Утро выдалось хмурым и снежным. Служебный автомобиль капризничал, не хотел заводиться. Щедрый уже подумал было вызвать такси, как железный конь передумал, заурчал и повез седока куда нужно, а именно в общежитие Матвеевского индустриально-педагогического колледжа.

Расчеты Щедрого оказались не совсем верными. Комната, куда его любезно проводила комендант общежития, вовсе не пустовала.

– Здравствуйте! – произнесла заспанная девушка лет восемнадцати, с трудом отрывая голову от подушки. Увидев Щедрого, она потянула одеяло к подбородку, хотя спала в теплом свитере с высоким воротником.

Майор разъяснил цель своего визита.

– Я ничего не знаю! – быстро заявила девица. – Меня сюда поселили после того, как она съехала. На ее место. Тут было совсем пусто.

Тренированное ухо майора уловило в этом «пусто» нотки фальши.

– Точно пусто? У меня другая информация, – забросил он крючок, и студентка попалась.

– Вот. – Девушка слезла с кровати и вытащила из соседней тумбочки небольшую шкатулку. – Вообще-то, после того как Королева умерла, сюда тетка ее приезжала, хотела вещи забрать. Но Ева все забрала с собой, кроме этой шкатулки, оставила ее Насте Полковой, она старшая по комнате. Не хотела с собой забирать, и выбросить рука не поднялась.

В шкатулке среди всякой женской мелочевки: заколок, булавок, катушек с нитками – Щедрый обнаружил фотографию, на которой сияющая Ева смотрела на мужчину лет сорока. «Я – самая счастливая», – гласила надпись на обороте.

– Это математик, – сказала девушка. – Святослав Дмитриевич.

Щербаков на фотографии счастливым не выглядел. Вероятно, он был неплохим математиком и заранее смог просчитать, чем кончится для него эта история. Знал, но не отказался пройти по выбранному пути.

Перед тем как покинуть общежитие, Щедрый заглянул к коменданту, молодой женщине лет тридцати.

– Какая она была, Ева? – спросил он.

– Я уже полиции все рассказала, – попыталась отшить его комендант.

– И все-таки? Неужели она была настолько плохой, что даже слова хорошего не заслужила?

– Что вы! – возразила женщина. – Нет, конечно. Она замечательной была, наша Ева. Безотказной. Даже слишком. Девчонки пользовались ее этим качеством почем зря. В магазин гоняли, в аптеку, готовила она на всю компанию, стирала, гладила. Нет, конечно, у нас машины и стиральные, и сушильные в подвале есть. Но за ними следить надо, закладывать белье, вытаскивать. И не все же можно в машинке стирать. Блузки тонкие, например. Гладить – само собой вручную. Девчонки собираются куда-нибудь на вечеринку, а Ева наглаживает им туалеты. Еще и подрабатывала где-то. Точно не знаю где, но приходила очень поздно. Вернее, рано, под утро. Уставшая, бледная, еле ноги тащит. И это вовсе не то, о чем вы подумали. Она была порядочной девушкой.

Щедрый замотал головой:

– Я ни о чем таком не подумал.

– Денег особых она там не зарабатывала, но иногда приносила продукты с истекающим сроком годности. Меня угощала. Обижалась, если я не брала. Ну и соседок по комнате, разумеется, подкармливала. А они, нахалки такие, умудрялись у нее еще и денег занимать на кофе да на пиццу. Разумеется, без возврата. А она ведь знала, что не вернут, но все равно давала. Безотказная, вот она какая была. Маленький добрый ангел.