По дороге в колледж Щедрый пытался систематизировать информацию о Еве, полученную из различных источников. Какой-то уж очень противоречивый получался портрет. С одной стороны, дрянь, а с другой – маленький ангел. Ангел и демон. Трудный ребенок и неприкаянная душа. Королева и Золушка, которая безропотно стирает и гладит вещи соседок по комнате. Увела из семьи мужа, но была порядочной девушкой. Безотказная, всем пыталась помочь, делилась продуктами, деньгами. А может, и Щербакова она вовсе не уводила, а просто не смогла отказать? Работала по ночам, сильно уставала, но считала себя счастливой. Остановившись на светофоре, Щедрый достал из кармана фотографию, которую прихватил из шкатулки. Ту самую, где Ева с улыбкой смотрела на Щербакова. Нет, Ева не считала себя счастливой, она была счастливой. По-настоящему.

– Щербаков? – спросила женщина в строгом темно-синем костюме, которую Щедрый обнаружил в учительской. Все остальные, очевидно, вели занятия. – Святослав Дмитриевич?

– Да, – подтвердил майор, – преподаватель математики.

– Так он уволился. Два дня назад. Тортик приносил.

– Как уволился?

– Ну как это всегда делается? По соглашению сторон. Даже без отработки положенных двух недель. Хотя понятно, какое там соглашение – пойди найди в середине учебного года математика. Но вы же понимаете, лучше так, потихоньку…

– А про Еву Королеву можете что-нибудь рассказать?

– Я у нее не вела занятия. – Женщина покачала головой. – Но из преподавательского состава никто от нее подобной выходки не ожидал. Она была из серых мышек. Тихая, незаметная.

– А где я могу найти Настю Полкову.

– Полкову? – удивилась учительница. – А что с ней не так?

– Насколько я понял, Настя была соседкой Королевой по комнате.

– А, соседкой… – Собеседница с облегчением выдохнула. – Конечно. Минутку.

Она подошла к висевшему на стене расписанию, с полминуты его разглядывала.

– У них сейчас лекция в двадцать пятой аудитории. До конца еще двадцать минут. Подождете или мне ее пригласить?

– Я был бы вам очень признателен, – сказал Щедрый.

Настя Полкова оказалась длинной тощей девицей с невероятно длинными ресницами и пухлыми губами.

– Я уже все рассказала сотруднику полиции, – заявила она, стоило Щедрому сообщить цель своего визита.

– Вас же не затруднит повторить свой рассказ для меня? – терпеливо попросил майор. В практике Щедрого почти семьдесят процентов потенциальных свидетелей начинало свой рассказ именно с сообщения, что они уже все сообщили его предшественнику.

– Да нечего особо рассказывать. Математик, Святослав Дмитриевич, Евку завалил на первой же сессии. Она, вообще-то, нормально училась, но с математикой просто пипец какой-то. А он очень принципиальный. Поставил трояк, и она осталась без стипендии. Устроилась куда-то на работу, в какой-то супермаркет. Работала по ночам, возвращалась под утро. Не каждый день, через день. А потом раз – собрала вещички – вещичек-то кот наплакал, книжки в основном – и говорит: я переезжаю ближе к работе. Я глянь в окно, а она к математику в багажник пожитки сует. Я ее как-то в колледже встретила, спросила, что у нее со Щербаковым. Она сказала, что ничего. А потом бац – говорят, что Евка чуть не зарезала жену математика. Вот вам и ничего. Математик не сказать чтобы красавец, потом, он же старый, лет сорок. На фига такой нужен?

Вопрос, конечно, интересный. Чтобы ответить на него, Щедрому нужно было увидеть несимпатичного математика, как говорится, живьем, для чего он и направился на улицу Пермскую, где тот проживал с женой и дочкой.

Дверь ему открыла женщина в шелковом халате изумрудного цвета. На вид не больше тридцати, дивные зеленые глаза, пышные рыжие кудри, собранные на макушке в подобие пучка, который грозил вот-вот развалиться, – она была настоящей красавицей. Щедрый даже растерялся от такой красоты.

– Здравствуйте! – Она, похоже, привыкла к подобной реакции и с вопросительно-лукавой улыбкой смотрела на майора.

Тот, хотя и не сразу, пришел в себя, поздоровался, показал удостоверение.

– Щедрый Андрей Геннадьевич! – прочитала женщина, все еще продолжая улыбаться, проходите, Андрей Геннадьевич.

Щедрый прошел в просторную и светлую гостиную. Большой бежевый диван, два кресла, небольшой комод, на котором выстроились в ряд несколько фотографий в белых с золотом рамках, низкий столик и огромный телевизор на стене – все было новым, красивым, дорогим.

– А я Щербакова Анастасия Викторовна, – сказала хозяйка, жестом предлагая майору сесть в одно из кресел. Сама она устроилась на диване. При этом полы ее халата слегка приподнялись, и Щедрый увидел на бедре, сантиметров на десять выше колена, марлевую повязку. Он отвел глаза, делая вид, что рассматривает фотографии. Почти на всех была изображена Щербакова с симпатичной брюнеткой, судя по всему, дочерью. Только на одном снимке женскую компанию разбавлял мужчина. На фоне двух прекрасных дам он выглядел совершенно обыкновенно.

– Можно просто Анастасия, – продолжала она, поправляя халат. – Что вас к нам привело, Андрей Геннадьевич? Или можно просто Андрей?

– Лучше по имени-отчеству, – проговорил Щедрый, чувствуя себя совершенным дураком.

Улыбка «просто Анастасии» слегка увяла. Сейчас заявит, что она уже все рассказала раньше, – понял Щедрый и поспешил озвучить причину своего появления в доме бывшего преподавателя математики.

