Второй день в эгомире.

Предположительно, 29 октября

Выспавшись, Ася открыла глаза и не сразу поняла, где находится. За окном было темно. На небе поблескивали звезды. Полная луна заглядывала в спальню, освещая ярким белым светом кровать и художницу. Слышался шум реки. Около кровати ночник разливал вокруг себя мягкий свет.

– Ночь. Ага. Ладно.

Она встала, взяла краски и недовольно раскрасила небо в голубой цвет. Приподнявшись на цыпочки, посадила солнце в верхний угол картины и запустила два белых облачка, похожих на кудрявых барашков.

Отправилась в ванную комнату и открыла воду. Понюхала ее, лизнула. Вода не имела ни вкуса, ни запаха.

– Может, это и хорошо?

Почистила зубы безвкусной пастой, прополоскала рот, умылась и вытерлась пушистым полотенцем.

– Хорошо хоть на ощупь вещи приятные, – улыбнулась Ася.

Позавтракала нарисованной яичницей и бутербродом с икрой, выпила наваристый, вкусно пахнущий, но совершенно безвкусный чай.

– Странно, конечно, есть икру и не испытывать эмоций. Получается, что я могу нарисовать все что угодно. Самые изысканные блюда, самую дорогую еду, но при этом не чувствовать ее вкуса… Разочарование.

Ася посмотрела на часы. Они по-прежнему показывали пятнадцать минут одиннадцатого.

– Прекрасно. Время здесь тоже такое, как я сделала.

Недовольно фыркнув, она отправилась в спальню, нарисовала себе легкое летнее платье в горошек и переоделась. Свою одежду убрала в шкаф. На внешней дверце Ася изобразила зеркало. Ей показалось, что за спиной произошло какое-то движение. Она обернулась. На потолке увидела крошечное черное пятнышко. Ася недовольно взяла кисть, закрасила его белым цветом и вернулась к зеркалу.

– Интересно, как я буду здесь выглядеть?

Она посмотрела в зеркало. Ее отражение было такое же, как всегда, только в новом платье.

– А если я себя подкрашу?

Художница подрисовала себе на зеркале мускулы и сделала побольше грудь. Посмотрела на себя в реальности – ничего не изменилось. Посмотрела на отражение – там была Ася с бицепсами и большим бюстом.

– Ладно. Буду такой, какая есть. – Она стерла нарисованные добавления.

В открытое окно влетел дятел и уселся на спинку кровати.

– Тебе чего?

Ася подошла к птице и заметила, что одно крыло не дорисовано.

– Ах вот оно что… Это мы сейчас исправим. Похоже, сегодня у меня будет много подобных недочетов.

Усмехнувшись, она принесла краски. Подрисовала дятла, взяла этюдник и вышла из дома.

Белых пятен действительно было много. Начинались они на крыльце и дорожке. Потом пришлось заняться клумбами. Колодец Ася оставила без внимания. «Зачем мне колодец, если вода и так течет из крана?» – подумала она и отправилась дальше. Подкрасила поляну перед домом, вышла к речке. Занялась берегом и мостом.

Закончив с окружением дома, Ася отправилась в лес. Она ходила по тропинкам, которые набрасывала себе под ноги. Рисовала деревья и кустарники. Траву, шишки, цветы и ягоды. Подкрашивала имеющихся животных и птиц, рисовала новых, которые приходили ей в голову.

– Хм. Самое главное – не увлечься и не написать какого-нибудь хищника. А то что я буду тогда делать? Стрелять я не умею. Да и оружие рисовать не пробовала. Надеюсь, до этого не дойдет, – приговаривала она, рисуя компанию кролику. – Вот, пожалуйста, прыгайте вместе. Сейчас вам морковку еще нарисую. Надеюсь, что вы чувствуете вкус еды, в отличие от меня.

Кролики радостно накинулись на красную морковку с зеленым хвостиком.

– Ого, какие голодные. Сейчас еще сделаю.

Она добавила несколько морковок и хихикнула:

– Ешьте. Да не торопитесь. Всем хватит.

Тихо подошли олени и остановились на почтительном расстоянии.

– Ах, вы мои хорошие. Пришли. Я про вас не забыла. Сейчас достану коричневую краску, подождите.

Олени прилегли на травку рядом с Асей и терпеливо наблюдали за ее действиями темными бусинами глаз.

Закончив с окружающим лесом и его обитателями, художница отправилась в дом. Не удержалась и нарисовала во дворе еще цветы и два кустика смородины.

– Потом еще можно грибы нарисовать и сделать небольшой сад из яблонь и слив. – Она окинула придирчивым взглядом свое творение и зашла в дом.

