«Тойота» неслась по трассе со скоростью сто пятьдесят километров в час. Лебедев, отправив Щедрому Асины фотографии, предусмотрительно пристегнул ноутбук ремнем безопасности к соседнему сиденью и таращился в окно, где слились в сплошную ленту огни фонарей.

Казалось, прошла целая вечность, когда телефон Рыбака зазвонил.

– Да, Борис Миронович! – заорал Рыбак. – Что?

– Все в порядке. В больнице твоя Ася. В Первой городской. Жива, здорова. Вернее, почти здорова.

– Что она там делает?

– А ты подумай своей башкой! Или совсем мозги растерял? Рожает она, по-нят-но?

– Как рожает? Почему в Первой городской? Она же должна…

– Ты, кажется, перепутал меня со своей женой. Ей будешь вопросы задавать, мне не надо. Главное, скажи, не забыл еще, что мне обещал?

– Не забыл.

– Что?

– Прекратить ковыряться.

– Где ковыряться?

– В деле зятя.

– Все, Рыбак. Свободен. И прощай. До свидания не говорю, нет у меня желания с тобой видеться.

Иван тут же набрал Кристину.

Та реагировала чисто по-женски – заахала, заохала, но по звукам в трубке Рыбак понял, что параллельно с причитаниями генеральный директор «Кайроса» одевается и помогает натянуть сапожки Насте.

– Все, мы побежали, – подтвердила мысли Ивана Кристина, – из больницы перезвоню. Постарайся сильно не гнать.

У окошка с табличкой «Справочная» в приемном отделении больницы стояла очередь из трех человек. Кристина с Настей пристроились в конец.

– Ася Субботина? – Медсестра приемного отделения пролистала список в компьютере. – Девочка, пятьдесят семь сантиметров, четыре с половиной килограмма.

– Что это значит? – переспросила Кристина.

Медсестра подняла на нее усталые глаза:

– Родила ваша Субботина. Девочка у нее, пятьдесят семь сантиметров, четыре с половиной килограмма.

– Но подождите. – Информация настолько противоречила порядку вещей, установленных мозгом Кристины, что никак не хотела восприниматься. – Она должна была завтра идти на консультацию. И роды у нее в перинатальном центре «Мама». Вы же не «Мама»?

– Почему? – Судя по насмешливому выражению лица, женщина прекрасно понимала, о чем идет речь, но просто устала в одиночку справляться с бесконечным потоком не всегда адекватных посетителей и хотела сделать небольшую паузу. – Очень даже мама. Уже трижды, между прочим.

– Не задерживайте очередь! – возмутилась стоявшая за Кристиной женщина и бесцеремонно отодвинула ее от окошка бедром.

– Тараскина? – спросила она.

– Без изменений, – последовал лаконичный ответ.

– А Субботина? Можно ее увидеть? – Кристина оттеснила женщину, интересующуюся Тараскиной.

– Нельзя, Субботина пока в реанимации.

– Как в реанимации? – не на шутку всполошилась Кристина. – Почему?

– Можете поговорить с лечащим врачом. Пятый этаж.

Лифт был грузовой, с тяжелой металлической дверью. Полз непозволительно медленно, пешком Кристина наверняка добралась бы в два раза быстрее.

Дверь с табличкой «Ординаторская» находилась напротив лифта. Кристина постучала – стук получился нервным.

– Субботина Анастасия, – только и смогла выговорить Кристина, входя в комнату, – сердце колотилось так сильно, словно она действительно взлетела на пятый этаж пешком.

– Вы родственница? – спросила женщина лет сорока в белом халате. Она сидела за столом, обхватив руками кружку с кофе.

– Коллега, у нее из родственников только муж, он сейчас в командировке. Что с ней? Я могу ее увидеть?

– Сейчас – нет. Да вы садитесь. – Кристина усадила на стул Настю, сама осталась стоять. – Она пока в реанимации. Но не волнуйтесь. Операция прошла благополучно. Ребеночек здоров. – Женщина открыла лежавшую на столе папку. – Семь восьмых балла по шкале Апгар.

Кристина усадила на стул Настю:

– Это же мало?

– Отличные показатели, уверяю вас. Вес четыре с половиной килограмма…

– Это много?

– Крупненькая девочка, хорошая.

– А что с мамой?

