У Марии Анатольевны никак не шел из головы разговор с приезжими полицейскими. Ну где это видано, чтобы они отказывались от помощи? В сериалах таких добровольных помощниц, как они с Софой, прямо-таки на руках носят. А тут смотрят снисходительно, а в душе небось посмеиваются, считая их выжившими из ума старухами. Говорят, что никакого Айзека нет и не было никогда. И бабушки тоже. Может, конечно, насчет Айзека они и правы, ведь это она сама решила, что его так зовут, а на самом деле никакой он не Айзек, а, к примеру, Ырысбек, но бабушка точно есть. Надо завтра пойти в парк и самой с ним поговорить, узнать, видел ли он темную машину. Молодежь намного лучше разбирается в марках автомобилей, наверняка Айзек сможет сказать, что за машина была. А может, он и номер запомнил.

Кстати, можно и с мужчиной – хозяином хаски поговорить. Может, он что увидел. После своей печальной находки Мария Анатольевна в парк по утрам не ходила, как-то не было настроения. А тут такой повод отличный появился. Хорошо бы, если бы Софа с ней пошла, она сериалов гораздо больше посмотрела, знает, как правильно вопросы формулировать. Позвонить ей, что ли?

– Что ты, Маша, – возмутилась подруга, – сейчас начнется сборник серий «Неопровержимых улик». Закончится часа в два ночи. Мне так рано не подняться!

Тут в дверь комнаты Марии Анатольевны тихонько постучали – тук-тук-тук. Это Алексей, зять стучит. Остальные не церемонятся, врываются, если что понадобится.

– Вы, Мария Анатольевна, завтра опять в парк собираетесь? – спросил он.

Под дверью, что ли, подслушивал, как она с Софой разговаривала, мысленно возмутилась Мария Анатольевна, а вслух произнесла:

– А почему бы мне, собственно, не прогуляться?

– Если честно, мы очень за вас переживаем. Не только из-за этого случая. Вообще переживаем. Все-таки парк, скользко. Вдруг упадете, и что?

– Телефон же со мной! Если подняться сама не смогу, вызову себе скорую помощь. Из больницы вам позвоню. Придете – хорошо, нет – тоже не пропаду. Я скорее помру, если засяду в четырех стенах, чем если буду гулять по парку. Движение – это жизнь. Знаешь, Алеша, лучше гипс и кроватка, чем крест и оградка.

Сказала и прикусила язык. Не ровен час накаркает себе гипс с кроваткой, альтернатива не из лучших что для нее, что для близких. Зятю слова ее тоже пришлись не по душе – в глазах его мелькнула тень сожаления, как недавно у приезжих полицейских, но спорить он не стал. А у Марии Анатольевны родилась идея, которую она поспешила озвучить:

– Кстати, Алеша, ты бы дал мне немного налички. А то иногда так хочется в парке горяченького кофейку выпить, а карманы пустые.

– Конечно, – смутился зять, выскочил из комнаты, а возвращаясь, снова постучал – тук-тук-тук. – Вот, держите. Если еще надо, говорите, не стесняйтесь.

– Да я и не стесняюсь. – У Марии Анатольевны вдруг защипало в глазах, того и гляди заплачет. Как же им с Валюшкой повезло, что попался такой замечательный муж и зять.

Зять денег не пожалел – две тысячные купюры, три сотни и горстку мелочи. Неудобно, конечно, брать столько, но это же для дела.

Мария Анатольевна нашла в тумбочке кошелек – симпатичный, под змеиную кожу, сложила туда наличность, спрятала под подушку и с чувством выполненного долга легла на кровать. Сон не шел, мешало чувство радостного возбуждения, царившее в душе. Ей казалось, что она стоит на пороге нового этапа своей жизни, что жизнь – та самая, настоящая – только начинается. Как там в фильме «Москва слезам не верит»? В сорок лет жизнь только начинается? У нее, Марии Анатольевны, что в сорок, что в пятьдесят жизнь была ровно такая же, как в двадцать и тридцать. А вот сейчас… Получается, новую жизнь начать никогда не поздно, главное – хотеть перемен и быть к ним готовой.

Ася проснулась рано, на часах еще не было шести, зимний день не торопился начинаться. Первым делом она положила руку на живот – дочка еще спит, а потом включила ноутбук, стоявший рядом, на прикроватной тумбочке, открыла литературный сайт, где обитала Палагия Котик со своими стихами, и заглянула в личные сообщения. Ответа на ее письмо не было. Ася решила проверить, когда Палагия заходила на сайт, и обнаружила, что аккаунта поэтессы нет. Он исчез вместе с неоднозначными стихами и фотографиями, и это было очень странно – судя по огромному количеству комментариев и лайков, Палагия Котик была женщиной очень общительной, и для того, чтобы вот так, резко, одним махом оборвать все контакты, нужна была очень веская причина. Хотя, может быть, дело в обыкновенном техническом сбое? На этот вопрос ответ мог дать Федор. Несмотря на ранний час, у его аватарки в корпоративном чате «Кайроса» светился зеленый огонек – то ли рано встал, то ли еще не ложился. Ася вкратце описала ситуацию и отправилась умываться. Она надеялась, что Федор тут же отзовется и объяснит причины такого странного поведения поэтессы, но, вернувшись, ответа не обнаружила, хотя зеленый огонек возле аватарки Федора по-прежнему свидетельствовал о его присутствии в Сети.

