Камера в аптеке и в самом деле была самая дешевая. Дешевле разве что муляж, прицепленный на видном месте для отпугивания не особо разбирающихся в технике индивидов. Полуслепая черно-белая картинка и отсутствие звука как такового. Хорошо, что время появления человека в пальто было известно и что посетителей в аптеке в это время раз-два и обчелся, иначе неизвестно, смогла ли программа Федора опознать его.

– Вот он, – уверенно заявил Лебедев и ткнул пальцем в темную фигуру на экране ноутбука.

– Уверен? – засомневался Рыбак. – Наш был в кепке, а этот в шапке.

– Так зима на улице! – гнул свою линию Федор. – Замерз, вот и достал шапочку из чемодана.

– Как будто он летом вылез из поезда! – не уступал Рыбак. – А видно, что он купил?

– Можно у аптекарши уточнить, – предложил Щедрый. – Точное время покупки есть, она может по чекам посмотреть.

– Думаешь, получится? – пожал плечами Рыбак.

Получилось. Правда, со скрипом, заняло минут пятнадцать, по прошествии которых провизор уверенно сообщила:

– Сальбутамол, ингалятор для купирования бронхоспазмов при астме и при иных легочных заболеваниях. Кажется, я даже припоминаю этого покупателя. У него глаза были такие же красные, как у вашего товарища. – Тут она посмотрела на Лебедева. – Вам, молодой человек, может, капельки какие-нибудь предложить?

Лебедев помотал головой:

– Мы сейчас уезжаем, я посплю в дороге, и все пройдет.

– А таблеточки от укачивания? Витаминки? – Аптекарше явно не хотелось отпускать визитеров без покупки.

– Батончики с медом и орешками, очень вкусные, – пришла на помощь бабушке девочка.

– В другой раз, – пообещал Щедрый, а Лебедев соблазнился:

– Мне батончиков. Три… Нет, шесть, еще же для Ивана Станиславовича нужно.

Рыбак поморщился, словно от зубной боли, но промолчал.

– Ты уточни у своей клиентки, была ли у ее мужа бронхиальная астма, – попросил Щедрый. – Мы-то, конечно, сами можем запрос послать, но у тебя быстрее получится. А ты, Федор, перекинь мне запись из аптеки с этим вашим Герасимовым. Ты же сохранил ее у себя в ноутбуке?

Лебедев молча кивнул, а Рыбак пообещал за себя и за напарника:

– Будет сделано, – и предложил: – Мы сейчас в гостиницу выселяться, потом на вокзал, с таксистами поговорить. Тебя подкинуть куда-нибудь?

Щедрый посмотрел на часы:

– Я сам. Пойду схожу в парк, попробую еще раз уточнить насчет этого таинственного Айзека, сегодня должны водолазы приехать озеро обследовать. Вот работенка у них. Мороз, хороший хозяин пса за порог не выгонит, а они в озере купаются. Б‑р‑р! Не хотелось бы мне оказаться на их месте. Давайте, счастливого пути! Если будет какая информация по моему делу, звоните.

– Я, кстати, нашел этого Кулакова, – сообщил Федор, усаживаясь на заднее сиденье и открывая ноутбук.

– И? – отъезжая от обочины спросил Иван.

– Это широко известный в узких кругах московский коллекционер всяких древностей. Попутно владеет несколькими бизнес-центрами…

Федор завис.

– Мне вот интересно, – начал Рыбак, – как тебе удалось так быстро найти этого Кулакова? Фамилия неуникальная, имя не то чтобы среднестатистическое, но достаточно распространенное. Этих Степанов Кулаковых по всей России может набраться не одна сотня.

Ответа не последовало. С заднего сиденья доносился цокот пальцев по клавиатуре, который не могли заглушить даже привычные звуки утренней дороги.

– Федор! – немного подождав, напомнил о себе Иван и строго посмотрел на напарника в зеркало заднего вида.

– А? Что? – Тот вынырнул из виртуального мира и не мог понять, чего от него хотят.

– Степан Кулаков, – напомнил Рыбак. – Как нашелся?

– Степан Кулаков? Так элементарно, Ватсон!

«М‑да, – подумал Рыбак, – интересно, если я Ватсон, он Шерлок Холмс, что ли?»

– Я же его где нашел, – продолжал между тем Лебедев. – В почте. Вы в курсе, как работает электронная почта?

Федор оседлал своего любимого конька, а когда это происходило, говорил он так быстро, что, во‑первых, невозможно было вставить слово и оставалось только либо понимающе кивать, либо попросить неутомимого говоруна замолкнуть. Во‑вторых, он умел говорить так, что если поначалу еще можно было уловить, о чем, собственно, спич, то в продолжение монолога смысл его терялся и слушатель, в зависимости от нервной организации, либо начинал потихоньку закипать, либо, убаюканный потоком непонятных слов, засыпал. Рыбак относился ко второй категории.

– С вашего компьютера, – вещал Лебедев, – письмо попадает на ваш потовый сервер. Оттуда на сервер получателя, а с него на компьютер получателя. Сервера работают по определенным правилам, которые регулируются специальными протоколами: передачи почты, приема почты или доступа к почтовым ящикам, находящимся на почтовом сервере. Эти почтовые сервисы за те секунды, что занимает пересылка вашего письма, дополняют его массой информации: дата и время отправки, IP-адрес отправителя, индивидуальный номер сообщения и…

– Все! Я понял! – прервал словесный поток напарника Рыбак. – По IP-адресу ты узнал город, из которого пришло письмо. Но я ни за что не поверю, что в Москве проживает всего один Степан Кулаков.

– Само собой! Вот только заплатить десять лимонов баксов за организацию экспедиции за сокровищами последнего крымского хана не каждому по карману.

– Десять миллионов? – Чтобы переварить полученную информацию, Иван резко перестроился в крайний правый ряд и остановился у обочины, включив аварийку. – Это ты из переписки узнал?

– Ну да!

– А чего молчал?

– Так сказал же! Я хотел Кристине Сергеевне сообщить. Мы же будем сейчас с ней разговаривать?

– Будем, – отрезал Рыбак, трогаясь с места.

Похоже, поездка в Крым предстоит не из легких. Лебедев, с его неудержимым словоизвержением, – это не Аська, которая в дороге всегда старается рассказывать что-то занимательное.