Девятый день в эгомире

Солнечный луч протиснулся между синим фоном и желтым цветком витража. По-хозяйски пробежал по комнате. Блеснул в зеркале. Ненадолго замер на столе, полоснул по тумбочке и дневнику. Остановился на лице спящей хозяйки замка.

Ася отодвинулась от яркого пятна света и приподнялась на локте. Щенок встрепенулся и лизнул ее руку.

– Нарисовал. Не поленился, – усмехнулась Ася, глядя в окно. – Папа.

Зевнув, она потерла глаза и погладила Акселя.

– Странно. Теперь у меня есть папа. Ну, кстати, не плохой такой отец мне достался. Не пьет, не курит, много чего знает, хорошо рисует, – загибая пальцы, она перечисляла достоинства Арсения. – Готов за меня порвать любого.

Она встала с кровати, потянулась и подошла к зеркалу. Отметила про себя, что спала без горящего ночника, и улыбнулась. Заплела косу. Накормила щенка. Нарисовала себе голубую толстовку, синие широкие джинсы и фиолетовые сандалии.

Привычно пристроила на спине этюдник и взяла дневник. Подхватила щенка и отправилась в каминный зал. Огонь в топке не горел. Обугленные поленья черными растрескавшимися головешками лежали в самой глубине. Стол был пустой. Только посередине стояли догоревшие свечи. Ася отправилась на поляну перед замком. Арсения нигде не было. Ни на лавочке, ни в беседке, ни на берегу.

Забеспокоившись, Ася пошла к лесу и огляделась. По ветвям пробежала белка. Остановилась, посмотрела глазами-бусинками на Асю и, ловко пробежав по стволу, нырнула в дупло. На тропинке между деревьями появился Арсений.

Ася чуть улыбнулась и помахала. Он помахал в ответ.

– Проснулась?

– Ты разбудил своим солнцем!

Он вышел на поляну и сел на лавочку. Ася устроилась рядом.

– Зачем белку нарисовал?

– Просто так.

Она помолчала и покрутила кончик косы.

– Знаешь, – негромко сказала она. – Я рада, что нашла тебя. Ты отличный друг. Не уверена, что если бы обстоятельства сложились по-другому, то мы бы так подружились.

Арсений взял руку Аси и слегка пожал.

– Я тоже рад. Это, конечно, очень странно и неожиданно – получить восемнадцатилетнюю дочь, оставаясь не особо взрослым. – Он усмехнулся.

– Зато мы отлично понимаем друг друга. Так что ничего плохого не произошло! – улыбнулась Ася. – Друзья?

– Друзья.

Аксель громко тявкнул.

– И ты друг. – Она потрепала собаку по голове и открыла дневник. – О, новая запись.

Ася пробежала глазами неровные строчки.

– Милана пишет, что в академии был объявлен конкурс между студентами. Маревна Андревна взяла две мои картины из галереи и подала от моего имени. Сегодня объявили результаты. Моя работа выиграла грант…

Она распахнула глаза и посмотрела на Арсения.

– Что за грант? – поинтересовался он.

– Грант, который можно использовать на организацию своей выставки. – Ася опустила глаза и пробежала по строчкам. – Даже целого турне. Сумма настолько велика, что при желании можно купить квартиру… – прошептала она.

– Ого. Круто. Поздравляю!

– Милана пишет, что Маревна Андревна просит меня вернуться, чтобы они могли вручить мне сертификат. И что я должна продолжить путь художника и не терять время в эгомире.

– Тебе же здесь нравится, – усмехнулся Арсений.

– Да… но…

Арсений добродушно взглянул на Асю. Она взяла ручку и написала в дневнике: «Я подумаю о возвращении».

Помолчав, Арсений сказал:

– Думаю, пришло время покинуть эгомир.

– Осталось только понять, как это сделать.

– Давай напишем в дневник, чтобы Милана спросила у вашей преподавательницы.

