К радости Рыбака, в гостинице для них было забронировано два отдельных номера. Полистав лежавшее на тумбочке меню ресторана, он заказал борщ и гуляш. Постучал к Федору, чтобы предложить ему последовать собственному примеру, но тот только замахал руками: отвали, мол, не мешай. Два больших пакета с разнообразной снедью, гостиничный чайник и чашка, конфискованная в отделении полиции, красноречиво свидетельствовали, что голодная смерть в ближайшие несколько суток Лебедеву не грозит.

В ожидании доставки ужина Иван принял душ и набрал номер Аси. Оказалось, та еще в офисе, что ему категорически не понравилось.

– Поезжай домой, – скомандовал он.

– Да, сейчас, я жду ответа от Палагии Котик.

– К черту Котиков, ты прекрасно можешь ожидать ответа дома.

Он прекрасно понимал, что с Асей разговаривать в таком тоне нельзя, особенно сейчас, когда ожидание рождения ребенка добавляет эмоций к ее и без того излишне эмоциональному состоянию. И кто его знает, как эти лишние чувства могут сказаться на ее самочувствии, а потому Иван решил заручиться помощью посредника.

– Тимур с тобой? – спросил он.

– Конечно.

– Дай ему трубку! – потребовал он и тут же добавил: – Пожалуйста.

Тимур, казалось, прочел мысли Рыбка на расстоянии.

– Приветствую, – сказал он, – у нас все в порядке. Сейчас уже собираемся по домам.

Иван представил, как Ася приходит в пустую квартиру, стаскивает ботики, снимает пальто. Вот зажурчала вода в ванной – помыла руки. А что дальше? Ляжет на кровать и будет в одиночестве смотреть в потолок, пока не заснет? Она, наверное, потому и сидит в офисе, чтобы хоть как-то сократить это одиночество, будь оно неладно. И зачем он потащился в Новоракитинск? Лебедев рвался – пусть бы и ехал. А его, Рыбака, место сейчас рядом со своими девчонками – большой и крошечной.

– Иван, ты тут? – напомнил о себе Тимур, озадаченный его молчанием.

– Да, да, спасибо! – растерянно ответил Рыбак.

И тут Молчанов как будто снова прочитал его мысли:

– Я тут подумал, а может, пусть, пока ты в командировке, Ася у меня поживет? И ей веселее, и нам с Кристиной поспокойнее? Как думаешь?

– А что Ася говорит?

– Она молчит, оставляет решение вопроса на твое усмотрение.

– Я согласен. Кстати, я, когда буду возвращаться, как раз мимо буду проезжать, смогу заехать и забрать ее.

– Отлично! Тогда мы едем, да, Ася? Заедем сначала к вам, захватим все необходимое, и вперед. А с Котиками можно и по мобильному интернету пообщаться.

В дверь постучали – официант привез ужин. Конечно же, никакой это был не борщ – бульончик с солидным куском мяса, капустой толщиной с вермишель, звездочками, вырубленными из морковки, и веточкой укропа. Иван читал где-то, что борщ получил свое название от растения борщевик, которое в далекие времена и вплоть до XVIII века добавляли в блюдо. Как выглядит борщевик, он прекрасно знал. Может, то, что он принял за капусту, и есть его мелко нарубленные соцветия? Конечно, не того ядовитого мутанта, который с легкой руки Н. С. Хрущева заполонил поля и обочины дорог, нет, наверняка же у него остался съедобный сородич. Ася придерживается другой версии значения слова «борщ». На Руси квас из ржаных отрубей назывался «борш». Это слово, возможно, произошло от названия ржаной муки «бо́рошно». Именно этот напиток и дал название борщу. В изначальном рецепте никакой свеклы не было. В принесенном Ивану блюде свеклы тоже не наблюдалось, но запах от него исходил очень даже съедобный – чесночка, специй кавказских. Иван попробовал ложку-другую – не борщ, конечно, но вполне съедобно, и не заметил, как опустошил тарелку. К гуляшу претензий не было – ни к внешнему виду, ни тем более к вкусу.

Покончив с ужином, Рыбак позвонил Асе. Они с Молчановым уже забрали Асины вещи из дома и теперь направлялись к дому Тимура, расположенному в загородном коттеджном поселке. Летом там было здорово – лес, речка, цветы, шашлыки. Сейчас, конечно, поскучнее, но главное – Ася не одна, под присмотром Тимура, Кристины и маленькой Насти, которая, как иногда кажется Рыбаку, только притворяется маленькой девочкой, а на самом деле старше и умнее многих взрослых из ее окружения. Например, Лебедева. Понятно, что как программист он гораздо сильнее, но во многих других вопросах по сравнению с рассудительной Кристининой воспитанницей – сущий младенец.

