Эдит хотела было вскочить, но ее колени так дрожали, что не выдержали бы ее. Снаружи доносились детские вопли и глухие удары по мячам – проходила тренировка младшей футбольной команды. В тренерской, потрескивая, гудела флуоресцентная лампа на столе тренера, расплескивала стерильный белый свет. На зеленой доске со схемами матчей, которую он прежде обновлял после каждой тренировки, размазались следы мела. Стук собственного сердца оглушал Эдит.

Повернув в замке ключ, Борски уронил лоб на дверь и медленно выдохнул. Цепочка со свистком тонко дребезжала, покачиваясь.

– Я, пожалуй, пойду, – непослушными губами выговорила Эдит, хотя любому было бы ясно, что никуда она не пойдет.

Дура! Какая же она дура! Она ведь до сих пор понятия не имеет, где был Борски перед тренировкой в день смерти Лимы и когда подменили расписание. Она знает, что между Борски и Лимой происходило что-то странное, понимает, что он может быть убийцей, и все равно притащилась сюда! Совершенно одна, никого не предупредив! Должно быть, пройдут часы, прежде чем ее кто-то хватится, и дни, прежде чем найдут тело. Если, конечно, Хиро снова не пришлют записку.

Отлепив голову от двери, Борски поднял глаза на Эдит, и она практически вжалась в кресло. Она уже приметила клюшку для хоккея на траве, прислоненную к стене. Но успеет ли Эдит схватить ее, если тренер бросится на нее?

– Какая-то ты бледная, Данлоп. Все-таки заболела?

Он словно не замечал ее ужаса. Или так тонко насмехался над ней, что Эдит никак не могла отличить эти его слова от обыкновенной насмешливо-угрожающей манеры речи.

Медленно, тяжело ступая, он двинулся вперед. Эдит нащупала заткнутый за широкий пояс термобелья ключ от своей комнаты и зажала его между указательным и средним пальцами, хотя толку от него было бы мало – Борски был выше и крупнее любого другого мужчины, которого она когда-либо встречала. Но тренер без интереса миновал кресло, в котором съежилась Эдит, и присел на стол, прямо на ворох бумаг и пустых оберток от шоколадок. Дернув за цепочку, он выключил настольную лампу, и правую половину его лица скрыла полутьма.

– Я вот что хотел спросить… – начал он, и его голос показался Эдит почти смущенным. – Конечно, это не мое дело, но… Я просто не понимаю. Зачем Ветивер убила себя?

Вздрогнув, Эдит машинально стиснула ключ, и острая кромка впилась в нежную кожу между пальцами. Ноздри защекотал острый запах дешевого растворимого кофе и пота.

– Тренер, это…

Борски поморщился и опустил голову. Он ссутулился, будто ему, как и Эдит, хотелось занять как можно меньше места. Только сейчас Эдит заметила темные линии синяков, прорезавшиеся у него под глазами, и землистый, болезненный оттенок лица.

– Не нужно разглагольствовать, Данлоп. Я знаю, что это непрофессионально, неэтично, но мне плевать. Я спрашиваю тебя не как свою ученицу. – Борски уперся обеими ладонями в стол, но так и не взглянул на Эдит. – Ты ведь ее… ты ведь была ее хорошей подругой. Знаешь, зачем она это сделала?

Эдит облизнула пересохшие губы. Пальцы, которыми она сжимала ключ, закостенели от напряжения.

– Мы не были… – начала она.

Но тренер перебил ее:

– Брось! Вы сколько угодно могли цапаться на поле, но Ветивер ведь о тебе говорила не затыкаясь. Это ведь она предложила отдать тебе капитанство, когда травмировалась в прошлом сезоне. Вы всегда видели друг друга на поле – а это самое главное в спорте.

В горле у Эдит запершило. Она задержала дыхание, почувствовав, что если хоть чуть-чуть вздохнет, то из глаз тут же покатятся слезы.

Она перестала что-либо понимать. Зачем Борски запер дверь, если хотел всего лишь поговорить о Лиме? И почему он до сих пор считает, что она покончила с собой? Слух разлетелся по школе, об убийце шептались все, от младшеклассников в обеденном холле до молодых учителей, сплетничающих перед началом урока.

– Она ведь… хорошая была, – с усилием продолжал Борски. – Я сперва злился, что меня подрядили тренировать девчонок, но ведь ни у кого из парней нет такого таланта, как у Ветивер. Ни таланта, ни любви к футболу. Никто и рядом с ней не стоит. И умница была, и симпатичная. Друзья, парень…

Из-за густой бороды Эдит не видела его рта, но выражения потемневших глаз с прорезавшимися морщинками было достаточно, чтобы понять очевидное: он почти сломлен горем.

