На следующий день Кристину пустили в палату к Асе. Та выглядела неважнецки – фиксирующая повязка на шее, осунувшееся лицо, синие тени под глазами, – но старалась изо всех сил улыбаться. Кристина не хотела ругаться, но не сдержалась:

– Зачем, ну зачем ты поперлась за этой дурацкой сумкой?

Ася начала что-то бормотать про кружева, мишек, про то, как ей хотелось, чтобы дочь выглядела как принцесса.

– Принцессы не носят чепчиков с мишками. Они носят корону. Ну, на худой конец, диадему, – припечатала Кристина. Она уже не злилась. Аська – это Аська, и она любила ее такую, какая она есть, со всеми ее тараканами в голове. – Вы решили наконец, как назовете дочку?

– Решили, – Ася смущенно улыбнулась. – Ты же знаешь, у меня было только два варианта.

Кристина знала – Ася во что бы то ни стало хотела назвать девочку Настей или Кристиной. Оба имени были ей дороги и как никакие другие подходили будущей принцессе. Иван в принципе был не против – он никогда не спорил с Асей, что называется, в лоб. Но если идея супруги его чем-то не устраивала, он старался не мытьем, так катаньем переубедить ее. Вот и в этот раз он предложил вариант, который Асе пришелся по душе: Алиса, персонаж Кэрролла, смелая, решительная, любознательная. Немного сумасшедшая, как, впрочем, и сама Ася.

Асю выписывали через неделю. К назначенному часу все сотрудники «Кайроса» собрались в холле больницы. Сначала под грохот дверей лифта санитарка вывезла в кресле-каталке молодую мать с фиксирующей повязкой на шее и смущенной улыбкой на бледном лице. Следом вышла медсестра с белым свертком, перевязанным розовой лентой с большим бантом. Оглядев профессиональным взглядом троих мужчин, встречающих роженицу (женщину она, разумеется, в расчет не принимала): здоровяка с цветами, юношу со связкой воздушных шариков, которые так и норовили ускользнуть у него из рук, и серьезного вида мужчину в прекрасно сшитом костюме, тортиком в одной руке и увесистым пакетом в другой, – она выбрала здоровяка.

Тот растерялся, засуетился, сунул жене цветы и с выражением благоговейного ужаса на лице взял у медсестры девочку. Руки его при этом слегка дрожали. Привычная к такой реакции медсестра показала, как нужно поддерживать головку, чтобы не повредить хрупкие шейные позвонки.

Фотограф, дежуривший в больнице в поисках заработка, предложил сделать несколько снимков на память. Естественно, никто возражать не стал. Ася попыталась подняться, но Кристина с Иваном синхронно зашикали на нее. Лебедев от волнения упустил шарики, и они тут же прилипли к потолку. Одна Настя не растерялась. Встала рядом с Асей и осторожно приподняла уголок пеленки, прикрывающей лицо ребенка. Кристина посмотрела на малышку. Какая же она красивая! Бровки домиком, как у Аси. Неужели ей передастся характер матери? Будет еще одна самостоятельная упрямица. Вспомнился чепчик с мишками и кружевами. Постойте, а где же они? Чепчик на головке малышки был самым простым – белым, байковым.

Конечно, ничего спрашивать Кристина не стала. Уж слишком хорошо она изучила характер подруги. Захочет – сама расскажет. И Ася рассказала. Почти сразу, когда Кристина помогала ей устроиться на заднем сиденье «Тойоты» Рыбака.

– Представляешь, дочка родилась такой большой, что одежки, которые мы с Ваней покупали, на нее не налезли. Ну ничего, сгодятся для следующего ребенка.

– Ты уверена, что хочешь следующего? – с сомнением в голосе спросил Иван.

– Уверена!