– Котик так и не отвечает, – пожаловалась Ася.

– Дался тебе этот Котик! Завтра ответит!

– Но Федор попросил… – начала Ася, но тут в дверь отчаянно забарабанили.

«Легок на помине, – подумал Рыбак, – сейчас всех постояльцев перепугает, подумают, что пожар». На ходу прощаясь с Асей, Иван поспешил открыть дверь.

– Иван Станиславович! – завопил Федор, вваливаясь в комнату. – Звоните скорее Щедрому!

– Не кричи, – приказал Рыбак, – не дома. И дома тоже не кричи. Успокойся, выдохни и расскажи по порядку.

– Я не кричу! – заорал Лебедев. – Некогда сидеть! Звонить надо. И рассказывать долго, я лучше покажу. Пойдемте!

Он схватил Рыбака за рукав свитера и потащил за собой.

Номер Федора был зеркальным отражением номера Рыбака, но, если бы Иван этого не знал, ни за что бы не поверил. Стол, который в его комнате был скромно задвинут в угол, у Лебедева стоял посреди комнаты. Впрочем, догадаться, что это именно стол, мог только бывший оперативник вроде Ивана. Неподготовленный наблюдатель решил бы, что это гора мусора, среди которой непонятным образом затесались два ноутбука.

– Как можно кого-то приглашать в такой свинарник? Ты хотя бы часть мусора убрал!

Предложение отскочило от программиста, как от гуся вода.

– Вот смотрите! – Он развернул один из ноутбуков лицом к Рыбаку. – Вот!

С экрана на Ивана смотрело восемь девушек. Абсолютно разных, с точки зрения Ивана. Разве что у всех были светло-русые волосы.

– Почему восемь? – спросил он. – Труп же только один.

– Не знаю. Это программа выдала такой результат. Я читал, что бывает и больше. Программа же обрабатывала отредактированную фотографию, оригинал ни я, ни программа не видели.

– Могу попросить Щедрого устроить тебе экскурсию в морг, хочешь?

– Нет, спасибо! – Федор выставил ладони перед собой, будто пытаясь защититься от такого предложения. – Я бы лично остановился на вот этих трех: Вдовина Мария, Горлова Арина и Ева Королева.

– Наверное, Королёва, – поправил напарника Иван.

– Ева Королева – лучше звучит, как стихи. Асе бы понравилось.

– Сейчас главное, чтобы понравилось Щедрому.

– Давайте ему позвоним?

– Звони! – Иван протянул Лебедеву свой телефон и на протяжении десяти минут слушал сбивчивый рассказ Федора о работе программы распознавания, причинах такого неоднозначного результата и лебедевских предпочтениях.

Очевидно, Щедрому, как и Рыбаку, не понравилось пренебрежение Лебедевым буквой «ё» в фамилии одной из кандидаток на роль трупа из парка, но мысль насчет Аси Федор майору озвучивать не стал.

– Ага, хорошо, сейчас пошлю всех восьмерых! – пообещал он, ринулся к столу и защелкал по клавиатуре.

– Все, отправил. – Он излишне резко отодвинул от себя ноутбук, отчего часть мусора со стола полетела на пол. Но Федор, казалось, не замечал беспорядка. Он радостно потирал руки. – Готово!

– Да что готово? – не выдержал Иван.

– Как что? – удивился такой бестолковости напарника Лебедев. – Я помог Щедрому расследовать дело маньяка.

– Чем же ты помог? Выдал восемь кандидатов в потенциальные жертвы? Вот если бы девушка была одна и у тебя были бы неопровержимые доказательства того, что это именно ее труп был найден на скамейке в парке…

– Так за чем дело стало? Еще не вечер! – Лебедев подтянул к себе ноутбук и, словно пианист перед началом пьесы, поднял руки, готовясь обрушить пальцы на клавиши.

– Стоп! – скомандовал Рыбак. – У тебя нет других, более важных задач?

– Так Андрей Геннадьевич же попросил… – Руки беспомощно повисли вдоль тощего лебедевского тела, а лицо Федора приняло непонимающе-несчастное выражение. Ася бы сейчас обязательно сказала что-нибудь одобряющее, похвалила бы коллегу, но Иван не собирался ничего подобного делать.

– Андрей Геннадьевич попросил, – передразнил он программиста. Получилось до обидного похоже. – Объясни мне, ты со Щедрым работаешь или со мной, Кристиной, Тимуром и Асей.