Может, поэтому она и пришла сюда совершенно одна. Ей, как и Лео, хотелось поскорее найти виновного, на которого можно обратить свои гнев и страх. В глубине души ей было совершенно очевидно, что Борски не убийца.

Она медленно вернула ключ обратно за пояс.

– Тренер, Лиму убили. На ее шее было два следа – так полиция сказала.

Борски изменился в лице. Он коротко выпустил воздух через нос, почти хмыкнул, а затем обхватил свой подбородок и принялся рассеянно потирать большим пальцем бороду.

– Нет, нет… Кто в колледже мог ее убить? Это ведь просто бред. – Он яростно помотал головой. – Не знаю, где ты это услышала, но… это не может быть правдой. Выкинь это из головы… Я ведь о другом тебя спрашиваю, – добавил он, снова рассердившись. – Конечно, у нее были свои проблемы, но у какого подростка их нет. Вся эта чушь с ее родителями и стипендией… Она ведь не могла из-за этого… всерьез…

Тренер умолк. Часто и тяжело дыша, он вздрагивал всем телом, и, если бы не сухие покрасневшие глаза, Эдит подумала бы, что он плачет.

Снова она неправильно все поняла. Почти абсурдно теперь было подозревать в тайной связи с Лимой этого грубоватого, но спокойного, порядочного человека, годящегося им всем в отцы.

Эдит вдруг вспомнила, что у него самого есть дочь, Сэмми. Как-то на тренировке он, раздуваясь от гордости, демонстрировал команде квадратный фотоснимок рыжеволосой девочки лет пяти. Наверняка Лима, высокая футболистка с гривой волос оттенка клубничный блонд, напоминала ему дочь. И наверняка он гордился ею не меньше, чем Сэмми.

Медленно поднявшись с кресла, Эдит приблизилась к столу, на котором сидел Борски. Она не решилась положить руку ему на плечо и, неловко облокотившись, устроилась рядом с ним.

– Лима не убивала себя, тренер, – твердо повторила она. – Это подтвердила экспертиза. Я не знаю, что там с ее родителями и стипендией, но если вы расскажете…

Договорить она не успела. За дверью послышались тяжелые быстрые шаги, а затем кто-то начал долбить в металлическую дверь с такой силой, что задребезжали стекла в маленьких окошках под потолком и начала раскачиваться из стороны в сторону лампочка без плафона.

– Господи, – пробормотал Борски, быстро провел большим и указательным пальцем по внутренним уголкам глаз и поднялся со стола, – кого нелегкая…

– Данлоп! – заорал Хиро, дергая ручку двери.

Сердце Эдит коротко, но отчетливо екнуло.

– Дита, ты здесь?! Дита!!!

– За тобой притащились, – мрачно резюмировал очевидное Борски, идя к двери. – Сложно представить, что такое срочное у пацана приключилось.

Он и понятия не имел, что Хиро наверняка успел себе вообразить. Например, как в этой самой тренерской сейчас прячут хладный труп Эдит.

Борски еще не успел до конца провернуть ключ, а Хиро уже ворвался внутрь, едва не сорвав с хлипких петель старую дверь. Его обезумевший, почерневший взгляд казался еще страшнее из-за того, что на его лице не было живого места от ударов Винса.

Увидев Эдит рядом с Борски, Хиро бросился к ней. Почти налетев на нее, он коротко, всего на какую-то секунду, заключил ее в объятия, а затем крепко ухватил за плечо и оттащил назад, за свою спину.

– Что здесь происходит? – хрипло спросил он.

Борски приподнял брови.

– Вот именно, Уэлч, что, черт побери, здесь происходит?

Хиро тяжело дышал. Не выпуская Эдит, он быстро, на ощупь переместил свою руку от ее плеча к запястью. Эдит попыталась было высвободиться, но ничего не вышло, с таким же успехом она могла бы попытаться разогнуть пальцы мраморной статуи.

– Зачем вы заперли дверь? – с вызовом спросил Хиро, и Борски с удивлением уставился на него.

– Смени-ка тон, приятель! Я тебе не подружка!

– Зачем вы заперли дверь, сэр?

Лицо тренера осунулось, и он махнул рукой.

– Данлоп, забирай своего дружка и проваливай, – велел он, возвращаясь к столу. – У меня нет времени скандалить с малолетками.

Рука Хиро крепче стиснула запястье Эдит, и она, охнув, толкнула его в спину.

– А запираться со школьницами в тренерской у вас есть время?

Побагровев, Борски поднялся и со всей силы треснул кулаком по столу.

