4 июля. Реальность

Маревна Андревна беседовала с Соней в холле на первом этаже. Рядом стояли Мирон, Катя, Артур и еще трое одногруппников. Ася подошла и поздоровалась.

Преподаватель ей кивнула и закончила разговор. Отвела Асю в сторону и сказала:

– Твоего замечательного попугая хочет купить салон красоты. У них есть экзотические процедуры, и твоя картина им очень нравится. Если ты не против, мы отдадим произведение после карантина за пятьсот долларов.

– Да, конечно, – немного растерянно пробормотала Ася.

– Вот и славно.

Преподаватель хлопнула в ладоши и громко обратилась к группе:

– Дорогие друзья, сегодня у нас первое занятие. Как я уже говорила, до сентября наши встречи необязательные, но я рада, что пришли все.

Она улыбнулась, окинула добродушным взглядом студентов и продолжила:

– Мы пойдем в наш сад и представим, что это такой импровизированный пленэр. Надеюсь, вам понравится. Прошу за мной.

Она направилась к стене, на которой пребывал в постоянном шумном движении, поблескивая огнями, огромный нарисованный мегаполис. Преподавательница чуть надавила на середину самого высокого здания. В стене образовался проход. Донесся запах свежести с легкой примесью сырой земли и сладковатым ароматом цветущих растений.

Маревна Андревна включила подсветку и прошла внутрь.

– Следуйте за мной. – Она направилась вглубь сада.

Студенты, озираясь, двинулись за ней. Ася оказалась рядом с Мироном и негромко произнесла:

– Красиво тут, правда?

– Ага… – Он растерянно взял ее за руку.

Внутри академии посетители сада увидели величественную полуразрушенную старинную постройку из черного камня. Местами в массивных стенах проглядывались трещины и разломы. С потолка свисали вьющиеся растения. Среди низкой травы красовались цветы с огромными бело-красными шапками и необычные стелющиеся кустарники с маленькими желтыми ягодами. Противоположная часть сада была полностью в зарослях, в которых виднелись изъеденные временем колонны и статуи. Вдоль стены шла выложенная плиткой дорожка. В постепенно возвышающемся парапете выступали искусные барельефы в виде бегущих оленей. За ними гналась фигура, в которой угадывался огнедышащий дракон. Слышался топот копыт. Из пасти чудовища вырывались языки пламени, ощущался легкий жар и запах паленого.

Маревна Андревна оглянулась и, заметив испуганные лица студентов, пояснила:

– Не бойтесь, этот дракон никому не причинит вреда.

– Ну да, здесь слишком сыро, – пошутил парень, который шел впереди.

– Все драконы в академии ручные, – улыбнулась Маревна Андревна. – На людей не нападают.

На выступе стены показалась высеченная в камне картина: отряд конных воинов, закованных в латы, с флагами и пиками едет по берегу. Навстречу ему идет толпа бородатых варваров в шкурах, с боевыми топорами и длинными мечами.

– Давайте подождем сражения! – азартно предложил чернявый Артур.

– Сегодня у нас другие цели. Прошу не задерживаться. – Маревна Андревна завернула за угол. – Не сходите с дорожки, чтобы не заблудиться!

Студенты поспешили за ней. Группа вышла на небольшую поляну, окруженную деревьями. С верхней части парапета, через груду черных камней, спускался водопад. Около него стояла скульптура девушки с кувшином. Немного позади было еще несколько полуразрушенных фигур: семейство оленей и два кролика. Художники прошли по дорожке к широким старинным ступеням. Маревна Андревна поднялась на верхнюю и присела.

– Здесь мы сегодня остановимся. Пишем то, что впечатлило больше всего. В наборах, которые я вам вчера передала, есть мягкие непромокаемые подстилки, карандаши, ластики и планшеты с бумагой. Конечно, можно пользоваться вашими этюдниками. Доставайте, располагайтесь, и вперед.

Ася и Мирон разместились на ступеньке ниже преподавателя и распаковали наборы. Остальные расселись кто где.

Сделав несколько быстрых штрихов, Ася залюбовалась бегущими струями водопада. Они стекали в небольшое озерцо. На дне были видны камни и бело-рыжие ракушки.

– Странно, что в такой прозрачной воде нет рыбок, – проговорила Ася.