– С Асей, – эхом отозвался Лебедев.

– Так объясни мне, почему ты занимаешься делом Щедрого в ущерб нашему расследованию?

– Я не в ущерб, – возразил Федор. – Я параллельно.

– Я просил тебя узнать местонахождение родителей Герасимова. Просил?

– Но я…

– А ты вместо этого помогаешь Щедрому. Вдруг родители живут где-то неподалеку, Герасимов решил сбежать от жены и временно поселиться у них. Может такое быть?

– Мо-о‑жет, – обиженно протянул Федор. – Но я уверен, что мертвая девушка связана с исчезновением Герасимова.

– На чем основана твоя уверенность, скажи, пожалуйста?

– Пальто…

– Еще не факт, что пальто принадлежит Герасимову. Если завтра Алена его опознает, тогда можно будет делать какие-то умозаключения в этом направлении. А пока есть более перспективные направления. Вот ты хочешь заниматься расследованиями, но с таким подходом, как у тебя, далеко не уедешь.

– А что я не так делаю?

– Да все. Нужно работать по плану. Есть версия – прорабатываешь ее до конца. Не сработало, уткнулся в тупик – начинаешь работать над следующей. Ты сюда с какой целью ехал? Проверить камеры видеонаблюдения. Проверил?

– Я в процессе. То есть сейчас посмотрю.

Побарабанив по клавишам минуты три, Федор заявил:

– Пока результатов нет, но программа еще работает.

– И какой из этого напрашивается вывод?

– Какой?

– Он поймал у вокзала такси, и, значит, завтра с утра мы с тобой общаемся с местными таксистами. Так?

– Наверное, – не совсем уверенно проговорил Федор.

Иван долго не мог заснуть – ему не хватало Аси. Он привык обсуждать с ней возникающие в процессе расследования вопросы, и в ходе этих обсуждений обязательно рождались пути их решения. Почему-то с Лебедевым такого взаимопонимания пока достичь не удалось. Мысль Федора о связи мертвой девушки и Герасимова казалась абсурдной. Причем не только ему. Иванова чуйка, которой он привык безоговорочно доверять, тоже не верила в эту связь. Впрочем, она не верила и в положительный результат от общения с новоракитинскими таксистами. Но отказываться от них Рыбак не собирался. Надо же с чего-то начинать, ведь лежачий камень, как известно, кашу не сварит. Опыт показывал, что стоит начать двигаться, пусть даже в противоположном направлении, дорога все равно доведет куда надо.

Убаюканный этой мыслью, Рыбак наконец заснул. Однако долго спать ему было не суждено – в дверь постучали. Личность нарушителя спокойствия секретом не являлась, так как стуку сопутствовал свистящий шепот, который не разбудил бы разве что труп, да и то не факт.

– Иван Станиславович! Иван Станиславович!

Да чтоб тебя! Рыбак слетел с кровати, рванул к двери, по пути наткнувшись на стул и пребольно ударив палец.

– Что тебе?

– Нашел! Я нашел Герасимова! – все тем же шепотом сообщил Лебедев.

Иван схватил его за грудки, втащил в свой номер и закрыл дверь.

– У родителей? Нашел номер телефона?

– Нет. – Лебедев энергично замотал головой. – Телефон родителей пока не нашел.

Тут Федор заметил нахмурившиеся при последней фразе брови Рыбака и заговорил громче и быстрее:

– Я искал, чесслово, искал. За пять лет взял расшифровку, как вы и говорили, правда!

– И?

– Пока не нашел, но я в процессе!

– Говори! – потребовал Рыбак.

– Я поручил программе отобрать звонки, которые повторялись на протяжении всей выборки, и рассортировать их по числу повторений. Правильно?

– Логично, – одобрил Иван.

– Получилось всего три номера – жена, тесть и теща.

– Ошибки быть не может?

– Обижаете, Иван Станиславович. Это же программа!

В непогрешимость программы, особенно сотворенной Лебедевым, верилось не особо.

– Попробуй немного изменить задачу и еще раз проверить, Алена сказала, что он звонил родителям, – сказал Рыбак и, видя, что Федор не собирается уходить, добавил: – Свободен.

Иван распахнул дверь. Глаза Лебедева на мгновение погрустнели, но тут же снова загорелись лихорадочным огнем.

– Иван Станиславович! – завопил он, и Рыбак поспешил захлопнуть дверь. – Я сейчас запущу новый поиск, чесслово, запущу. Только я же не из-за этого пришел!

– Говори!