– Я уже у нее спрашивала. Еще когда была в реальности. Она не знает.

– Давай попробуем спросить у моего брата? Возможно, он в теме.

– Хорошая мысль.

Ася открыла дневник. В нем было много новых записей от Миланы. Она спрашивала, как дела у Аси. Рассказывала о своих буднях. Поведала, что Михунчик ушел в армию. Передавала приветы от Демьяна и Маревны Андревны. «Я теперь постоянный гость в академии. Мы часто встречаемся в кафе втроем: я, Демьян и Маревна Андревна. Она рассказывает о картинах. Демыч нас смешит. Он часто расспрашивает меня о тебе. Мирон постоянно торчит в большой аудитории и пишет картины. С нами не разговаривает. Только “да”, “нет”, “привет”, если увидит в кафе. Да и вообще, походу, он ни с кем не общается. Недавно мне пришло письмо от Михунчика. Прикинь, самое настоящее письмо. У них есть мобильные, но кнопочные. В определенное время можно выходить на связь, написать СМС или позвонить. Но бумажное письмо, через почту, это было так необычно. Послание пришло на адрес моего института, мне его передала администраторша из приемной комиссии. Знаешь, оно было очень трогательное и какое-то взрослое. Меня так зацепило, что я даже ему ответила. Теперь Михунчик звонит мне по вечерам, и мы разговариваем. Недолго, конечно. Если у него не получается позвонить, присылает сообщение. Такой странный древний способ. Вчера поймала себя на мысли, что жду его звонка. Вроде даже скучаю… Надеюсь, что у тебя все хорошо. Твоя любящая подружка Милана». Последняя запись гласила: «Понимаю, что не могу тебя торопить, но прошел уже месяц с момента твоего… с начала твоего путешествия. Мы все тебя искренне ждем и будем безмерно рады твоему возвращению. Твоя Милана».

– Месяц?! – воскликнула Ася. – Мне казалось, что прошло всего несколько дней!

– Вполне вероятно. Я же говорил, что здесь время идет другим темпом. То ускоряется, то замедляется. От чего это зависит – еще предстоит изучить.

Ася покачала головой и написала: «Милана, привет. Попроси Маревну Андревну поговорить с Артемием Гвоздниковским на тему выхода из эгомира. Возможно, он знает, как это сделать? Только попроси ее, пожалуйста, сделать это аккуратно. Не упоминать, что кто-то находится в эгомире. На всякий случай, чтобы не было неприятностей. Неизвестно, как ректор к этому отнесется. Вдруг он меня отчислит за этот поход».

Медленно появились буквы: «Хорошо».

– Ты позавтракала? Будешь кофе?

– Капучино, пожалуйста. И круассан.

Арсений изобразил придвижной столик на одной ножке. Чашку с дымящимся капучино и блюдце с круассаном.

– Приятного аппетита.

– Скажи, а ты пробовал здесь курить? – Ася хлебнула кофе.

– Пробовал. Дым идет. Но никакого эффекта нет. Чувствуется еле заметный запах, причем не самый лучший, – усмехнулся он. – Мир без вкуса.

Ася съела круассан и допила кофе.

– Да уж. А жаль… Если бы здесь можно было почувствовать вкус еды, то…

– Ты бы осталась? – Арсений кинул на нее быстрый взгляд.

– Вряд ли. Но этот момент угнетает.

– Это не единственный угнетающий момент. Наряду со всеми многочисленными прелестями эгомира.

Ася погладила щенка и тихо спросила:

– Его придется оставить здесь?

– Можешь забрать. Посмотришь, что получится.

– Так! Мне не нравится это «посмотришь». Не посмотришь, а посмотрим! Ты же идешь со мной в реальность? Говори «да».

Арсений замялся. Ася нахмурилась.

– Мы же решили.

– Здесь мне все понятно и привычно. А там…

– И там тебе все будет понятно и привычно. Я помогу. У меня есть друзья. Я тебя с ними познакомлю.

