– Так, вот оно. Прочитаешь? – протянул он блокнот мне. – Я там заложил нужное. – А сам подложил под спину подушку и закрыл глаза.

Я быстро дожевала хлеб, стряхнула крошки с пальцев и открыла записи на нужной странице.

«Девушка шестнадцати лет. Судя по степени окоченения и изменениям кожных покровов, смерть наступила трое суток назад. Причина смерти – остановка сердца вследствие многократного превышения дозы сердечного гликозида (больше десяти миллиграмм на один миллилитр). Ноги отчленены от тела при помощи ножовки, о чем свидетельствуют характерные (рваные) повреждения мягких тканей. Кость отделена от тела по шейке бедренной кости при помощи той же ножовки. Суставная капсула имеет многочисленные повреждения острым предметом, скорее всего, кухонным ножом. Могу предположить, что преступник изначально пытался отделить ногу жертвы по суставу. Судя по тому, как отсечены мышцы и сухожилия, преступник знаком с анатомией. Но не врач, если судить по набору инструментов.

Спорные моменты:

1) трусы.

Преступник хотел отделить ногу по суставу, разрез сделан от паха до тазовой кости. Направление разреза может нам с уверенностью сказать, что жертва в это время лежала на спине. Не справившись с задачей, он просто отпилил кость ножовкой по шейке бедренной кости. Вторая нога сразу отпилена по шейке бедренной кости, ни на головке, ни на вертлужной впадине повреждений нет. Сухожилия перерезаны тем же ножом.

Что касается нижнего белья. Преступник не раздел жертву, даже когда ткань трусов мешала работе. Почему? Стыд? Отцовские чувства? Неужели я снова скатываюсь к версии с загадочным воскрешением писателя?

Нормальный человек не может сотворить такое, тот, кто это сделал, явно тронулся рассудком. И снова на ум приходит покойный писатель. И тут же возникает вопрос: как? Как ему это удалось? Черт возьми, этот фактор не дает мне мыслить разумно. Словно сам становлюсь одержимым. Я лично осматривал труп Иволгина. Если здесь не замешана какая-нибудь чертовщина, он просто не мог совершить это убийство. Но возникает резонный вопрос: а он ли был зарублен? Что, если вместо Иволгина убили его двойника? Да, версия из разряда «не может быть», но чем она хуже остальных, которых ни у меня, ни у следствия нет? Если я хочу докопаться до сути, я должен изучить все возможные и даже невозможные варианты. Только так, отметая одну версию за другой, останется единственная – она и будет истиной. Но я отвлекся.

Ирина на опознании засомневалась, Иволгин ли перед ней. Ее можно понять, стресс, и опять же, она практически не видела его весь последний год. За это время он мог измениться: похудеть, осунуться. Да и зачем ей врать? Уж мне-то точно незачем. Итак, если предположить, что умер вовсе не Иволгин, тогда все встает на свои места. Он отомстил предавшей его супруге, решил подставить ее любовника, убил дочерей, которых считал не своими. Кроме разве что Яны, но, если верить Ире, у Иволгина были проблемы с головой. У таких людей вряд ли остаются какие-то привязанности. И как удачно его ударили топором именно в лицо. Неужели Иволгин действительно все это провернул? Тогда возникает вопрос: где он сам? Где расчленил трупы дочерей? Где все это время прячется? Голова кругом. Еще эти пуговицы. Я почти уверен, что меня он оставил на десерт. Мне уготована роль вишенки на торте, последнего, самого ошеломляющего аккорда в его сумасшедшей симфонии смерти.

Самое, наверное, ужасное – я не могу ни с кем поговорить об этом. Он запер меня в моей же голове, чтобы я медленно сходил с ума в ожидании придуманной им развязки. Единственное, что мне остается, – доверить свои мысли бумаге.

Вернемся к жертвам.

В горле всех трех девочек обнаружены пуговицы от рубашки, которую у меня похитили на месте убийства Ирины Иволгиной. Мне уже тогда стоило задуматься, что преступник не просто так оставил меня в живых. И вот оно – послание. Оно словно говорит: «Рот на замок». Да и что я могу сказать? Я сам почти ничего не понимаю в изображенной им картине смерти. Он никак не проявился, остался инкогнито. Значит, он не спешит, внимателен, аккуратен, последователен. Пуговицы в горле жертв лишь напоминание, что моя очередь обязательно придет.

Что касается убийства Ларисы. Сложно делать экспертизу, когда тело сильно обгорело. Но обнаруженный рядом с трупом знак огня и не требовал от меня скрупулезности. Моя задача была подтвердить порядок. А найденная в ее горле очередная пуговица от моей рубашки советовала мне не геройствовать. Дело должно остаться в рамках ритуального убийства.