– Это озеро – не совсем водоем, – пояснила Маревна Андревна. – Так как мы все-таки находимся внутри академии, вода из него уходит в специальную трубу. Если приглядеться, ее можно заметить на дне, в самом углу. Поэтому здесь никакой живности нет. Ракушки привезли преподаватели с югов, а камни все местные.

– Понятно.

Маревна Андревна поднялась, взяла подстилку и стала подсаживаться к ученикам. Она заглядывала в эскизы, давала советы и рассказывала истории об окружающих предметах.

– Скульптура, самая ближняя к нам, иногда оживает. Видите, девушка, которая держит кувшин на плече. Колышутся складки ее платья, бывает, дрогнет рука и прольется немного воды из кувшина. Возможно, вы даже это увидите.

Студенты, как по команде, посмотрели на скульптуру.

– Время или вандалы разбили часть ее головы и правое плечо. Мы пока не знаем, может ли она двигаться больше, как, впрочем, не знаем и причины оживания картин.

– А что вообще было здесь раньше?

– По легенде, давным-давно недалеко от этого места жил очень богатый человек. Звали его Тихомир. Он любил рисовать и часто приходил в этот лес. Как-то раз он решил построить рядом с лесом дворец.

– Чтобы далеко не ходить, – вставил кто-то из студентов.

– Наверное, – ответила преподавательница и продолжила: – Тихомир сам сделал эскиз дворца, нанял самых лучших рабочих, и очень скоро на этом месте появилось прекрасное здание. С огромными окнами, величественными колоннами, парадной лестницей и мощным парапетом, на котором хозяин любил расположиться с мольбертом.

– Вот почему парапет такой широкий…

– К тому же с него открывались прекрасные виды на водопад, озеро, поляну и лес. Однажды Тихомир писал водопад и увидел, что к озеру спускается прекрасная девушка с кувшином. Художник замер и стал наблюдать. Она спустилась и зачерпнула чистую холодную воду. Поднялась, поставила кувшин на плечо и собралась уходить. Тихомир испугался, что никогда больше ее не увидит, и негромко обратился к незнакомке. Девушка оглянулась и улыбнулась ему.

– Вероятно, Тихомир был хорош собой?

– Об этом в легенде ничего не сказано, – усмехнулась Маревна Андревна.

– Что же было дальше?

– Это я расскажу вам завтра.

– Ну-у-у-у, – разочарованно загудели студенты.

– Сто процентов у Тихомира была злая ревнивая жена, которая утопила девушку и мужа в озере, – раздалось с нижней ступеньки.

Посыпались другие предположения:

– Девушка была замужем, Тихомир ее приревновал и ухажера ее грохнул!

– Они поженились и жили долго и счастливо.

– Тихомир свалился в озеро, и девушка его спасла.

– Девушка была призраком! Или ведьмой.

Маревна Андревна подняла руку.

– Друзья, я понимаю вашу обеспокоенность судьбой персонажей легенды. Однако прошу продолжать выполнять эскизы.

Галдеж стих. Студенты занялись рисованием. Через несколько минут уже никто не помнил о девушке, богатом человеке Тихомире и их возможных супругах. Художники увлеченно писали, останавливая взгляд на бурно цветущих растениях, скульптурах, водопаде, груде черных камней.

После занятия Маревна Андревна проводила студентов в холл.

– Спасибо за урок. Завтра мы двинемся дальше. Будет интересно. Приходите. Жду вас в десять утра на этом же месте.

Студенты поблагодарили преподавательницу и разошлись. Мирон пригласил Асю в кафе на ланч.

Они уселись за столиком у окна. Мирон взял капучино, сэндвичи и свежевыжатый апельсиновый сок.

Ася подвинула стакан с соком.

– Обожаю апельсиновый сок.

– Я тоже. Как тебе урок?

– Супер. Тут тебе и атмосфера, и история.

– Да. – Мирон откусил сэндвич и передал второй Асе: – Угощайся.

– Ага. – Она положила сэндвич на тарелку и негромко спросила: – Наша Маревна Андревна не замужем?

– Нет. Я слышал, был какой-то неудачный роман. Сейчас она все время проводит в академии и на курсах, в отделении, которое в центре города.

– Жаль, она такая милая и симпатичная. Сколько ей лет? Около тридцати?

– Тридцать два, насколько я знаю.

– Она мне подсказала сегодня интересное решение, когда я воду рисовала. Получилось здорово.

– Она и мне много чего подсказывала, когда я на курсы ходил. Она всем помогает. Мне это в ней очень нравится. Делится своими знаниями и секретами. И еще хорошо, что она никого не выделяет. Нет любимчиков.

