отличные баллы, внеурочная деятельность, олимпиады, заявление в предпочтительный университет… и ноль идей, чем она собирается там заняться.

– Если все-таки поступлю на «Математику и статистику» в Оксфорд, то дальше уж как-нибудь разберусь, – уклончиво добавила она и потерла онемевшие от холода щеки.

Хиро покачал головой.

– Данлоп, да этот лист ожидания – просто благословение, точно тебе говорю. Твои мозги просто несправедливо тратить на три года в компании ботанов, для которых самая горячая тема разговора – это эвристика репрезентативности.

– Ты никогда не задумывался, что мне может нравиться компания этих ботанов? – резко возразила Эдит. – Они, по крайней мере, не станут приглашать меня на свидание, стоя на учительском столе посреди обеденного зала.

– Знаешь, эти гипотетические ботаны уже действуют мне на нервы, – заявил Хиро, хмурясь. – Почему бы им и правда не пригласить тебя на свидание посреди обеденного зала? Сделать широкий жест ради любимой девушки не так уж и трудно.

– Это не широкий жест, а выпендреж, – отрезала Эдит и с растущим отчаянием уставилась в пасмурное темное небо, изрезанное кривыми ветвями кленов и дубов.

Она-то надеялась, что из их разговора Хиро хоть что-нибудь уяснил.

– Некоторые девушки просто чересчур стеснительные, понимаешь? И чересчур много размышляют о том, что о них подумают другие. Для них публичное проявление чувств – все равно что приговор, поэтому так важно показать им, что ты серьезен. Это, если что, советы для твоих будущих ботанов-однокурсников. Чтобы такую девушку раскрепостить…

После слова «раскрепостить» Эдит слушать его не собиралась.

– Нет, Уэлч, просто некоторые парни – самовлюбленные козлы, которые не понимают слово «нет». Они не хотят слышать о чужих чувствах и поступают так, как хочется им. Я понятно изъясняюсь?

Она перевела дыхание и переложила фонарь в другую руку.

– Это, если что, передашь своим будущим несчастным однокурсницам.

Ее больше не заботило, уйдет Хиро или нет, хотя они порядочно углубились в лес. По правде говоря, ей теперь хотелось, чтобы он ушел. Но он молча следовал за Монстром, то и дело дергая за поводок, чтобы тот не слишком увлекался, и явно не собирался оставлять Эдит одну. Ну да, когда он вообще оставлял ее одну?

– Извини, – наконец со вздохом сказал Хиро и сдернул капюшон – похоже, специально, чтобы нервно запустить пальцы в волосы. – Похоже, на фоне одного козла ботаны-математики не так уж и плохи. – Он скосил на Эдит глаза. – Но все еще недостаточно хороши.

Она не смогла удержать тень улыбки, скользнувшую по губам.

– Далеко еще до колодца?

– Мы почти пришли, – с явным облегчением ответил Хиро. – Видишь красную ленту на ветке? Через тридцать-сорок футов… Эй, Монстр!

Его рука дернулась вперед, а затем натянутый поводок вдруг опал и шлепнулся на темную траву. Где-то рядом застучал о дерево дятел, и это показалось Эдит плохим знаком.

– Монстр! – снова позвал пса Хиро.

Он потянул поводок. Сорванный карабин, клацая о камни, пополз к нему.

– Монстр, ко мне!

– О господи! Мы потеряли собаку!

– Он сейчас вернется, – заверил Хиро Эдит и свистнул. – Дай-ка мне фонарь. Монстр, ко мне!

Он направил луч света в направлении, в котором побежал Монстр, прямо на тропинку. Где-то неподалеку послышался собачий лай, и Хиро, швырнув наполовину смотанный поводок на землю, крикнул:

– Дита, бежим!

Эдит бросилась за ним.

Непривычно было оказаться без фонаря. Теперь она не могла направить свет туда, куда хотела. Фонарь прыгал в руке Хиро, и у Эдит закружилась голова. Она отлично бегала, лучше всех в своей команде, но в школьных туфлях на тяжелом каблуке с трудом могла угнаться за длинноногим Хиро.

На секунду фонарь мигнул, и этого хватило, чтобы она потеряла равновесие. Нога споткнулась об узловатый корень, полукругом выныривающий из-под земли, и Эдит, задохнувшись, растянулась на земле. В лицо ей ударил влажный запах листьев и хвойных игл. Она подняла голову, вытерла лицо и обнаружила, что потеряла одну из туфель, а нога в одном носке угодила в лужицу подтаявшей за день воды. Морщась, она села и подтянула к себе ноги. Вокруг царила кромешная темнота. Свет фонарика мелькнул впереди между плотно растущими древесными стволами и пропал. Хиро даже не заметил, как она упала.

Стараясь не паниковать, Эдит вслепую начала шарить по земле в поисках обуви. Заледеневшие пальцы натыкались на веточки, листья, камни, хвою, но только не на кожаную туфлю с толстым каблуком. Помогая себе руками, она поднялась, чтобы ощупать корень, о который споткнулась, но тут же, вскрикнув, подняла ногу в носке – в нее впилась сосновая игла. Глубоко в лесу заухала сова, ей вторили десятки пронзительных птичьих воплей, от которых у Эдит мурашки пошли по телу. Она с тревогой заметила, что ее дыхание учащается – верный признак подступающей паники. Выдернув иглу, она медленно шагнула к корню, опустилась на колени и принялась разрывать листву. Небо прояснилось, но глаза заполнились слезами, которые никак не смаргивались. Даже тело, ее глупое измотанное тело отказывалось подчиняться.