– Я в почте Герасимова нашел его переписку с каким-то Степаном Кулаковым. Они должны встретиться двадцатого числа в двенадцать часов на кладбище Балта-Тиймез.

– Балта что?

– Балта-Тиймез! В переводе означает «Топор не касается», – зачастил Федор. – Когда-то там росли огромные дубы, которые у караимов считались священными, и ханские чиновники вымогали у них деньги, грозя вырубить деревья.

– У дубов, что ли, вымогали?

– Да нет же, не у дубов, у караимов!

– Так, стоп. Про дубы и караимов потом, давай по существу.

– Это и есть по существу! Герасимов ехал в Крым, чтобы встретиться с Кулаковым. В вагоне поезда он случайно оказался в одном купе с Котиком. То ли тот на самом деле следил за Герасимовым, то ли это было простым совпадением, но наш сумасшедший ученый решил перестраховаться, выйти в Новоракитинске и пересесть на следующий поезд. А что? Время у него было, и зимой купить билет в Крым легче, чем летом.

– Это ты прочитал в переписке Герасимова и Кулакова?

– Ну… почти! Про Котика он, конечно, не писал, но я попытался…

– Давай так! Сейчас идешь спать, а завтра утром отправляешься к Ковальчуку и проверяешь свою версию, то есть находишь кадры, где Герасимов садится на поезд, идущий в Крым. Заодно проверишь, во что он будет одет, ты же не забыл, что Щедрый отправил нашей клиентке на опознание пальто, которым был укрыт труп. Если Герасимов действительно будет в другой одежде…

– Как же я его узнаю, если он будет в другой одежде?

– Так по чемодану же! Согласен?

Федор помолчал немного, уставившись в пол, а потом задрал подбородок к потолку и категорически заявил:

– Не согласен!

– Обоснуй? – Иван пожал плечами.

– Он мог специально, чтобы запутать следы, сесть на другой станции, и тогда мы зря потеряем время.

– Он пешком отправился на другую станцию?

– Почему пешком, – Федор улыбнулся такой непрозорливости своего напарника. – На такси. Ну или частника поймал.

– Мы, кажется, вариант с такси обсуждали и решили с утра пообщаться с местными бомбилами.

Федор поджал губы, но подбородок его продолжал смотреть на потолок.

– У нас есть около часа свободного времени. Можем забежать к Ковальчуку и скинуть на флешку записи с камер наблюдения по сегодняшний день. Проанализировать можно по дороге. А с водителями попросим пообщаться Щедрого. Мы же ему помогли? Помогли! Долг платежом красен. Что ему стоит? У него помощников полно, будут показывать не одну фотографию, а две!

На фоне лебедевского бреда про кладбище и священные дубы эта мысль показалась Ивану перспективной. Он понимал, что в вопросе общения с потенциальными свидетелями пользы от Федора никакой, скорее, он будет действовать как раздражающий фактор. Способности к выуживанию из компьютера информации – вот его главный конек. Но, опять же, полученную информацию нужно грамотно интерпретировать, а с этим у Лебедева проблемы. Как, например, этот бред с караимским кладбищем в Крыму.

– Короче, Иван Станиславович, если вы не хотите ехать в Бахчисарай, я поеду один. А что? Прямо сейчас куплю билет на поезд, послезавтра утром я в Крыму, на станции возьму такси… А можно прямо отсюда на такси поехать, так надежнее.

– Ага, так тебя кто-то и повезет прямо в Крым.

– А почему нет. – Федор мотнул головой. – Я читал, как какой-то мужик из Москвы поехал на такси в Судак.

– Так то из Москвы, – возразил Рыбак. Он вдруг совершенно точно понял, что этот упрямый осел действительно поедет. И если с ним по дороге что-нибудь случится – а оно обязательно случится, это же просто магнит какой-то для притягивания неприятностей. Так вот, если с ним что-нибудь случится, то Аська ему, Ивану, ни за что этого не простит. Кто-то умный сказал, что мы в ответе за тех, кого приручили. Но за тех, кого приручить не удалось, тоже придется отвечать. Неужели действительно нужно будет тащиться на кладбище?

– Отсюда тоже желающие найдутся, – самодовольно заявил Лебедев. – Поспорим?

Спорить было бессмысленно.

– Тащи сюда ноутбук, я сам почитаю, – сказал Иван.

Лебедев издал полный ликования вопль и понесся в свой номер. Вернулся он буквально через секунду с ноутбуком под мышкой и пакетом с подаренными Рыбаком снеками. Или то был пакет Щедрого?