– Да, это приятно.

– У нас в школе почти у всех учителей были любимчики. Так противно.

– Я не хочу вспоминать школу и вообще прошлую жизнь.

– Ладно… Как ты отнесешься, если после ланча мы съездим погулять в парк Горького? Знаешь, там очень симпатично. К тому же погода сегодня отличная. Можно взять этюдники и порисовать. Там много красивых мест.

– Давай. Я никогда там не была.

– Тебе понравится.

Они приехали на станцию метро «Октябрьская». Прошли в Нескучный сад и расположились около пруда. Несколько лодок рассекали водную гладь. Мирон стал писать пейзаж. Ася принялась за стайку прилетевших уток. К ним подходили люди. Останавливались на почтительном расстоянии и рассматривали картины. Многие восхищенно перешептывались, обсуждая детали рисунков. Пожилая пара подошла к Асе и вежливо поинтересовалась, можно ли купить ее уток. Художница удивилась и подарила им картину. Когда они ушли, Ася с улыбкой сказала:

– Надо же. Мое творчество пользуется популярностью.

– После конкурса Маревна Андревна сказала проректору, что у тебя большой талант.

– Правда?!

– Да. Я выходил из комнаты, где был ланч, они стояли в коридоре и обсуждали работы студентов, – проговорил Мирон и кинул на Асю задумчивый взгляд.

– Спасибо, что сказал. Для меня это важно. – Она улыбнулась.

Пожав плечами, Мирон стал собирать принадлежности в этюдник.

– Тебе здесь нравится?

– Очень. Первый раз я приехала в Москву с бабушкой и дедушкой. Меня поразили широкие улицы и проспекты, здания и мосты, везде много народу. Шумно и как-то весело… Мне всегда хотелось здесь жить.

Мирон накинул на плечо ремень этюдника. Ася тоже собрала свои вещи.

– А сейчас я чувствую, как меня наполняет московский ритм и бешеная энергетика. Я словно влилась в бурный поток и несусь на лодке навстречу ветру и солнцу.

– Интересные у тебя ассоциации. Соглашусь насчет ритма. Когда я уезжаю из города, мне его не хватает. Прогуляемся?

Они отправились в сторону реки. Потанцевали на мастер-классе на площади. Поужинали в итальянской пиццерии. Прошлись по набережной. Понаблюдали за речным трамвайчиком.

Вечером Мирон проводил Асю в академию. На входе они сообщили свои данные, охранник проверил в планшете их имена и пропустил.

– Студенты? Пожалуйста. Заходите.

Мирон и Ася побежали к лифту. Поднялись на пятый этаж и подошли к номеру пятьсот пять. Ася вытащила ключ. Мирон замялся и тихо проговорил:

– Ася… Ты не будешь против… если я не поеду домой и останусь у тебя?

Ася удивленно распахнула серо-голубые глаза.

– Я не буду приставать, – смущенно затараторил Мирон. – Обещаю. Просто посплю на диванчике в кабинете… Если можно. На краешке прилягу, и все. Уже поздно, а завтра занятие. Мне так не хочется тащиться через всю Москву домой, а утром обратно.

– А это допускается? Ну в смысле, никто тебя не придет выгонять?

– Охранник не проверил, что у меня здесь нет комнаты. Так что, думаю, проблем не будет.

– Ладно. – Пожав плечами, Ася открыла дверь. Сняла этюдник и положила на сиденье под вешалкой.

Мирон зашел в прихожую.

– Чаю хочешь? Или кофе? – Ася отправилась к чайной станции.

– Лучше кофе.

Мирон обрадованно скинул ньюбелансы и поставил у двери этюдник. Прошел в гостиную и присел к столу.

– Ты с родителями живешь? – Ася зарядила кофемашину и достала чашки.

– Да. И с братом. Старшим.

– Как его зовут?

– Демьян. Говорят, что мы похожи.

– Он тоже рисует?

– Нет, – улыбнулся Мирон. – Похожи только внешне. Он такой же высокий и белобрысый, как я. Работает в области IT. Много читает. Любит стихи. Играет на гитаре, поет и даже песенки сочиняет.

Ася поставила перед ним кофе.

– Сегодня шоколада нет?

– Не подготовился.

Она заварила себе чай и присела напротив. Мирон сделал большой глоток и зажмурился.