– Данлоп, немедленно выведи его, пока я не съездил ему по роже! – прорычал тренер, и Эдит спешно потянула Хиро к выходу.

Тот, не сводя полного ярости взгляда с Борски, не сдвинулся с места.

В проеме показалась молодая женщина, та самая учительница, прибывшая на замену дяде Эдит, – мисс Де Уитт. Она запыхалась, волосы медового оттенка выскользнули из-под гребня, крошечные завитки прилипли ко лбу и шее. Удивительно, как ей удалось пробежать расстояние от школы до тренерской на десятисантиметровых шпильках, всего на минуту-другую отстав от Хиро. Стараясь отдышаться, мисс Де Уитт уперлась одной рукой в деревянный дверной косяк и, растопырив пальцы другой, принялась обмахивать свое порозовевшее круглое лицо.

– Мисс Кэдоган… послала меня… – глотая воздух, пояснила она, – за мистером… Уэлчем… Он… здесь?..

Хиро медленно поднял свободную руку, и Де Уитт с облегчением заулыбалась. Но вскоре приметила, в каком состоянии его лицо.

– Бог ты мой! – на одном дыхании выпалила она. – Ну ладно, пойдемте. Вы должны быть на отработке.

– Так ты сбежал? – поразилась Эдит.

Угрюмо покосившись на нее, Хиро вдруг сам освободил ее руку и шагнул к мисс Де Уитт.

– Я увидел в окно, что ты идешь сюда. Что мне еще оставалось делать? Ты же не сказала, что видела… – Он прервал себя и сердито покачал головой. – Плевать. Если тебе все равно на собственную безопасность, почему меня она должна заботить?

Эдит открыла было рот, но поймала недоумевающий взгляд мисс Де Уитт и схватила Хиро за рукав.

– Так ты поэтому пришел?

Хиро вырвался, и Эдит с удивлением обнаружила, что это, пожалуй, первый раз, когда он зол на нее, а не наоборот.

Вместе с Де Уитт он покинул тренерскую, напоследок по-ребячески хлопнув дверью. Пряча за спиной руки, Эдит обернулась к Борски.

– Тренер…

– Иди, – перебил он Эдит, не глядя на нее. – Уже поздно.

Его крупная фигура теперь казалась Эдит не угрозой, а грузом, костюмом, который невозможно снять. Она подняла глаза на трофейную стену, уставленную кубками и увешанную медалями, и заметила табличку в основании чемпионской стелы с выполненной золотом гравировкой «Ветивер Дж.».

Она вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, и замерла на пороге, привыкая к вечернему холоду. По освещенному полю гоняли мяч мальчишки в синих тренировочных джерси – довольно бестолково, но с живым энтузиазмом, которого недоставало старшим командам.

Повернувшись в сторону школы, Эдит увидела Хиро, который застыл на протоптанной на газоне дорожке и молча наблюдал за ней. За ним, дыша на ладони, переминалась недоумевающая Де Уитт. Убедившись, что Эдит благополучно выбралась из тренерской, Хиро повернулся и без единого слова зашагал к школе. Учительница, застревая каблуками в земле, поспешила за ним.

Догнав его, Эдит пристроилась рядом, ожидая, что Хиро заговорит, но этого не произошло – похоже, он и впрямь не на шутку разозлился. Эдит и самой было не по себе от случившегося. Она даже готова была кое в чем признать свою вину.

– Я собиралась рассказать тебе по возвращении, – выпалила она, на секунду усмирив гордость и наплевав на непреложное правило никогда не инициировать разговоры с Хиро Уэлчем.

– А если бы ты не вернулась? – сквозь зубы произнес он.

Эдит обернулась и, убедившись, что бедняжка Де Уитт никак не поспевает за ними, понизила голос:

– Уэлч, тренер не убийца, я уверена. И с Лимой он не…

– Ты этого не знаешь, – отрезал Хиро и ускорил шаг. – И уж тем более не знала, когда шла туда.

– Да, мне следовало быть осторожнее, – проглотив колкость, согласилась Эдит. – Но тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? В смысле, даже если он и правда причастен… он ведь ничего бы мне не сделал.

– Данлоп, пожалуйста! – Он на секунду зажмурился и сделал глубокий вдох. – Если мы продолжим, то я обязательно скажу что-то, о чем пожалею. Давай не сейчас, ладно?

Эдит замерла, и он ушел вперед. Даже через пиджак было видно, как напряжены его спина и стиснутые в кулаки руки. От нового, но неприятного осознания, что он злится на нее за беспечность, у Эдит заныло сердце. Впервые она не смогла списать его беспокойство на попытку завладеть чужим вниманием – не перед кем было устраивать представление.

