Полноценного совещания сотрудников «Кайроса» не получилось. Когда Иван с Федором, устроившись за ноутбуком в гостиничном номере – номер выбрали Рыбака как менее захламленный, – позвонили по корпоративному чату, Кристина в офисе была одна. Выглядела она, как всегда, идеально, прическа – волосок к волоску, лицо свежее, взгляд острый, и только хорошо знающий генерального директора «Кайроса» человек заметил бы, что не все у нее гладко в это утро. А Рыбак не просто хорошо знал Кристину, он знал ее отлично и видел грусть в серых глазах начальницы.

– Что стряслось? Где народ? – нарочито радостно спросил он.

– Тимур отправился по делам, пришлось Асю оставить с Настей и поехать сюда – вдруг кому-нибудь приспичит с утра явиться без предупреждения. Не хотелось бы огорчать клиентов.

Все понятно. Обычно первым в офис прибегал ранняя пташка Лебедев, следом за ним приезжал Тимур. Он специально выезжал пораньше, чтобы не застрять в утренних пробках. Кристина отводила воспитанницу в детский сад и оттуда уже ехала на работу. Сегодня из-за горячего желания Федора попрактиковаться в работе сыщика ей пришлось перестроить распорядок дня, и сейчас она волновалась, не слишком ли тяжело Асе будет справиться с возложенными на нее не совсем привычными обязанностями. Ивану очень хотелось сказать что-нибудь ободряющее, типа пресловутого «все будет хорошо», что Ася только на вид такая хилая и беспомощная, но, сообразив, что Кристине и так все это известно, пробормотал, что неплохо было бы добавить в договор с клиентами пункт о необходимости предварительной договоренности перед визитом в офис.

В ответ Кристина лишь кивнула:

– Что у вас?

Иван изложил события последних суток. Федор вел себя необычно тихо: не подпрыгивал, не кричал, если и говорил что-то, то не скороговоркой, а членораздельно, исключительно по делу.

– Так что насчет Крыма? – подытожил свой доклад Рыбак.

– На твое усмотрение. Считаешь нужным – поезжай.

Иван не считал нужным, он, наоборот, считал нужным срочно ехать домой, к Асе, прижать ее к себе, уткнуться носом в волосы, пахнущие вербеной, любимыми духами жены, и не отпускать долго-долго.

– Ты еще не узнавал у клиентки, была ли у Герасимова астма?

– Нет, я сейчас позвоню.

– Хорошо, держите меня в курсе. И Иван… – Тут Кристина запнулась, посмотрела с тревогой на обоих коллег и выдала ту самую фразу, которую он не смог из себя выдавить: – Все будет хорошо.

И тут Лебедев как будто очнулся от летаргического сна, в котором находился последние двадцать минут, встрепенулся и затараторил в своей привычной манере, так раздражавшей Рыбака:

– Между прочим, Кристина Сергеевна, считается, что жить надо именно в настоящем, здесь и сейчас, а поэтому нужно говорить не «все будет хорошо», а просто: «все хорошо». Сейчас и у вас, и у нас все хорошо. Да?

Не иначе как Федор тоже заметил непривычное настроение генерального директора, проанализировал его и, почувствовав укор совести, попытался хоть как-нибудь улучшить.

– Да, – согласилась Кристина. – Все хорошо. Вы берегите себя, ладно? А я попрошу Щедрого, чтобы он поручил кому-нибудь вас подстраховать в случае форс-мажора.

– Какой может быть форс-мажор? – заявил Лебедев. – Прокатимся на кладбище, встретимся с клиентом, зафотофиксируем это дело и рванем домой. Можете заказывать пиццу. Я, если что, люблю с лососем.

На этой гастрономической ноте совещание было закончено.

Иван набрал номер Алены, одновременно складывая немногочисленные вещи в спортивную сумку:

– Какая астма? Ваня! Ты в своем уме? Он был совершенно здоров!

Похоже, насчет пальто бывшая жена Рыбака была еще не в курсе, а он не горел желанием посвящать ее.

Быстро собравшись, Иван с Федором сдали ключи, попрощались с гостиницей.

Машину, которая доставила Герасимова в аптеку, они обнаружили возле вокзала. Водитель, узбек лет сорока, долго отнекивался, говорил, что ничего не помнит, что слишком много времени прошло. Пришлось Ивану намекнуть, что пассажир, которого таксист оставил у аптеки, подозревается в убийстве и отказ от помощи следствию может быть расценен как пособничество преступнику. Водитель тут же вспомнил пассажира в пальто и его огромный чемодан:

– Еле влез в багажник. Он так трясся за этот свой чемодан!

– В каком смысле?

– Я предложил поднести до машины – всегда так делаю, все только рады, – а он руками замахал. Нет, говорит, мой чемодан, сам несу. Как будто я разбойник какой, отнять хочу чемодан!

«Странно, – подумал Иван, – как-то не вяжется рассказ таксиста с тем, что Герасимов оставил чемодан на крыльце аптеки, не взял его с собой».

– Он сразу попросил отвезти его в аптеку?

– Нет, сказал: «В парк вези, где озеро». А тут кто-то ему позвонил на телефон, он поговорил быстро и спросил: «Рядом с парком аптека, знаешь где?» Я сказал, что да, и он сказал: «Туда вези». Привез. Подождать, спрашиваю. Нет, говорит, не надо. Заплатил наличными. Пятьсот рублей.

– Не много? – усмехнулся Иван, отмечая про себя еще одну странность: со слов Лебедева, а не верить ему оснований не было, судя по распечатке звонков, Герасимову никто не звонил. Значит, у него имелся еще один телефон?

– Я не просил, сам дал, – ответил таксист и посмотрел на часы. – Поезд сейчас приходит. Пойду я?

– Еще минута. – Иван открыл на смартфоне фотографию Герасимова. – Этого человека ты подвозил?

Водитель уставился на экран. Смотрел долго, минуты две, потом посмотрел на Рыбака:

– То ли он, то ли не он. Тот в шапке был. – Он пальцами провел по бровям, показывая, как низко был натянут головной убор у пассажира.

Рыбак прикрыл ладонью верхнюю часть изображения:

– А так?

– Пойду я, – простонал водитель. – Поезд сейчас придет.

– Иди, – вздохнул Рыбак, убирая телефон в карман.

– Что дальше? – спросил Лебедев, молчаливо присутствовавший при беседе Ивана с таксистом.

– Садись! – Иван кивком показал на «Тойоту».

Повторять не пришлось. Лебедев юркнул на заднее сиденье, машина тронулась, и через полчаса Новоракитинск остался позади.