– Ох. Какой горячий. Слушай, а покажи свои рисунки?

– Хорошо, – весело кивнув, Ася ушла в мастерскую, взяла папку с рисунками и вернулась за стол.

Мирон переставил чашки на полку рядом с чайной станцией, чтобы освободить стол. Ася принялась вытаскивать листы с изображениями людей, животных, пейзажи и натюрморты.

– Сколько у тебя всего. – Мирон перекладывал рисунки, подолгу всматриваясь в картины.

– Я рисую с детства. Здесь самые лучшие. Вот эти пять были в портфолио для поступления.

– У тебя, наверное, родители художники?

– Только отец. Мама говорила, что он был художником. Они познакомились случайно, когда мама училась на первом курсе педагогического института в Москве. Возникло страстное чувство. Мама забеременела, сказала ему об этом, и он исчез. Совсем. Пропал. Мама поплакала и уехала из Москвы. Бросила институт, вернулась к родителям в Калугу и родила меня. Замуж так и не вышла. Стала работать продавщицей в супермаркете. Меня воспитывали бабушка с дедушкой. Они были замечательные. Часто брали меня с собой в разные пансионаты и на море. Дед научил играть в бадминтон и кататься на лыжах. Читал книжки и приносил на подносе еду, когда я болела. Бабушка водила на рисование. Мы много разговаривали. Она рассказывала про художников и картины. Пару раз ездили в Третьяковскую галерею. Это произвело на меня очень сильное впечатление. Бабуля сама немного рисовала. Над моей кроватью дома висела ее картина «Пионы». Я забрала ее с собой. Раскрытые розовые и фиолетовые бутоны. Они словно распахнули мне свои объятия. Смотрю на них и вспоминаю детство…

– Эти? – Мирон достал картину с цветами.

– Да. Куплю рамку и поставлю на стол. – Она отложила рисунок в сторону. – Когда мне было двенадцать, бабуля и дедуля умерли в один год, друг за другом. – Ася вздохнула. – Про моего отца мама говорила, что они провели вместе совсем немного времени и он очень круто рисовал – показывал ей свои картины. Мама знала только, что он учился в академии. Больше никогда ничего о нем не слышала. Правда, она и не пыталась его найти.

– Может, с ним что-то случилось?

– Что случается с мужчинами, когда их женщина говорит, что беременна? – усмехнувшись, иронично возразила Ася. – Паника, боязнь взять на себя ответственность и больше ничего.

Она помолчала и язвительно добавила:

– Уехал в другой город и живет себе где-нибудь. Может, даже и не уехал. Мама не знает, откуда он. Не удосужилась спросить. У меня в свидетельстве о рождении стоит прочерк. Фамилия мамина. Отчество дедушкино. Никаких проблем с документами не возникает. Я даже не знаю, как его зовут. И не хочу знать.

– Прости. Я не хотел затронуть неприятную для тебя тему.

– Все в порядке.

– У меня родители живут всю жизнь как кошка с собакой. Раньше часто ссорились. Сейчас просто у каждого свои интересы, свои друзья и своя жизнь. В отпуск ездят порознь. Отец на рыбалку сваливает. Мама в Турцию с подругами. Мы почти не общаемся. Только с братом. – Мирон взял с полки чашку и сделал глоток кофе. – Родителям на меня пофиг. А братан заплатил за мои курсы и поддержал с поступлением. На подготовительных я познакомился с Маревной Андревной и понял, что хочу рисовать. Я и раньше делал наброски и эскизы. Учителя в школе мне постоянно делали замечания за то, что все тетрадки были изрисованы.

Он допил кофе и поставил чашку на полку.

– Маревна Андревна много рассказывала о художниках и академии. Как-то раз она проговорилась, что здесь, в академии, есть одно странное место.

– По-моему, здесь все места очень странные, – усмехнулась Ася. – Где ни присядешь, что ни нарисуешь, оно оживает.

– Это да. Но речь шла о другом. – Он понизил голос: – Если в правом крыле на первом этаже проникнуть в сад, в котором мы занимаемся, и пройти в самый конец дорожки, то упрешься в сильно заросшую стену.

– Там все заросшее.

– Не перебивай меня.

Ася кивнула и заварила себе еще чай.

– Так вот. Стена. Серая. Ее трудно обнаружить, но можно нащупать. Если на этой стене красками нарисовать дверь, то в нее можно войти.

Округлив глаза, Ася замерла с чашкой в руке.