– Вот, – он поставил ноутбук перед Иваном, – читайте. Я так понял, что они с Кулаковым организовали экспедицию по поиску сокровищ Шахин Герая. Это хан такой был в Крыму. Сокровища его ищут давно и безуспешно. Но во время строительства трассы «Таврида» было обнаружено несколько карстовых пещер. НИИ Герасимова как раз привлекалось для оценки их исторической ценности. Археологических свидетельств пребывания человека тогда обнаружено не было. Сами пещеры трудны для обследования из-за высокой влажности и низкого содержания кислорода, и из-за отсутствия специального оборудования работы были приостановлены. Но кое-какие находки свидетельствовали, что в одном из ходов пещеры, расположенном на значительном удалении от главного входа, есть скрытые полости. Часть почты удалена, но я понял, что это была не первая экспедиция Герасимова с Кулаковым и что предыдущие поездки оказывались удачными. Так что у нас есть шанс не только найти профессора, но и поучаствовать в поисках сокровища. Сокровища!

– Так уж прямо сокровища, – поддразнил напарника Рыбак.

– Ну да, уверен, монета, которую приносила клиентка, как раз из предыдущих находок наших археологов. Наверняка у хана было полно всяких драгоценных безделушек.

– Быть-то они, конечно, были, но наверняка все украдено до нас. Опять же, официально на территории России кладоискательство запрещено. Искать можно только на своем личном участке или на чужом по соглашению с собственником. Если же проводить поиск на месте археологических памятников, то можно схлопотать реальный тюремный срок. Уверен, что кладбище как раз и есть такой памятник. Там наверняка и камеры имеются.

– А вдруг нет? Вдруг сокровище действительно есть?

– Даже если так. Думаешь, Герасимов с нами поделится? Просто так, от доброты душевной?

– Ну… – Лебедев задумался, запустил пальцы в буйную поросль русых волос. Очевидно, так далеко его мысли еще не забегали.

В сокровища Ивану верилось с трудом, и чуйка его в этом неверии поддерживала. Скорее всего, это очередной герасимовский финт ушами, очередная попытка заработать денег. Ехать в Крым тоже не хотелось – вдруг Асе приспичит родить, именно когда он будет за тысячу с лишним километров от выбранного ей с Кристиной перинатального центра «Мама»? Выход один – попытаться убедить Лебедева.

Может быть, раньше, когда у него не было жены и дочки, которая вот-вот появится на свет, он бы и рискнул. Но не сейчас. В слишком уж ответственный для Ивана момент Герасимов отправился за ханскими сокровищами. Понятно, случись что, друзья не оставят его девочек. Но этот вариант Ивана не устраивал. Лучше он будет искать пропавших домашних питомцев и следить за неверными супругами, чем чалиться на нарах. Лебедев, конечно, свободен, как птица в небесах.

Тут Иван поймал себя на том, что насвистывает одноименную песню главного кипеловского хита.

Лебедев, разумеется, услышал и по-своему понял выбор напарником репертуара:

– Едем, Иван Станиславович?

Уговоришь такого, как же! Сидит на своем, как Емеля на печи. Как говаривала бабушка Рыбака, хоть кол на голове теши. Кол, конечно, тесать нельзя – слишком уж ценная у Лебедева голова. Но и тратить время на бессмысленные уговоры надоело. Пусть этим займутся Кристина с Тимуром.

– Понимаешь, Федор, мы все-таки команда, и вот так, запросто, срываться и ехать, не обсудив свое решение с товарищами, не совсем правильно. Давай завтра утром свяжемся с Кристиной…

– Я согласен! – закивал Лебедев. – Связывайтесь, а я быстренько смотаюсь.

– Предположим, – с трудом сдерживая закипающий гнев, сказал Иван. – Только предположим. Вот ты поехал на это кладбище, встретил там Герасимова. И что?

– И все. Я поинтересуюсь его планами на будущее, запишу все это на камеру. Останется предъявить запись клиентке, и дело сделано. – Федор плотоядно улыбнулся.

– А если он не захочет с тобой разговаривать? Или, как вариант, его там не будет?

– Я поеду обратно.

– И все-таки предлагаю отложить этот разговор до утра. Поговорим с Кристиной, Асей и Тимуром, пообщаемся со Щедрым, заедем к Ковальчуку…

– И? – подражая Рыбаку, проговорил Лебедев и вопросительно склонил голову набок.

– И там будет видно. А пока – спать. Если решим ехать, тебе-то все равно, хоть всю дорогу дрыхни на заднем сиденье, а мне нужно выспаться.