– На обед приготовлю суши, – сообщила она сама себе и присела за стол. Тщательно изобразив каждую крупицу риса, кусочки угря и лосося, Ася пообедала. Отметила про себя, что вкус так и не появился: «Что очень жаль». Нарисовала чашку с дымящимся капучино и пошла в гостиную. Присела за письменный стол и раскрыла дневник.

«Проснулась в лунном свете – необычно. Круто, конечно, ощущать себя творцом всего вокруг. Но такая запара. Представляю теперь, как трудно было Создателю в реальном мире. Это невероятно – придумывать и воплощать самой свое пространство. С одной стороны – прекрасно, с другой – дико. Интересно, что бы нарисовал в таком мире какой-нибудь токсичный человек? Страшилищ, уродцев? И что бы он потом со всеми ними делал?»

Она задумчиво отложила ручку и закрыла тетрадь.

– Пойду на улицу. Нарисую там беседку и пару лавочек.

Ася вышла во двор, полюбовалась белыми облачками-барашками, которые плыли по небу сначала в одну сторону, потом обратно. Прошагала по поляне, выбрала место и изобразила беседку и две лавочки. Подкрасив вокруг них зеленым цветом траву, Ася сказала:

– Что я все время сама с собой разговариваю? Надо мне обзавестись кошкой… И собакой. Всегда хотела кошку и собаку.

Художница нарисовала дымчато-серую кошку с белыми лапами и рыжую таксу с длинными смешными ушами.

– Что-то я промахнулась, – произнесла Ася, рассматривая таксу, которая весело крутилась вокруг ее ног. – С ушами. Надо укоротить. Интересно только как?

Она нарисовала мокрую тряпочку и потерла край уха.

– Блин, только размазала все.

Приказала собаке лечь на землю и расправила ухо. Взяла кисточку и подрисовала на лишнем кончике зеленую травку.

– Все, можно вставать!

Такса радостно подскочила. Ухо было нормального размера. Трава осталась на земле.

– О. Теперь понятно, как это работает. Надо подрисовать фон. Как на обычной картине.

Исправив второе ухо, Ася потрепала собаку по голове и сложила кисти в этюдник. Теперь художница с ним не расставалась ни на минуту. Кошка запрыгнула к ней на колени, мурлыкнула и свернулась клубочком.

– Какая милашка. Всегда хотела иметь котенка. Но мне никогда не разрешали.

Словно в ответ, кошка мяукнула. Ася почесала ее за ушком.

– Хорошо бы мне здесь обзавестись друзьями, с которыми можно пообщаться, поиграть во что-нибудь.

Она нахмурилась.

– Только настоящими, которые не врут.

Аккуратно взяла кошку, опустила ее на землю и встала. Открыла этюдник и принялась рисовать. Постепенно стал появляться парень в стиле аниме. Темные волосы, разлетевшиеся в разные стороны заостренными прядями. Узкое лицо с высокими скулами. Темные миндалевидные глаза, маленький нос и красиво очерченные губы. Рост – чуть выше Аси. Худая фигура. Длинный черный плащ, светлая футболка и джинсы. На ногах – высокие ботинки на шнуровке.

Ася отошла от своего творения, присела на лавочку и сказала:

– Привет.

– Привет, – отозвался новый персонаж.

– Присаживайся, – Ася подвинулась и похлопала по скамейке рядом с собой.

Парень сел.

– Я Ася, а тебя как зовут?

– Не знаю.

– Не знаешь своего имени?

– Нет.

– А чем ты любишь заниматься?

– Ничем.

– Ну подожди, ты любишь рисовать?

– Нет.

– Почему?

– Не умею.

– А что ты умеешь?

– Ничего.

– Разговаривать же ты умеешь?

– Немного.

– А книжки ты читаешь?

– Что такое «книжки»?

– Блин.

– Блины едят.

– Так, понятно. Ложись на землю, – приказала она, вытащила кисть и зеленую краску. – Буду тебя закрашивать.

Парень послушно лег и закрыл глаза. Художница нарисовала другого мальчика, больше похожего на реального. Он улыбался, говорил «да» и «нет», причем совершенно невпопад. Дальнейшие эксперименты с нарисованными друзьями тоже не принесли желаемых результатов. Ася нарисовала девочку, похожую на себя. Милую и застенчивую. Но ничего, кроме улыбки, от нее не добилась. Потом изобразила взрослую женщину, напоминающую Маревну Андревну. С рыжей копной волос, веселыми светло-карими глазами и добродушным взглядом. Одела ее в длинное бордовое платье и усадила на лавочку. Но разговор не задался. На все вопросы Аси нарисованная женщина только кивала и пожимала плечами. Ася с досадой тоже ее закрасила. Потом был пожилой мужчина с палочкой. Он постоянно переспрашивал, что сказала Ася. Его постигла участь предыдущих нарисованных людей. В отчаянии художница решила вернуться к стилю моэ и сделать девочку-аниме.

