Поначалу путешествие протекало относительно спокойно. Устроившись на заднем сиденье, Лебедев общался исключительно с ноутбуком, периодически похрустывая снеками, и это, наверное, было хорошо, потому что километров через тридцать «Тойота» попала в настоящую снежную бурю, и Рыбаку хватало внешних раздражающих факторов. Встречный ветер бросал в лобовое стекло целые сугробы белоснежной пыли, видимость была практически нулевая. Звонок Кристины с предложением остановиться где-нибудь и обсудить новые сведения, которые раздобыл Тимур, оказался весьма кстати. Кое-как добравшись до заправки, Иван припарковался на специально отведенном для этого месте и потребовал у Лебедева пересесть с ноутбуком вперед. Можно было, конечно, расположиться в кафе, где тепло, выпить кофе или чаю – заправочную еду, всякие хот-доги, бургеры, картошку фри и иже с ними Иван не уважал. Но, судя по количеству машин на заправке, таких, как они, пытающихся укрыться от непогоды, было много, а лишних ушей в кафе и того больше. Поэтому в угоду конфиденциальности Иван предпочел пообщаться с коллегами из «Кайроса» в машине.

Стоило Лебедеву открыть дверь, как метель тут же налетела на него, облепила снегом, превратив в сугроб. Федор принялся отряхиваться, дразнить стихию. Иван перегнулся через сиденье, открыл дверь, скомандовал:

– Влезай!

Но Лебедев с грациозностью слона стал топать ногами, пытаясь избавиться от снежного кокона.

– Да влезай же ты, в конце-то концов!

– Так снег же, – возразил Федор. – Растает, мокро будет…

Рыбаку ничего не оставалось, как втянуть его за рукав.

– Включай свою технику! – скомандовал он.

Лебедев начал обтирать ярко-красные руки об штаны, дуть на них. На все про все ушло минут пять. Иван терпеливо ждал. Наконец, убедившись, что пальцы достаточно высохли и согрелись, Федор открыл ноутбук, включил его, и в этот момент у Рыбака зазвонил телефон. «Алена», – подумал он и ошибся – это был Дубов Борис Миронович собственной персоной.

– Ванька! Ты что там устроил? – завопил он, услышав рыбаковское «алло».

– А что? – Недоумению в голосе Ивана поверил бы сам Станиславский.

– Какое-то пальто, Аленку вызывают в полицию на опознание! Мы же договорились, что первым узнаю я, потом уже ее дергаете.

– Так это же не я! – возразил Иван. – Где полиция, а где я? Пальто – это операция Щедрого. Так уж получилось, что у него здесь, в Новоракитинске, свои дела, и он меня в свои дела не посвящает. Сами понимаете – тайна следствия, статья 161 УПК РФ.

– По-нят-но, – проговорил Дубов. – Щедрый, говоришь? Ладно, найдем и на него управу. А ты, капитан Рыбак, смотри мне, обидишь Аленку – пожалеешь.

В этом последнем слове звучала такая неприкрытая угроза, что даже Лебедев, до которого доносились только отголоски разговора, посмотрел на Ивана с недоумением и произнес шепотом:

– Что это было, Иван Станиславович?

– Забей, все в порядке. Папаша тревожится за своего ребенка, вполне жизненная ситуация.

– Я вот тут снова подумал – все-таки этот папаша явно знает об исчезновении зятя больше, чем говорит.

– Федор, ты бы лучше не думал, а включал ноутбук. Кристина с Тимуром уже почти пятнадцать минут ждут нашего звонка.

Ивану очень хотелось, чтобы звонка ждала и Ася, но он предпочел не озвучивать свое желание, чтобы потом не разочаровываться при виде ее пустого рабочего места.

И тем не менее первое, что он увидел, была Асина улыбка.

– Привет, мальчики! – улыбнулась она, и метель за окном, долгая дорога и полная неизвестность в ближайшем будущем – все отошло на задний план. Осталась только тихая радость от лицезрения любимого лица.

– Привет! Привет! – заорал Лебедев и радостно замахал руками. За окном снова взвыла метель и повалил снег.

«Придушить бы тебя», – подумал Иван, а вслух сказал:

– Я думал, ты у Тимура осталась.

– Нет, он меня привез в офис, все-таки ближе к медицине. Тут Тимур хотел рассказать новости.

Ася повернула монитор, и теперь с экрана на сыщиков смотрел Молчанов.

– Приветствую. Я тут разузнал кое-какую информацию по финансовому положению супруга нашей клиентки. У него действительно есть банковская ячейка, причем ячейка нестандартная, увеличенная.

– Насколько? – поинтересовался Федор.

– Стандартный размер банковской ячейки двадцать один сантиметр в ширину, тридцать четыре сантиметра в глубину и пять сантиметров в высоту.

Федор прикинул с помощью большого и указательного пальца, сколько это будет, пять сантиметров, и разочарованно хмыкнул:

– Мне почему-то казалось, что банковские сейфы больше. Пять сантиметров – это же совсем мало.

