Третий день в эгомире.

Дата неизвестна

Раздался громкий лай. Ася вздрогнула и открыла глаза. Собака стояла у окна и заливалась оглушительным, почти истеричным возмущением. Кошка Муся стояла на кровати и издавала угрожающие шипящие звуки, выгнув спину и прижав уши. Художница приподнялась на локте и попыталась разглядеть, что так напугало ее питомцев. Из-под жалюзи в комнату просачивалась черная плотная тень. Ася вскрикнула и выскочила из постели. Выбежала в гостиную и схватила фонарь. Чернота сползла на кровать и приблизилась к таксе. У собаки пропало ухо. Бракса жалобно заскулила и помчалась к хозяйке. Спряталась за Асей и продолжила истошно лаять. Кошка, отпрыгнув на безопасное расстояние, громко шипела. Шерсть на спине встала дыбом. Она фыркала и пыталась стукнуть черноту лапой. Но от прикосновения ее лапа залипла в темноте. Шарахнувшись в сторону, Муся осталась без лапы и части груди.

– Кошмар! – Ася направила яркий луч в черную тьму. С тихим неприятным звуком темнота пропала. Немного подождав, художница с опаской подошла к постели и осмотрелась. В тех местах, где побывала странная черная тень, было белое пространство. Присеменила такса и, опустив голову, принюхалась. Успокоившаяся Муся осторожно приблизилась к перепуганной художнице. Ася взяла кисточку и подрисовала кошке утраченные части.

– Никого нет.

Бракса тявкнула.

– Да, вижу. Там белые пятна.

Такса подтащила за ремень этюдник.

– Молодец. Правильно. Это наше главное оружие.

Ася тщательно закрасила пятна.

– Завтра займемся осмотром дома. Непонятно, что это такое. Эх. Новая проблема. – Она зевнула. – Окно пока придется закрыть. Жаль, мне так нравится, когда задувает легкий ветерок, приносит прохладу и шум реки. Завтра, хм… или уже сегодня, короче, когда я высплюсь, нарисую мелкую клеточку на окнах, чтобы эта странная чернота не пролезла. Только непонятно, остановит ли ее моя сеточка.

В сопровождении собаки Ася прошла по всем комнатам, закрыла везде окна и вернулась в спальню. Подрисовала утраченные части жалюзи. Прилегла на постель и услышала жалобное поскуливание.

– Что такое?

У кровати стояла Бракса и с надеждой смотрела на Асю.

– Ах да! Твое ухо.

Вздохнув, художница снова открыла этюдник и поправила таксе искалеченное место.

Собака улеглась на коврике. Ася нарисовала небольшой ночник и поставила на подоконник рядом с кроватью. Натянула одеяло и закрыла глаза. Кошка запрыгнула на подоконник и свернулась клубочком.

Весь следующий день, который ничем не отличался от ночи, художница провела в усовершенствовании своего жилья. Она лазила по полу, рассматривала и прощупывала стены. Поднималась под потолок на созданной лестнице-стремянке. Заглядывала под каждый нарисованный предмет, проверяя, нет ли где недокрашенных мест. Она почему-то была уверена, что чернота появляется именно из них. Бракса и Муся составляли хозяйке веселую компанию и мешали. Ася научила Мусю не лезть в краски, таксу находить белые пятна, и дело пошло быстрее.

– Вроде все, – торжественно заявила Ася, оглядывая комнату. – Теперь проверим снаружи. На всякий случай. Потом я займусь решетками на окнах… Хотя, – она подняла указательный палец, – почему именно решетки? Я же могу нарисовать какой-нибудь мелкий узор. Будет красиво и надежно.

Бракса тявкнула.

– Точно!

Подмазав дом, Ася залезла на крышу, осмотрела поверхность и трубу.

– Здесь все в порядке!

– Гав, гав!

– Хорошо хоть кто-то мне отвечает. – Художница осторожно спустилась с крыши по лестнице. – Фух.

Присела на лавочку и принялась заплетать растрепавшуюся косу. Такса устроилась рядом, преданно глядя на хозяйку.

Внезапно раздался шум ломаемых веток. Из леса выскочили перепуганные олени. За ними, старательно перебирая короткими лапками, бежал ежик. Две белки промчались мимо Аси, за ними стремительно проскакали зайцы и кролики.

– Ну что опять?!

Такса зарычала и громко залаяла. Из-за ствола высокого раскидистого дуба, который рос ближе всего к дому, появилась черная масса. Она медленно ползла к дому. В ней пропадало все нарисованное пространство.

– Да что же это такое? – в ужасе воскликнула Ася.

Схватила фонарь и разрезала лучом темную лавину. Нервно поводила светом по всей площади, захваченной тьмой. Чернота пропала, оставив широкие белые полосы.

