После звонка полковнику Никифорову полагалось устроить разнос подчиненным. У Щедрого с годами выработался своеобразный рефлекс, как у собаки Павлова: получил нагоняй от начальства – передай дальше. Сегодня нагоняя вроде как не было, но рефлекс сохранился. Вот только кого ругать? Вроде как и некого. Хотя постойте, как это некого? А Чернов? Патологоанатом из Новоракитинска? Молчит словно рыба об лед! Сколько можно!

Майор нашел в телефоне нужный номер и приготовился высказать собеседнику все, что о нем думает. Но не успел.

– Здравствуйте, Андрей Геннадьевич! – раздался в трубке голос патологоанатома. – А я как раз вам собирался звонить!

– Да неужели? – обрадовался Щедрый. – Чем порадуете?

– Не скажу, что порадую, девушку вашу отравили дудчаткой ядовитой[13].

– Это что еще за зверь такой?

– Многолетнее растение с белыми цветами, собранными в зонтиковидные соцветия. В России встречается почти повсеместно, кроме Арктики и Северного Кавказа с Крымом.

– Она может вызывать неконтролируемую агрессию?

– Нет, тут все с точностью до наоборот. Картина отравления развивается очень медленно, от нескольких часов до суток после воздействия. Вначале нарушаются движения, становятся замедленными, неуверенными. Наблюдается заторможенность, безразличное отношение к окружающему, замедление мышления. В этот момент человека можно еще спасти, если оказать медицинскую помощь. Постепенно нарастает оглушенность, снижаются или полностью исчезают реакции на внешние раздражители. Тут уже на девяносто девять процентов летальный исход.

– И где она могла взять эту…

– Дудчатку ядовитую, – подсказал Чернов. – Это я у вас должен спросить. Моя задача – определить, отчего человек умер. А уж каким образом…

– Еще один вопрос, доктор!

– Да хоть два.

– Скажите, находясь в таком состоянии, могла Королева ударить ножом человека?

– Ну, этого я вам так, с ходу, не скажу.

– Свидетели говорят, что до этого она уже пребывала в крайне заторможенном состоянии, но все же нашла в себе силы доехать до квартиры пострадавшей.

Щедрый задумался, вспомнив марлевую повязку на ноге Ксении Щербаковой. Он тогда еще подумал, что Ева выбрала странное место для нанесения удара.

– А в Новоракитинске растет эта дудчатка?

– В городе нет, а в лесу – конечно. Кстати, я, когда получил заключение из области, вспомнил, что у нас в послевоенные годы были случаи тяжелых отравлений дудчаткой. Правда, без летального исхода. Вы, наверное, слышали историю про ведьму?

Щедрый хмыкнул.

– Ту, что жила в лесу с незапамятных времен, а в девяностые утопилась в озере? Вы верите в эту сказку?

– Я считаю, что в каждой сказке есть свое рациональное зерно. Скорее всего, мы имеем дело не с одной отдельно взятой особью, а династией потомственных травниц, которые зарабатывали на жизнь знаниями, передаваемыми из поколения в поколения. Кто-то из них был более способным к обучению, кто-то менее. Так вот, насчет случаев отравления в послевоенные годы. Жертвами отравления были исключительно женщины. По одной из версий, все они являлись клиентками лесной ведьмы. Никаких улик, подтверждающих эту версию, найдено не было, и дело спустили на тормозах, а затем и вовсе отправили в архив. Ознакомившись с присланным из области заключением о причинах смерти Королевой, я почему-то сразу подумал о том давнем деле. А что, если ведьма не утопилась в озере? Что, если потомки ее до сих пор живут в Новоракитинске и продолжают дело предков – собирают травы, готовят зелья.

«Травят народ», – добавил про себя Щедрый.

– Хотя чего-чего, – продолжал Чернов, – а летальных случаев, вызванных дудчаткой, за восемнадцать лет, что я здесь работаю, не случалось. Я просмотрю статистику тяжелых отравлений в больнице, если что найду, сообщу.