– Дита?

Вздрогнув, она повернулась на голос. То, что она приняла за выглянувшую луну, оказалось светом фонаря. Запыхавшийся Хиро оказался у нее за спиной. Монстра с ним не было, но Эдит поразилась, до чего сильное облегчение она испытала.

– Что случилось? – настойчиво спросил он, опускаясь на корточки рядом, и Эдит отвернулась на случай, если одна из предательских слезинок все-таки скатится на щеку.

– Туфля слетела, – буркнула она, просовывая руку под корень. Ничего. – Почему ты не ищешь Монстра?

– Заметил, что ты куда-то подевалась, – лаконично ответил он и приподнял фонарь. – Это не она?

Пожалуй, это один из немногих случаев, когда Эдит была благодарна той слепой удаче, с которой у Хиро все получалось. Она встала, чтобы проскакать к туфле на одной ноге, но Хиро остановил ее:

– Погоди, стой тут.

Он вытащил туфлю из листвы, вернулся к Эдит с фонарем под мышкой и опустился на колени. Эдит, дрожа от холода, сунула мокрый носок в подставленную туфлю.

– Лямка оторвалась, – сообщил он, отпуская ее ногу. – Сможешь идти?

– Конечно. Но бежать – нет.

– Значит, пойдем.

Хиро вытащил фонарь, и Эдит на секунду показалось, что он галантно предложит ей локоть.

– Монстр!

Пес отозвался заливистым лаем, все так же неподалеку. Они переглянулись, и Эдит, подволакивая ногу по шуршащей листве, предположила:

– Может, он нашел Лиму?

– Скорее всего, – согласился Хиро. – Иначе давно вернулся бы к нам. Лима! Лима Ветивер!

Стараясь не утопить в земле каблуки, Эдит пыталась поспевать за Хиро, который и без того шел медленнее некуда. Они вместе звали то Лиму, то Монстра, и каждый раз собака отзывалась лаем, иногда призывно подвывая. Голоса Лимы слышно не было.

Наконец фонарь подсветил что-то белое, и Эдит с радостным замиранием сердца узнала собачий бок.

– Смотри! Эй, Монстр!

Пес, вывалив язык из пасти, радостным галопом бросился к Хиро. Если бы тот не был опытным регбистом, Монстр наверняка сбил бы его с ног. Хиро схватил его за ошейник, вернул фонарик Эдит и со вздохом облегчения опустил голову на спину пса. Тот с усердием махал хвостом-бубликом и обнюхивал руки Хиро.

– Ну и напугал ты нас, приятель! Что бы мы делали без тебя?

Бормоча милые ругательства себе под нос, он почесал довольного Монстра за ушами и, все еще держась за ошейник, кивнул вперед.

– Теперь я не так уверен, что это Лима, но что-то там точно есть. Пойдем.

Эдит сглотнула. «Что-то там точно есть» – явно не те слова, которые могли бы мотивировать ее устремиться вперед, в пасть чащи.

– Но раз ее там нет…

– Все равно нужно проверить, – настойчиво возразил Хиро. – Я пойду первым. Давай, Данлоп.

Подавляя желание вцепиться в его пиджак, Эдит кивнула и направила свет туда, откуда примчался Монстр.

Им оставалось сделать каких-то десять шагов. Хиро, который вел Монстра, почти не поднимал головы, и Эдит, готовая среагировать первой, на всякий случай выставила руку вперед. Она слышала о колодце в лесу – еще одном популярном месте сборов старшеклассников по большей части в теплое время года. За годы простоя он заполнился строительным мусором, обертками от сигарет и бутылочным стеклом. Но Эдит ни разу не выбиралась за пределы колледжа, чтобы увидеть его вживую.

Однако, когда обогнула толстый дуб, усеянный маркерными рисунками и царапинами, оставленными перочинными ножами и осколками стекла, она увидела за ним вовсе не колодец.

На толстой ветке висела Лима. Ветра в лесу почти не было, и ее тело едва покачивалось, только ноги в черных туфлях от Стива Маддена, усеянных заклепками, тихо стукались друг о друга. Длинные волосы оттенка клубничного блонда, спутанные, с застрявшими в них листочками, наполовину закрывали лицо. Ее школьная форма тоже была вся в грязи: на пиджак налипли иглы, подол юбки был вымазан в жидкой грязи, на юбке и гетрах темнели влажные пятна.

Эдит услышала сдавленное дыхание Хиро и отстраненно отметила, что он, похоже, тоже видит Лиму.

Налетел ветер, тело начало медленно поворачиваться, и показалось прежде скрытое лицо. Дыхание Эдит застряло в горле, а затем поползло наверх вместе с содержимым желудка. Налитые кровью глаза Лимы вывалились из орбит. Вытекшая из уголка рта кровь окрасила алым приоткрытые губы и вывалившийся кончик языка. Лоб покраснел, на щеках протянулись царапины от ногтей. Такие же были и на шее, там, где пальцы умирающей Лимы пытались отодрать глубоко впившийся в шею шнурок от футбольной бутсы.