– Мало – не мало, а влезает тридцать пачек по сто купюр. То есть если взять пятитысячные купюры, то поместится пятнадцать миллионов рублей.

Иван быстро прикинул на калькуляторе в своем смартфоне:

– В долларах получается триста тысяч? Маловато как-то.

– Ну конечно, – согласился Тимур. – Мне Кристина рассказала, что муж нашей клиентки планировал получить десять миллионов долларов. Очевидно, готовясь к получению такой суммы, он, как я уже говорил, арендовал увеличенную ячейку. Ширина и глубина у нее стандартные, а высота двадцать сантиметров.

Рыбак собрался было повторить номер с калькулятором, но Лебедев опередил его:

– Миллион двести баксов. Маловато будет. Или он половину под подушкой хранил?

Иван вспомнил пухлую денежную «котлету» в Аленином шкафу.

– Вполне может быть. А может, там и не деньги вовсе, а, например, те же монеты. Или какие-нибудь драгоценные археологические находки. Михалыч, а ты можешь попросить своих друзей, чтобы они заглянули в эту ячейку? Хоть одним глазом?

Он говорил и сам понимал, что несет полный бред. И Молчанов подтвердил его слова.

– Нет, – жестко ответил он и после небольшой паузы добавил: – Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно.

– Понимать-то я понимаю, но это в теории, а на практике на любой запрет есть свое исключение. Например… – Иван задумался, в голову, как назло, ничего не лезло. – А кто, кроме Герасимова, может открыть эту ячейку?

– Человек, которому он дал доступ. Обычно при заключении договора аренды ячейки составляется соответствующая доверенность. В данном случае этого документа оформлено не было. Это не помешало бы Герасимову составить доверенность у нотариуса. О наличии либо об отсутствии этого документа в банке сведений нет. Можно поинтересоваться у клиентки, есть ли он у нее, только так, чтобы не подвести моих информаторов.

– Поинтересуемся. – Иван мысленно добавил еще один пункт в список вопросов, которые нужно задать Алене.

– А в случае смерти Герасимова банк предоставит доступ его наследникам? – спросил он.

– Да, официально через нотариуса.

– По-нят-но. – Рыбак поймал себя на том, что повторил любимую фразу Дубова. Тут же всплыли в памяти его слова о необходимости при любом раскладе пропускать все вопросы, предназначенные для Алены, через фильтр его ушей. – А что с финансами?

– Финансы сейчас Кристина анализирует, расскажет. Что на поверхности – в настоящий момент на счету практически ноль. В день отъезда Герасимов снял все что можно через банкомат. У меня выборка за три года. За этот период были довольно крупные поступления и крупные выплаты. В последние месяцы все поступающие деньги практически тут же обналичивались. Больше пока ничего сказать не могу.

– А про Кулакова знаешь что-нибудь?

– В общих чертах, думаю, на данный момент Федор знает больше. Попытаюсь до вечера навести справки. Вот только, – тут Молчанов посмотрел куда-то в сторону, и лицо его на мгновение напряглось, – опасную поездку вы задумали.

Говорил он негромко, и Иван понял – не хочет, чтобы Ася услышала.

– Это из-за погоды? – вмешался Лебедев и зачастил, зачастил: – Я посмотрел прогноз, через пятьдесят километров снег закончится, у Ивана Станиславовича резина замечательная.

– Да при чем тут погода, – бросил Тимур, и тут в кадре появилась Ася.

– А что там с погодой? У нас снег идет.

– Тут тоже снег, – заверил ее Лебедев. – Но в машине тепло, сейчас выпьем кофе и вперед, на юга!

– Везет вам, – улыбнулась Ася.

Сердце у Ивана радостно ухнуло куда-то вниз, как в тот момент, когда они впервые увиделись в травматологическом отделении. Он тогда приехал навестить Кристину, которая лежала с поломанной ногой. Зашел в палату и увидел девушку с рукой на перевязи и пышными светло-русыми волосами, заколотыми карандашом…[7]

Иван шумно сглотнул и спросил:

– Ты, кстати, знаешь что-нибудь про этого хана, как там его…

– Шахин Герая! – услужливо подсказал Лебедев.

– Ага, его. Ты поищи, пожалуйста, и мне расскажи, хорошо? Можешь, как найдешь что, сразу звонить. Я же привык, что ты по дороге мне что-нибудь рассказываешь, а от Федора в этом плане никакого толку. Знай себе ковыряется в своем ноутбуке.

– Я тоже могу про Герая! – возмутился Лебедев.

– Займись лучше своим делом! – рявкнул Иван.

– Ваня! – тоном строгой училки сказала Ася.

– Молчу, молчу. – Иван постарался придать лицу выражение кающегося грешника, однако Асю на подобной мякине провести сложно.

– Не ссорьтесь, пожалуйста, – попросила она.

– Да мы и не думали, – заявил Лебедев. – Сейчас прогуляемся на заправку, подзаправимся и помчим дальше. Да, Иван Станиславович?

Иван кивнул:

– Конечно.

Он понимал, что Тимур не хочет говорить при Асе. Скорее всего, он выберет минуту, когда ее не будет рядом, и перезвонит.