– Я не понимаю, откуда это взялось? – Ася с опаской рассматривала ближайшие деревья. – Похоже, оно лезет из леса.

Бракса одобрительно тявкнула.

– Хочешь сказать, что надо пойти туда, узнать, откуда она выползает, и уничтожить в самом начале?

Такса сделала несколько шагов вперед и призывно оглянулась на хозяйку.

– Нет. Не могу, – Ася замотала головой.

Собака вернулась и залаяла на фонарь.

– Не выключать его? Идти и освещать темные места?

Такса лизнула Асю и сделала уверенный шаг к лесу.

– Ты не боишься?

– Гав!

– Молодец. В моем лесу, конечно, довольно светло, но все равно… Одна я бы ни за что не пошла.

Собака сделала еще один шаг и обернулась на хозяйку. Потявкала, словно подбадривая и уверяя, что идти действительно надо.

Ася нерешительно перекинула ремень через голову, поместила этюдник за спину. Включила фонарь и, тревожно озираясь, отправилась в лес. Собака побежала чуть впереди, иногда посматривая на художницу. Через несколько шагов Бракса остановилась, опустила морду и залаяла. В корнях дерева Ася заметила отползающую липкую черноту. Она в ужасе остановилась и посветила фонарем. Из дупла с недовольным «у-гу-у-гу» вылетела сова. Вспорхнуло несколько птичек из гнезда. Собака побежала дальше, призывно поглядывая на хозяйку. Художница, освещая путь, с опаской продолжила преследование. Тьмы больше не было видно. Она стремительно удалялась в лес, оставляя небольшие черные кляксы на деревьях и белые полосы на траве. Ася неуверенно шла по этим следам, со страхом озираясь, закрашивала пятна. Такса бежала рядом, быстро перебирая короткими лапами. Когда черные и белые отметины пропадали, собака останавливалась, принюхивалась и смело продолжала путь.

– Смотри-ка, Бракса, лес становится гуще. Деревья растут все плотнее. И мне кажется… – Ася поежилась, посветила вокруг и протиснулась между двумя стволами, – кажется, я это не рисовала…

Над ее головой кроны деревьев образовали такой густой шатер, что солнце еле пробивалось сквозь плотный слой веток и листвы.

– Ты видишь следы черноты? – Ася остановилась, тревожно освещая пространство вокруг и усиленно вглядываясь в сплетения зеленых и коричневых прутьев.

Собака растерянно водила носом. Присела, снова встала. Беспокойно обнюхала торчащие из земли корни, подняла морду и, подвигав черными мокрыми ноздрями, несколько раз тявкнула.

– Потеряли? Ну вот. Плохо.

Такса заметалась вокруг деревьев. Порылась в корнях сосны и негромко тявкнула.

– Нет там никого, – расстроенно сказала Ася и боязливо осмотрелась. Сквозь кроны пробились лучи солнца, стало светлее. Художница облегченно вздохнула и опустила фонарь. Сделала несколько осторожных шагов вперед, продираясь сквозь высокий кустарник, мимо огромных стволов корабельных сосен, и оглянулась.

– Бракса, не отставай!

Собака стояла чуть позади, словно не решаясь идти дальше.

– Пойдем. Бракса, Бракса.

Такса сделала неуверенный шаг и присела.

– Ты чего?

Ася остановилась. Ей почудилось, что картинка перед глазами чуть колыхнулась. На секунду стволы деревьев стали расплывчатыми и мутными. Зеленая листва и хвоя утратили четкие контуры. Как будто кто-то капнул водой на акварельный рисунок.

Она потерла глаза. Все было как прежде. Рыжая такса, присевшая у ее ног. Деревья, кустарник, прорвавшиеся сквозь зеленые кроны солнечные лучи.

– Наваждение какое-то…

Поправив этюдник, Ася пошла дальше. Чаща заметно поредела. Деревья расступились, кустарник встречался все реже и постепенно исчез совсем.

Художница вышла на залитую солнцем поляну. На краю леса виднелась небольшая лачуга. Впереди раскинулось красивое круглое озеро. С берега над водой выступал мостик, на котором сидел человек.

Затаив дыхание, Ася присела на корточки и жестом приказала собаке лечь и замереть. Художница стала рассматривать незнакомца, стараясь не производить никаких звуков. Не хрустнуть веткой, не брякнуть этюдником. Ей казалось, что даже сердце в груди стучит слишком громко.

Это был молодой мужчина. Он сидел на мостике. В руках держал удочку. Рядом стояло большое синее ведро, в котором недовольно били хвостами карпы. Рыбак был в подвернутых темных штанах и белой майке. На его голове красовалась черная бейсболка с длинным козырьком.