На всякий случай Ася, слегка отредактировав отправленное Лебедеву сообщение, послала его администратору сайта поэзии и Рыбаку. От последнего быстрого ответа ждать не приходилось, так как он, судя по красному огоньку в чате «Кайроса», еще спал. И немудрено – на часах было без четверти шесть. Ася подошла к окну, вгляделась в спящий сад. Тимур не стал снимать новогодние гирлянды, и деревья в мерцающем убранстве казались сказочными великанами. Были эти великаны недобрыми, смотрели исподлобья и даже как будто осуждающе. По спине пробежал холодок, и от предчувствия чего-то плохого сделалось не по себе. Ася не боялась одиночества. Иван иногда задерживался, приезжал поздно или, как сейчас, отправлялся в командировку в другой город, но вид пустой квартиры никогда не приводил ее в уныние. Всегда находилось какое-нибудь срочное дело, требующее максимальной сосредоточенности. Ася очень любила Ивана, скучала в его отсутствие, но иногда ей сильно не хватало личного пространства и уединения, тишины и покоя. Не зря говорят: бойся своих желаний. Сейчас она получила полной мерой и уединение, и покой, и тишину. Вот только счастливого умиротворения не случилось. Ася чувствовала себя отрезанной от всего мира, тишина казалась гнетущей и угрожающей. Мертвой. Дома так тихо не бывает никогда – рядом дорога не спит, разговоры на скамейке под окном, лай собак, воркование голубей – ни днем ни ночью не смолкает музыка города.

– Ерунда, у нас все отлично, скоро все проснутся, и будет шумно, весело. – Она вдруг почувствовала, как шевельнулась в животе дочка. Приснилось, наверное, что-то. А может, почувствовала настроение матери и решила поддержать единственно возможным способом.

– Спи, малыш. – Ася положила ладони на живот, защищая девочку от всего мира. Странно, но ей вдруг сделалось совершенно спокойно. И тишина, та самая, которая всего несколько мгновений назад казалась мертвой, уже не была таковой. Дом вдруг наполнился звуками. Где-то скребла по стене ветка, где-то тикали часы, за окном залаяла собака, и откуда-то издалека донесся крик петуха. Ну ладно собака, а петухи откуда в таком пафосном поселке? Ася улыбнулась, задернула шторы, легла на кровать и с головой укрылась одеялом.

– Все отлично, – сказала она дочке. – Скоро ты познакомишься со своим папой. Он тебе обязательно понравится.

В последние дни Рыбак все время был начеку, ожидая Асиного звонка. Вот и сейчас сигнал полученного сообщения вырвал его из сна. Увидев на дисплее имя жены, он мгновенно проснулся, готовый тотчас прыгнуть в машину, вдавить в пол педаль газа и мчаться домой.

Асина информация успокоила его и даже немного разозлила. Дались ей эти Котики! В то же время он чувствовал, что Ася переживает и что ее нужно успокоить. Сложно это сделать на расстоянии, но не к Кристине же обращаться за помощью. Вступать в длительную переписку Иван не собирался, планируя еще хоть немного поспать, а потому попросту набрал Асин номер.

– Привет, девчонки, – сказал он, и понял, что не ошибся – Асин голос дрожал от волнения.

Пришлось еще раз прослушать историю об абсолютно не поддающемся никакой логике исчезновении поэтессы.

– Ну что тебя заклинило на этих Котиках? Вы бы лучше вместе с Кристиной занялись квартирой Герасимова. Надо узнать, как она ему досталась, кто жил в ней раньше. А еще попытаться отыскать его родителей. Я Федора попросил поискать информацию, но у него просто какой-то понос идей. Так что нужно ему помочь.

– Хорошо, думаю, со старыми хозяевами квартиры Кристина быстро разберется, с родителями будет посложнее.

– Ты же понимаешь, что Герасимов мог уехать к ним?

– Да. – Асино «да» звучало скорее как «нет». – А Котики? Ваня, мне бы все-таки хотелось продолжить разговор с Палагией.

– Я вообще не понимаю, откуда они взялись и почему ты так за них цепляешься? У нас есть гораздо более важные задачи.

– Так это же Федор… – начала Ася и поняла, что это именно тот случай, когда лучше молчать, чем говорить.

– Кстати, Федор требует завтра прямо с утра отправиться в Бахчисарай. Знаешь, где это?

– Спрашиваешь! – возмутилась Ася и с выражением продекламировала:

Покинув север наконец, Пиры надолго забывая, Я посетил Бахчисарая В забвенье дремлющий дворец[5].

– Снова Котик? – уточнил Иван. Ася хмыкнула, он понял, что сел в лужу, и поспешил исправиться: – В смысле, она же любит заимствовать строчки у известных поэтов.

– Это Пушкин, Ваня.