Чуть улыбнувшись, Арсений кивнул. И словно спохватившись, быстро спросил:

– А что насчет твоей мамы?

Ася скривилась.

– С ней знакомиться необязательно. У нее своя жизнь, которая ее вполне устраивает. У меня своя. У тебя будет своя. Реальная жизнь.

Арсений кивнул. Ася посмотрела в дневник.

– Так, что-то пишет.

«Маревна Андревна сказала, что поговорила с Артемием. Он высказался довольно резко. Считает эгомир вредной темой. Никогда туда не ходил, не собирается и никому не советует. Сказал, что надо жить в реальном мире, а не уходить в фантазии».

– Очень похоже на Артемия. Ну насколько я его знаю.

– Смотри, еще появляется запись. – Ася уткнулась в тетрадь и стала читать вслух: – «В реальности человека, который возвращается, должны ждать и встречать около стены. Иначе ничего не получится».

«Ладно. Мы попробуем вернуться. Ждите нас у стены», – написала Ася и закрыла дневник.

– А какая у вас с братом разница?

– Десять лет.

– Значит, ему было десять, когда ты ушел?

– Одиннадцать. И он уже тогда считал, что рисовать надо только то, что существует.

– Как это скучно…

Арсений пожал плечами.

– Ну что, попробуем отсюда выбраться?

– Попробуем.

Художники и Аксель спустились к берегу. Ярко светило солнце. За спиной шумел лес. Белые вершины гор впивались в безоблачное голубое небо. Замок замер, словно расстроившись, что хозяева его покидают.

Арсений окинул взглядом картину совершенного мира и тяжело вздохнул.

– Почему такой хмурый? – с тревогой спросила Ася.

– Страшно. Все менять. Не знаю, надо ли мне туда идти, – Арсений прикрыл глаза рукой. – Что я там буду делать?

– То же, что и здесь, – Ася погладила его по плечу, – рисовать. У тебя это очень круто получается.

– Знаешь, – Арсений опустил руку и посмотрел на Асю, – у меня еще хорошо получалось лепить… Делать скульптуры. Мне очень нравилось.

– Вот! Этим и займешься. Ты только подумай, сколько у тебя будет возможностей: общаться с живыми людьми, кататься на живых лошадях, путешествовать по настоящему миру, творить картины и скульптуры на самом деле!

– Не знаю, как меня встретит брат…

– Хорошо встретит, – серьезно сказала Ася. – Он тебя любит и будет рад твоему возвращению. Я уверена.

В глазах Арсения мелькнула слеза.

– Д-д-думаешь?

– Уверена. Отбрось все сомнения, и идем со мной. В любом случае я у тебя уже есть. – Ася выделила слово «уже».

Арсений чуть кивнул, улыбнувшись одними глазами. Оглядевшись, он спросил:

– Ты помнишь, где оказалась, когда нарисовала эгомир?

– На лужайке. Вот этой. Потом я нарисовала дом, лес и все остальное.

– Тогда нужно рисовать дверь здесь. – Арсений присел на траву. – Еще можешь вспомнить, как именно появлялся эгомир? Что было? Какие предметы? По очереди. Мне кажется, будет правильно идти в обратном порядке.

– Тогда надо нарисовать вокруг белый куб, в котором я очутилась. – Ася подняла указательный палец. – Я еще кое-что вспомнила. В замке в шкафу висит моя одежда, в которой я сюда пришла. Там в кармане – мой мобильный. Со всеми этими приключениями я совсем про него забыла. Думаю, надо его забрать.

– Конечно, забери. И кстати, нужно переодеться в настоящую одежду.

– Логично.

Ася оставила этюдник и побежала к воротам. Зашла в замок. Поднялась на второй этаж. С легкой ностальгией оглядела все, что здесь нарисовала, и прошагала в свою спальню. Открыла шкаф, переоделась, нашла мобильный и отправилась обратно. За ней, стараясь не отставать, всюду следовал Аксель.