«Бред какой-то, – подумал Щедрый, прокручивая в голове разговор с патологоанатомом. – Ведьмы, зелья, яды…» Ему вдруг вспомнилась приходящая няня Маргарита Давыдовна. Она вспоминала о ведьме, рассказывая о Еве. Щедрый задумался, заставляя память отыскать нужную ячейку в мозге. Вспомнил! Ева любила сидеть на скамейке и смотреть на озеро, будто манила ее ведьма. И что какая-то тетя Шура, которую он, Щедрый, вроде как должен помнить, говорила, что ведьма заберет когда-нибудь Еву к себе. Майор тогда счел эти слова старческим маразмом, но сейчас склонялся к тому, что в них есть доля смысла. Вот только какого?

Пока на роль ведьмы у Щедрого имелся лишь один кандидат – девушка, которую Ева называла родственницей. Со слов бабы Ули, щербаковской соседки, она маленькая, толстая и любит злоупотреблять косметикой.

Родственниц у Королевой в Матвеевске только две – сестра матери Дементьева Марина Мироновна, – Щедрый вспомнил маленькую, очень полную и очень злую женщину, – и ее дочь Лариса. Скорее всего, в квартиру Щербакова к Еве приходила именно она, Лариса. А значит, надо еще раз навестить тетушку и заодно познакомиться с дочкой.

Не повезет – придется искать гостью Евы в колледже. Та еще задачка!

К Дементьевым Щедрый решил отправиться без предупреждения. Он уже построил в навигаторе путь до их дома, как телефонный звонок нарушил его планы.

– Здравствуйте! – раздался в трубке голос Щербакова. – Вы не могли бы сейчас ко мне подъехать? Мне нужно вам что-то показать.

– Что? – спросил Щедрый, понимая, что поездку к Дементьевым придется отложить – уж очень встревоженно звучал голос математика.

– Затрудняюсь ответить, – сказал Щербаков, – надеюсь, вы мне скажете что.

– Заинтриговали. Буду у вас минут через пятнадцать.

Майор уложился в двенадцать.

Обменявшись со Щербаковым рукопожатиями, он прошел за ним в комнату.

– Вот. – Святослав Дмитриевич указал на стол. – Нашел под кроватью.

Подойдя, Щедрый увидел белую льняную салфетку, на которой лежали три толстых и коротких свечи. Кроваво‑красные, с длинными белыми фитилями, снаружи они, казалось, были густо осыпаны землей, смешанной с мелко нарубленными травами, и покрыты чем-то прозрачным – то ли лаком, то ли клеем. Выглядела находка до того зловеще, что Щедрому, убежденному атеисту, вдруг захотелось осенить себя крестным знамением. Он наклонился, принюхался, ожидая почувствовать запах смерти и тлена, но свечи пахли вкусно – воском и медом.

– Как думаете, что это такое? – спросил Щербаков.

– Похоже на какие-то ритуальные свечи. Ева, случайно, ничего не рассказывала про ведьму из Новоракитинска?

– Вроде нет. – Щербаков задумался, потер пальцами виски. – Хотя знаете, когда она говорила про озеро, то упоминала что-то подобное. Но я как-то пропустил мимо ушей. Знаете, все эти современные молодежные увлечения… Магия, фэнтези, Гарри Поттер… Я из всего этого вырос и возвращаться пока не собирался.

– А травы? Приносила она какие-нибудь травы?

– Что вы имеете в виду?

– Лесные: ромашку, мать-и‑мачеху, дудчатку? – Произнося последнее название, Щедрый пристально посмотрел на собеседника.

– Я из всего этого знаю только ромашку. Точно нет, не приносила. Только петрушку, укроп и всякий прочий пастернак из своего «Арбуза». Говорила, что они очень полезные.

Говорил он искренне, и Щедрый верил – не врет.

– С вашего разрешения я это заберу. У вас найдется чистый пакет?