– Ну да, я так и подумал. Путешествие из Санкт-Петербурга в Крым, мы в школе проходили.

– В школе? – В голосе Аси читалось явное недоверие, но спорить она не стала, а прочитала еще несколько строчек:

Он прибыл из Тамани в Крым. Воображенью край священный: С Атридом спорил там Пилад, Там закололся Митридат[6].

Она немного помолчала, потом спросила:

– А зачем вы едете в Бахчисарай?

– Пока еще не едем, это очередная бредовая идея Федора. – И Рыбак рассказал о переписке Герасимова с Кулаковым и их предстоящей встрече на караимском кладбище.

– Я считаю, нельзя упускать такую возможность. Надо обязательно ехать, – заявила Ася и мечтательно добавила: – Как бы мне хотелось поехать в Бахчисарай!

– Там сейчас плохо – холодно, сыро. Обещаю, что в сентябре отвезу тебя с малышкой в Крым. Согласна?

– Конечно! – обрадовалась Ася. – А ты все-таки зайди во дворец, хорошо? Хоть на полчасика. Пришлешь мне фотографии, договорились?

И что было делать? Снова повторить, что пока ни в какой Бахчисарай он ехать не собирается? Во всяком случае, пока. Или пообещать, лишь бы Ася успокоилась?

Рыбак предпочел второй вариант.

– Пришлю, – сказал он. В крайнем случае можно будет разжиться картинками в интернете. – Только ты сейчас постарайся поспать еще хотя бы немного. А с утра попробуйте с Кристиной и Тимуром разузнать про родителей Герасимова, хорошо?

– Да, я помню. И все-таки мне хочется найти Палагию. Ты ведь не против? Я Федору обещала…

«Сейчас пойду и убью этого Федора, – подумал Иван, поговорив с Асей. – Мало того что сам черт знает чем занимается, еще и Аську втягивает в свои бредни».

Судя по зеленому огоньку в корпоративном чате, Лебедев не спал, и Рыбак, выйдя из номера, решительно нажал на ручку лебедевской двери. Закрыто. На осторожный стук Ивана ответа не последовало. Тревожить сон соседей по этажу Иван не собирался, а потому набрал номер Федора. Гудок, другой – Лебедев не отвечал, но и звонков из-за двери не доносилось. Ушел? Но куда? И тут Ивана бросило в пот – бестолковый напарник решил выполнить свою угрозу и отправился в Крым один.

Слетев вниз по лестнице, Рыбак бросился к администратору. Женщина спала, положив голову на стойку. Шум шагов заставил ее открыть глаза.

– Где гость из триста двенадцатого номера? – спросил Рыбак.

– Мы таких справок не даем, – ответила она, не до конца проснувшись.

– Я и не прошу никаких справок. Гость из триста двенадцатого – мой напарник, я живу в соседнем номере, в триста четырнадцатом. Мы договорились утром встретиться, я стучу, а он не открывает.

– Так до утра еще, – администратор тяжело вздохнула и посмотрела на часы, – часов пять как минимум.

– То есть, – резюмировал Рыбак, – вы предлагаете обратиться в полицию?

От таких слов с администратора слетели остатки сна.

– Зачем же сразу в полицию? – спросила она.

– А что еще можно сделать, если человек пропал, а вы отказываетесь мне помочь.

– Я не отказываюсь. – Собеседница вскочила, одернула форменный пиджак, провела рукой по волосам. – Что я могу для вас сделать?

– У вас же есть запасные ключи от номеров? – Дождавшись кивка, Иван продолжил: – Одно из двух: либо вы даете мне ключ от триста двенадцатого, либо идете вместе со мной.

Судя по выражению лица администратора, ей по душе был первый вариант. Но должностная инструкция запрещала выдавать запасные ключи постояльцам, а потому, еще раз тяжело вздохнув, она вытащил из тумбочки внушительную связку и, тяжело опершись на стол, вышла из-за стойки. На ногах у женщины Иван увидел мягкие тапочки с заячьими мордочками и длинными ушами. Как ни мимолетен был его взгляд, администратор заметила его. С очередным горестным вздохом вернулась за стойку, сбросила веселую обувку и втиснула ступни в лодочки на довольно высоком каблуке.

– Пойдемте.

Разумеется, в номере Федора не было. Отсутствовали также оба ноутбука, оба пакета с едой и рюкзак, в котором Лебедев носил свое добро.

«Уехал», – подумал Иван.

И что теперь делать? Прыгать в машину и догонять поезд? Вот только «Тойота» осталась на стоянке возле городского управления. Можно, конечно, попросить администратора вызвать такси…

– Иван Станиславович, – раздался вдруг за спиной Рыбака знакомый голос. – А что это вы здесь делаете?

Никогда еще Федор Лебедев не был так близок к смерти. Он понял это без слов и пронзительно заверещал:

– Нашел! Я нашел Герасимова! И про родителей тоже придумал!

– Потише, молодые люди, – прошипела администратор и поковыляла по коридору. Дойдя до поворота на лестницу, обернулась, и, убедившись, что ее уже никто не видит, сбросила неудобную обувку и поспешила вернуться на рабочее место.