– Я бы хотел поговорить со Святославом Дмитриевичем, – сказал он.

– А зачем? Мне сообщили, что дело о нападении было закрыто в связи со смертью подозреваемой. Да я и сама собиралась забрать заявление. Сначала очень испугалась, не каждый же день на меня с ножом набрасываются.

«Однако Королева выбрала странное место для удара ножом», – подумал Щедрый. Очевидно, Щербакова была того же мнения, потому что сочла нужным пояснить:

– В бедренную артерию хотела попасть. Говорят, при таком ранении человек практически мгновенно истекает кровью и, если сразу не принять меры, погибает. Мне еще повезло… Так о чем я говорила?

Анастасия посмотрела на Щедрого, ожидая подсказки. Не дождалась и продолжила:

– Заявление я хотела забрать, жалко стало дурочку. Свят, то есть Святослав Дмитриевич, все равно бы с ней не остался. Она ведь бешеная, непредсказуемая. Сегодня на меня набросилась, завтра на него.

– И все-таки мне бы хотелось поговорить со Святославом Дмитриевичем, – решил напомнить о цели своего визита Щедрый.

– Его нет. – Анастасия вздохнула. – Ушел.

– А когда вернется?

– Откуда я знаю. Когда-нибудь вернется… Я надеюсь. Все-таки у нас дочка. А там уже никого не осталось.

– Это вы убили Королеву? – резко спросил Щедрый.

– Вы с ума сошли! – зашипела Анастасия. – Зачем мне было ее убивать?

– Чтобы вернуть мужа, например.

– Думаете, его можно вернуть таким способом?

– Вам лучше знать, – пожал плечами Щедрый.

– Заблуждаетесь. – Анастасия опустила голову и медленно покачала ею из стороны в сторону. – Я была уверена, что знаю его как облупленного. Мы были молоды, веселы, впереди – вся жизнь. Защита дипломов, свадьба, первые самостоятельные шаги – до этого Святослав жил с бабушкой в центре, а я с родителями на Дмитрия Ульянова, в пятиэтажке возле парка Ахматовой. Знаете, где это?

Щедрый помотал головой.

– Родители дали денег на первый взнос за квартиру. Эту квартиру. – Анастасия обвела рукой диван с креслами. – А потом случилась Мила. Людмила. Доченька наша. Я, если честно, хотела аборт сделать. Ну какой ребенок, когда за квартиру еще платить и платить. Свят учился в аспирантуре, собирался диссертацию защищать, я устроилась на работу в торговую фирму менеджером. Платили мало, но обещали премию.

Свят, как узнал про ребенка, сказал: рожай. Справимся.

Вот только справляться пришлось мне одной.

Муж с утра уходил в институт и возвращался поздно ночью. Денег, правда, приносил. Но ведь деньги – это не главное. Мне было так тяжело одной с Милочкой. Тут бабушка его умерла. Давай, говорю, бабушкину квартиру сдадим, а ты будешь пораньше приходить из института. А он отвечает: нет, я там себе кабинет устрою. Работать буду. Дома ему не работалось, понимаете ли. Конечно, ребенок маленький. Шумит, отвлекает.

Милочка выросла, уже студентка. Диссертацию он так и не защитил, живем с ним как соседи. Или как будто я ему сдала комнату. Приходит ночью, уходит утром. Деньги в коробочку из-под чая на кухне кладет.

Перед прошлым годом я не выдержала и говорю ему: «Ты мне обещал Альпы? Может, махнем на Новый год? Хоть по снегу настоящему походим, а не по грязной каше». А он в ответ: «В Альпы, может, и нет, а на Кавказ могу устроить. Хотите с Милочкой поехать?»

Мила не хотела. Взрослая уже, своя компания. Но я ее уговорила. Свят отличный отель забронировал на Красной Поляне, трансфер оплатил из аэропорта. Отдыхай да радуйся. Правда, не очень весело получилось – Милка все время ныла да с телефоном в ванной закрывалась. И только потом, где-то через неделю после возвращения, я узнала, что Новый год Свят наш встречал с этой пигалицей Евой.

– Как узнали? – прервал монолог Анастасии Щедрый.

Она смутилась, отвела взгляд, помолчала немного и созналась:

– Соседка у меня там прикормленная, баба Уля. Она мне все сообщает. Я к ней после Нового года приехала, гостинцев привезла из Сочи, тут-то она меня и огорошила.

«Баба Уля, – мысленно отметил для себя Щедрый, – надо будет пообщаться».

– И что вы?

– А что я? Что мне было делать? Я ведь как ушла в декрет, так и не работала больше. Сейчас в моем возрасте трудно работу найти.

Она замолчала, опустив голову, словно рассматривая что-то на полу. Потом вскинулась, посмотрела на Щедрого своими невообразимыми глазами:

– Но я ее не убивала! Честное слово, не убивала.

И он ей поверил. Не из-за красивых глаз, нет. Просто было в их выражении нечто такое, что подтверждало – хозяйка и впрямь не убивала Еву Королеву.

– Где мне найти вашего супруга? – спросил Щедрый, не отводя взгляда.

– Откуда мне знать… – начала она, но майор не собирался тянуть резину.

– Давайте не будем зря тратить время, ни мое, ни ваше, – резко сказал он.

– Скорее всего, он в бабушкиной квартире. Пожарный тупик, дом пятнадцать, квартира семь.

– Баба Уля там же живет?

– Да, в пятой. Любит колбасу домашнюю, копченную на черешне, и козий сыр «Белая леди». В двух шагах от дома большой торговый центр «Арбуз», а в нем магазинчик фермерский, там можно купить.

«Ну ничего себе, «Белая леди», – ворчал Щедрый, возвращаясь к изрядно замерзшему автомобилю. – Лебедеву гораздо проще угодить».