– Аниме хотя бы разговаривают, – ворчала Ася, закрашивая волосы фиолетовым цветом. Добавила короткое синее платье и высокие сапожки. Девочка-аниме покружилась, помахала Асе рукой и сказала:

– Кон-ни-чи-ва!

– Что за ерунда?

– Кон-ни-чи-ва, – повторила аниме и улыбнулась.

– Похоже, ты что-то мне говоришь по-японски?

– Нихонго, – девочка ткнула в себя указательным пальцем.

– Вот блин, – вздохнула Ася, аккуратно уложила девочку на траву и закрасила.

Окончательно выбившись из сил, художница села на лавочку у беседки и позвала кошку.

– Представляешь, Муся, они все бестолковые. Неинтересные. Максимум, что у них получается, это садиться, ложиться, махать руками и улыбаться. Наверное, смогут еще попрыгать и побегать. Это я не проверяла. В разговоре совсем дела плохи. Только односложные ответы и тупые улыбки. Причем я сначала думала, что лишь пацаны такие тупые. Пришла даже мысль, что это происходит потому, что я плохо знаю парней, поэтому они у меня не получаются. Но с девчонками такая же фигня. Хотя… – она грустно вздохнула, – я вообще плохо разбираюсь в людях. Вот животных я люблю, поэтому они хорошо у меня выходят. Придется общаться с братьями меньшими. Или могу попугая нарисовать. Такого же, как на конкурс. Буду с ним разговаривать. Только он слишком громкий получился. Ой! Смотри, олениха с олененком пришли.

Олени прилегли рядом с беседкой. Собака тявкнула и устроилась в ногах художницы.

– Тебе тоже надо дать имя. Прости. Забыла.

Такса подняла голову, преданно уставилась на хозяйку и неуверенно помахала хвостом-прутиком.

– Как же тебя назвать? Бракса. Как тебе?

Собака тявкнула.

– Нравится? Такса – Бракса.

– Гав.

– Это имя я взяла из одной книжки. Там на планете жили только красивые женщины. Они все были рыжеволосые и зеленоглазые. Одну из них звали Бракса. Когда я читала, мне так понравилось имя, что я даже хотела поменять свое на Браксу. Но потом подумала, что сочетание Бракса Канарейкина будет звучать, мягко говоря, странно.

Бракса лизнула Асе руку.

– Вот что за имя – Ася? Ни тебе полного, ни ласкового. Ася, и все. Не скажешь же Асюня или Асюля. Тьфу, ерунда какая-то. То ли дело – Милана. Тут тебе и Милаша и Миланочка…

Ася нахмурилась.

– А меня назвали, словно на отцепись…

Такса тревожно приподнялась, потянула носом воздух и уставилась в сторону дома. Оттуда донесся тихий шорох. Олени повернули головы, быстро вскочили на ноги и умчались в лес. Кошка спрыгнула с колен и спряталась под лавку.

– Что такое? Чего вы все перепугались?

Художница встала, забрала кошку и прошла к дому. Бракса поспешила за ней. Со стороны леса выползла черная тень и тронула часть крыши. Собака задрала морду и громко залаяла. Ася нарисовала большой фонарь и направила луч в сторону черноты. Все пропало.

– Тише, Бракса. Я пока не понимаю, что это такое. Но оно явно боится яркого света. Пойдем в дом.

Художница пропустила вперед собаку, поставила на лапы кошку и захлопнула дверь. Пририсовала кованую щеколду. Задвинула и проверила, насколько крепко защищен вход.

– Все. Теперь точно никто не войдет.

Зевнув, она отправилась в спальню.

– Устала я сегодня. Хотя, может, сегодня – это уже завтра. Непонятно, сколько времени я все это рисовала и поправляла. Может, я уже несколько дней не сплю! А может, наоборот?

Удрученно взглянув в окно на яркое солнце и голубое небо, Ася опустила плотные темные жалюзи. По привычке включила ночник и промямлила:

– Нет сил все это перекрашивать в ночь. Поэтому – спим так.

Такса послушно улеглась рядом с кроватью на шерстяном нарисованном коврике. Ася залезла под одеяло и тяжело опустила голову на воздушную подушку. Кошка запрыгнула на кровать и устроилась в ногах хозяйки. Ася моментально погрузилась в сон. Ей чудилось, что кто-то просит помощи. Надо что-то подрисовать, подправить. К ней прилетали птицы с белыми непрокрашенными боками, прибегали зайцы без хвостов и умоляюще смотрели на художницу. Мельтешили бабочки без усиков и ножек. Жаловались, что они вынуждены постоянно порхать и не могут присесть на цветок. Ася снова и снова бралась за кисть и рисовала, рисовала, рисовала…