– Да, – продолжал Мирон. – И там откроется много поверхностей, на которых можно рисовать. И все, что будет изображено, оживет и станет реальным. Маревна Андревна называла это место – эгомир. То есть собственный воплощенный мир человека. Художника. Она говорила, что в этом пространстве могут возникать другие люди. Например, которых ты знаешь или знал когда-то. С ними можно общаться. Они вполне живые и настоящие.

– Ничего себе.

– Да… Но это опасное занятие. Маревна Андревна говорила, что несколько художников пропали таким образом. Ушли в свой нарисованный эгомир и не вернулись. Среди бывших студентов есть мнение, что старший сын основателя и первого ректора академии Пал Палыча Гвоздниковского пропал именно таким образом. Его долго искали, но найти не смогли. Пал Палыч все ждал, что он вернется. Не дождался.

– Ого.

– Да, поэтому на стене нарисовали решетку, чтобы никто больше не смог пройти в эгомир. Но мне кажется, что если сильно захотеть, все равно можно туда попасть. Не могли же они закрасить всю стену?

– Логично.

– Я хотел бы попасть в этот странный эгомир.

Ася пожала плечами.

– Ну не знаю.

– Разве ты никогда не мечтала побывать в сказке? Да еще в такой, которую придумала сама?

Ася рассеянно покрутила кончик косы. Рассказ Мирона захватил ее воображение. «Неужели это правда? – подумала она. – Как интересно… Свой мир. То есть можно сделать все, как хочешь? И оно оживет? Невероятно…»

– Как-то не верится.

Мирон встал и засунул капсулу в кофемашину.

– Тем не менее полагаю, что это правда.

– Что ты еще об этом знаешь?

– Больше ничего. К сожалению. – Он взял готовый кофе и вернулся за стол.

Вздохнув, Ася допила чай и заварила еще.

– Ладно. Расскажи, какие приемы вы изучали на подготовительных?

Они долго беседовали, пили кофе и чай. Показывали друг другу рисунки и рассказывали истории, которые вдохновляли писать картины.

У Аси звякнул мобильный. Она посмотрела сообщение: «Завтра мы с Михунчиком едем на пароходе по Москве-реке, потом идем в ресторанчик. Давай с нами?»

«Завтра у меня занятие, не смогу», – ответила Ася.

«Надеюсь, у тебя все хорошо?»

«Все ок. Наслаждайся свободой».

Мирон вытащил мобильный и воскликнул:

– Ого! Уже первый час!

– Да. Надо укладываться. А то завтра не встанем. Утром еще надо успеть в кафе сходить – позавтракать.

– Слушай, а у вас в номерах убираются?

– Убираются каждое утро. После десяти, когда все уходят на занятия. Белье меняют по воскресеньям. По крайней мере, так написано в памятке для студентов, которые пользуются общежитием.

– Что там еще написано? – поинтересовался Мирон.

– Что нельзя рисовать на стенах, аккуратно обращаться с посудой. Если что-то разобьешь или испортишь – вычтут из стипендии.

Мирон важно кивал, сосредоточенно нахмурив брови.

– А еще там написано, что пацаны не должны находиться у девочек в номерах после одиннадцати! – добавила Ася и шутливо стукнула его по плечу.

– Что, правда? – встрепенулся Мирон.

– Шутка. Можешь укладываться в мастерской. Подъем в полдевятого.

– Хорошо.

Ася принесла со своей кровати вторую подушку. Мирон разложил диван, улегся и уткнулся в мобильный.

Выключив общий свет, Ася приняла душ, надела короткий халат и прошла в спальню. Включила светильник около кровати, достала дневник и устроилась за столом. Подробно описав прошедший день, она убрала ручку и тетрадь в тумбочку. Из-за ширмы было видно, что Мирон не спит. Его лицо озарял экран мобильного. Ася встала и медленно, неуверенно прошла к дивану.

– Привет, – тихо обронила она.

– Привет, – Мирон приподнялся на локте.

Она присела и погладила белокурые волосы Мирона. Он взял ее руку и стал медленно целовать каждый палец. Ася улыбнулась и прижалась к его плечу. Мирон подвинулся, и она прилегла рядом. Он стал гладить ее по голове.

– Меня так бабуля в детстве гладила, – улыбнулась Ася. – Садилась ко мне на кровать и гладила.

Мирон поцеловал ее в губы и крепко обнял.