Хиро правда за нее беспокоился. Должно быть, в его чувствах к ней больше искренности, чем она привыкла полагать.

Мисс Де Уитт тронула Эдит за плечо, и она, исчерпавшая на сегодня свою способность пугаться, даже не вздрогнула.

– Мисс? Пойдемте? – обратилась к ней учительница и, ловко перенося вес на переднюю часть туфель, поспешила следом за стремительно удаляющимся Хиро. – Вы подруга мистера Уэлча?

– Одноклассница, – рассеянно поправила ее Эдит.

– О, ясно.

Де Уитт принялась поправлять прическу, но буйный ветер тут же высвобождал заколотые пряди, так что она бросила эту затею и позволила волосам упасть на плечи.

– Он так перепугался. Мисс Кэдоган сказала, что он рванул с места так, будто в здании начался пожар.

Эдит молча кивнула, и Де Уитт с интересом покосилась на нее.

– Я ведь видела вас раньше. Это вы приходили спорить насчет расписания?

– Да, это была я, – мрачно согласилась Эдит.

Ей не то чтобы хотелось произвести впечатление на учительницу, которая собиралась заменить ее дядю, но запомниться в качестве скандалистки казалось попросту обидным.

– Простите за тот случай. Странная ошибка вышла.

– Я так и сказала мисс Кэдоган, – кивнула Де Уитт. – Но она заметила, что подобное уже случалось. Правда, тот мальчик…

– Мальчик?

– Мисс Кэдоган сказала, что это неважно. Но, понимаете, в тот день я только приехала… В Оксфорде не принято ошиваться у учебных досок.

– Хотите сказать, вы видели кого-то у доски в тот день? – с растущим напряжением спросила Эдит.

– Я как раз заносила вещи. Сейчас я устроена на полставки и делю стол с другим историком, мистером… ну, которого арестовали.

Расположение Эдит к мисс Де Уитт улетучивалось с каждым произнесенным ею словом.

– Мистер Морелл, – сквозь зубы подсказала она. – И его не арестовали, а задержали для допроса. Как свидетеля.

– Точно, – с легкостью согласилась мисс Де Уитт. – В общем, я занесла часть своих вещей в учительскую и увидела мальчика. Он возился у доски, и я решила, что ему поручили что-то повесить, но он увидел меня и тут же ушел. Правда, мисс Кэдоган сказала, что в этом нет ничего странного, – извиняющимся тоном повторила она, заметив ошеломленное выражение лица Эдит. – Может, он просто смотрел расписание, кто знает…

– А вы не помните, как он выглядел? – взволнованно спросила Эдит.

Де Уитт призадумалась.

Эдит мельком отметила, что учительница совсем молода, ей едва ли больше двадцати пяти. Только крупная фигура и густо накрашенные глаза не позволили бы ей сойти за школьницу.

– Рыжий, кажется, – наконец решила она, и Эдит затаила дыхание. – Но не как ваш тренер, немного… бледнее. Невысокий такой, худой. Наверное, из средних классов.

Лео Рейтман. Никто другой не подходил под это описание. Вполне возможно, это и впрямь был какой-то незнакомый Эдит мальчишка из четвертого-пятого класса, но, учитывая, что в тот же день снова сменили расписание… какова вероятность, что так и было?

– И вы не видели, что именно он делал? – продолжила допытываться Эдит, но Де Уитт простодушно покачала головой:

– Мне кажется, он просто смотрел, но…

Она пожала плечами и, словно только что вспомнив о своей роли педагога, дружелюбно заулыбалась и отвела от лица прядки, прилипшие к накрашенным сиреневым блеском губам.

– Не забивайте себе голову.

– Вам не страшно находиться в школе? – со злорадным удовлетворением поинтересовалась Эдит. – В конце концов, убили ученицу. Я думала, вы тут же уедете.

Лучезарная улыбка Де Уитт чуть угасла.

– Немного, – призналась она, заморгав. – Но, видите ли, я всегда мечтала здесь преподавать. Я окончила эту школу, – пояснила она с несколько мечтательным видом, таким наивным, что Эдит разом растеряла всю свою неприязнь к ней. – Я люблю все в этом месте. Здание, учителей, учеников, лес… Хотя после случившегося это кажется почти невозможным.

Она умолкла и оглянулась. Эдит последовала ее примеру. Лес, темный, голый, неприветливый, колыхался от порывов ветра, с усилием сопротивляясь ему и выставляя навстречу растопыренные черные лапы ветвей.

– Она ведь была вашей подругой? – тихо и участливо спросила мисс Де Уитт. – Мне очень жаль.

Эдит не стала ее поправлять.