– Какой ты милый. Все время хочешь быть рядом. – Ася подхватила собаку на руки и чмокнула в мокрый нос.

С грустью посмотрела на изображение замка, леса и гор. Побежала на берег, где сидел Арсений.

– Нашла?

– Да.

– Тогда открывай этюдник.

Ася присела рядом с Арсением, взяла его руку и слегка сжала.

– Предполагаю, что тебе надо отправиться в свой эгомир. Через лес, к твоему озеру.

– Предполагаю, что придется нарисовать мой самый первый эгомир.

– Пообещай мне, что будешь пробовать выбраться отсюда. – Она пристально посмотрела на Арсения.

– Обещаю. Но только при одном условии.

– Каком?

– Ты не будешь называть меня папой, отцом и типа того. Просто – Арсений. Ладно?

– Договорились. – Она вытащила из этюдника тетрадь и положила ему на колени. – На всякий случай, чтобы не потерять связь, я оставлю тебе свой дневник. Можешь почитать, если захочешь. Там нет ничего сверхъестественного. Только мысли и стихи восемнадцатилетней девочки.

– Хорошо.

– Пиши, если что.

– Ты тоже.

Арсений встал, поднял с травы Асю за руку и крепко обнял. Уложил тетрадь в этюдник, надел ремни и устроил его поудобнее на спине. Повернулся и быстрым шагом отправился в сторону леса.

– До встречи! – крикнула Ася.

Он оглянулся и помахал рукой.

Ася подмигнула Акселю и сказала:

– Что ж, попробуем?!

Она взяла белую краску, самую толстую кисть и принялась закрашивать пространство вокруг себя. Небо и солнце, поляна и лес, горы и водопад, замок и дорожка – все исчезло. Рядом с Асей остался только маленький белый Аксель.

– Так. Теперь черная краска, – объявила Ася. – Знаешь, дружочек, чтобы тебя не потерять в темноте или в белоте… Хм, прикольно я назвала, белота… Так вот, чтобы тебя не потерять, я засуну тебя в карман толстовки. Он большой, и в него точно поместится такая маленькая собачка.

Она сунула руку в просторное нагрудное отделение толстовки и переложила мобильный в задний карман джинсов.

– Вот. Чтобы у тебя не было соблазна его погрызть. Сиди тихо и не отвлекай меня. Понял?

Аксель тявкнул. Ася подняла щенка и аккуратно спрятала в кенгуру. Взяла кисть и уверенно макнула в черную краску.

– Сначала потолок, потом пол, – приговаривала она, делая размашистые движения. – Скоро доберусь до стен. Так, надо пристроить этюдник на спину, чтобы не упустить его из виду в темноте…

Постепенно вокруг все почернело. Пространство стало густым. Художница ничего не видела. Достала мобильный и на ощупь включила. Ася пустила в ход фонарик и осветила место, в котором оказалась. Художница висела в невидимом плотном воздухе.

– Что дальше? – вопрос прозвучал глухо, словно из закрытой банки. В голове всплыли слова Маревны Андревны. Асе даже показалось, что она слышит ее голос:

– Хочу тебе сказать, что ты можешь писать не только то, что видишь или видела когда-то. Но и то, что ты хотела бы видеть.

– То, что хотела бы видеть… – повторила Ася. – Я хотела бы видеть заросли нашего академического сада и дерево, на которое я положила тогда фонарик. Поэтому… дверь… должна быть прозрачная!

Ася направила фонарик в пустоту. Осветила пространство перед собой и стала рисовать дерево, заросшую дорожку и разбитую плитку. Густые зеленые листочки на переплетающихся ветвях и стеблях растений. Ствол и пушистые лапы ели. Еле заметные огоньки подсветки вдали, пробивающиеся сквозь заросшую часть сада. Все это постепенно начинало просматриваться через изображенную прозрачную дверь с едва уловимыми бликами на стекле.