– С мамой тоже все будет хорошо. Она выбрала не совсем подходящую погоду для прогулок. Во время беременности положение женщины менее устойчиво, чем обычно. Центр массы тела смещен вверх и вперед из-за увеличения матки и веса ребенка. А тут еще гололед… В результате на УЗИ признаки отслойки плаценты. Плюс сильный ушиб позвоночника. Было принято решение о проведении экстренных оперативных родов.

– Кесарево сечение? – спросила Кристина, и женщина кивнула.

– Когда мать отойдет от наркоза, ее переведут в обычную палату и можно будет более детально обследовать травмы, полученные ею при падении. Если хотите, перезвоните часа через полтора-два.

– А вдруг что-нибудь понадобится? Можно мы где-нибудь здесь посидим?

– Можно.

В коридоре у лифта был ряд синих пластиковых стульев, соединенных между собой, как в кинотеатре. Кристина усадила Настю, села рядом.

Через какое-то время дверь лифта загремела, и в коридоре появился Тимур.

– Как Ася? – спросил он. Кристина покачала головой. – Может, поедете с Настей в отель, а я, как будут какие-то известия, сразу перезвоню?

Кристина не ответила.

– Настя, – Тимур провел рукой по голове девочки, – может, хочешь чего-нибудь? Воды? Чая? Может, покушать? Тортик? Пирожные? Тут есть буфет на первом этаже.

Настя вцепилась в руку Кристины так крепко, что маленькие пальцы побелели.

– Не хочешь – не надо. – Тимур снова погладил девочку по голове. – Как только чего-нибудь захочешь, сразу скажи. Договорились?

Настя сосредоточенно кивнула. Тимуру показалось, что пальцы его, лежащие на маленькой детской голове, ощущают движение мыслей, порожденное этим вопросом.

– Наверное, нужно позвонить Ивану? – предложил Молчанов. Не нравилось, ой как не нравилось ему молчание Кристины. – Позвонишь?

Тимур протянул Кристине свой смартфон.

Про состояние Аси Кристина говорить не стала. Рассказала про вес и рост, про показатели по шкале Апгар и про неустойчивое положение беременных в целом и Аси в частности.

Из всего потока информации наиболее доступными оказались данные о физических параметрах новорожденной.

– Вся в меня, – довольно пробормотал он. – А что Ася?

– Ася – молодец, – поспешила заверить его Кристина. – Передает тебе привет. Нас к ней пока не пускают, машет из-за стекла – сам понимаешь, стерильность, гигиена.

– Это нечестно, – возмутился с заднего сиденья Лебедев. – Ася обещала пригласить меня на роды.

– Тебя? – удивился Иван. – Это еще с какой стати? Женись, сделай жене ребеночка, тогда и будешь присутствовать.

Честно говоря, Рыбак в глубине души даже был немного доволен, что ему удалось пропустить партнерские роды. Не готов он был видеть перекошенное болью Асино лицо, боялся, что не сможет оказать ей необходимую поддержку.

Упаднические мысль новоиспеченного отца прервал звонок Щедрого.

– Привет! Ася в больнице, – доложил тот.

– Я уже в курсе. Тимур и Кристина с ней. Дочка у меня родилась! Целых четыре с половиной килограмма!

– Поздравляю! Отличные новости! Нужно будет обязательно отметить это дело.

Рыбак подтвердил, что рюмку за здоровье матери и дочери они с майором непременно поднимут.

– Тут, кстати, мне прислали видеозапись, которую ты просил. С камеры хранения.

– Знаешь, Андрюха, ты прости, но мне сейчас совсем не до того. Ну просто совсем. Понимаешь?

– Да без проблем. Запись у меня. Как только понадобится, маякни, и я тут же скину.

– А что, Иван Станиславович, – голос Федора прямо-таки вибрировал то ли от возмущения, то ли от обиды, – вы действительно не хотите продолжать дело сумасшедшего профессора?

– Жулик он, а не профессор, – огрызнулся Иван. – Ты же, кажется, слышал, что я обещал…

– Но я же не обещал, – все тем же дрожащим голосом перебил его Лебедев. – И Кристина Сергеевна! И Тимур Михайлович! И Ася! И Настя!

Рыбак сделал вид, что весь сосредоточился на дороге и не услышал слов своего напарника. На самом деле он заметил, как Лебедев, достав из-под сиденья ноутбук, что-то печатает. Причем делал он это непривычно тихо, вкрадчиво, словно шепотом.

Не иначе как просит Щедрого прислать-таки записи. Ну и черт с тобой! Проси.