Девушку отравили, так же как и ее сестру. Сожжена она была уже посмертно, о чем свидетельствует отсутствие угарного газа в остатках легких и уровень карбоксигемоглобина в крови. Судя по интенсивности и температуре горения, ее сначала облили бензином, а потом подожгли. Руки отделены от тела при помощи все той же ножовки с мелкими зубьями. На этот раз преступник даже не пытался отделить конечности по суставу. Кость аккуратно распилена. Знак огня, так же как и в случае с Майей, выложен камнями на достаточном удалении от тела. Видимо, опасался, что пожар может уничтожить его послание. О чем это может говорить?

Он не остается посмотреть, как его жертва сгорает. Почему? Все дело не в ритуале, а в изымаемых у жертв конечностях? Девушки так – всего лишь куклы?

Осталась последняя найденная жертва – Яна. С телами, найденными в воде, работать так же сложно, как и со сгоревшими. Вода разрушительно действует на следы, которые мог оставить на теле убийца. А еще течение и речная живность, которая попировала на славу к тому моменту, когда три месяца спустя тело все же всплыло на поверхность. Преступник потрудился привязать к нему груз. Ткани были изменены, руки и ноги сильно пострадали от рыб и раков. Как и в двух других случаях, голову жертвы отпилили ножовкой. Распил сделан между четвертым и пятым позвонками (жертва в этот момент лежала лицом вниз, значит, зрительный контакт ему так же непринципиален). Отсутствие головы не помешало преступнику оставить мне послание, пуговицу я нашел глубоко в трахее жертвы. Опознали девушку по шраму, ну и, конечно, немаловажную роль в идентификации личности сыграли записи Иволгина по описанию обряда и оставленная убийцей прядь волос. Именно Яне автор придавал особое значение, забрав ее голову как важнейшую часть создаваемого им сверхсущества.

Снова и снова описывая найденные трупы, анализируя записи писателя, я пытался делать собственные выводы, но меня не оставляло чувство, что я всего лишь догоняющий. Я всегда буду на шаг позади убийцы. Единственное, что я могу, – спеть оду его скрупулезности, любви к деталям и хладнокровию. Я, как шакал, доедающий за львом, могу лишь довольствоваться тем, что он мне оставил…»

Дочитав заложенные Егором страницы, я принялась тереть переносицу, чтобы снять напряжение с глаз. Как бы мне ни хотелось отстраниться, оставаться непредвзятой и хладнокровной, забыть, что имею дело со смертью реальных, ни в чем не повинных людей, все равно, каждый раз зачитывая записи отца, я чувствовала личную заинтересованность.

Наверное, мы уже никогда не будем прежними. Как бы ни закончилась эта странная история, она повлияла на каждого из ее участников. На меня – уж точно. Я все время думаю о человеке, который по какой-то, только ему ведомой, причине запустил это страшное колесо причинно-следственных связей, вовлек так много невинных людей в свой безумный обряд. Хотелось бы мне узнать его мотивы. Они должны быть очень вескими.

– Что думаешь? – заметив мою отрешенность, спросил, проснувшись, Егор. – Каков мотив? Это один из самых важных вопросов, и если мы найдем ответ, сможем найти убийцу.

Я попыталась изобразить на лице работу мысли, но на самом деле понятия не имела, что двигало этим страшным человеком.

– Девушки были лишены определенной части тела – все строго по описанному писателем обряду. Знаешь, есть такое выражение: «Творчество – это всегда автопортрет», – ненадолго отвлекся Егор. – Знаю, звучит жутковато, но для нашего преступника содеянное им – вершина творчества. И вот что интересно: он четко выполнил написанное Иволгиным, не добавив от себя ровным счетом ничего. Никак не проявился, об этом и твой отец пишет. Следующий вопрос: конечности были отделены от тел при помощи ножовки. Нижнее белье преступник не снимал, почему? Ну ладно Лариса и Яна, но в случае с Майей трусы ему явно мешали. Часть плана? На месте обнаружения жертв крови почти не было. Это и понятно: их убили и расчленили совсем в другом месте. Вопрос: где? Девушек должны были убить и расчленить в один день. Потом понаехала милиция, и развезти остальные трупы было бы проблематично. Опять-таки вопрос: как преступник это сделал? И еще один главный вопрос: где Далис?

Последний вопрос пустил волну холодных мурашек по моей спине.

– Ты действительно думаешь, что Далис существует? – осторожно поинтересовалась я.

– Существует или нет, для нашего преступника она была реальна. Возможно, найдя ее, мы найдем ответы и на остальные вопросы. Какие идеи?

– Мне не дает покоя причина смерти девушек. Всех четырех отравили большой дозой лекарства, точно так же, как и моего отца.

– Твой отец умер от сердечного приступа, – поправил меня Егор.

– Но таблетки, которые возле него нашли… Это был тот же сердечный гликозид, я точно помню.

– Он мог купить их сам, – возразил Егор.

– Мог и сам, – сникла я.

– Яна Иволгина имела некоторое отношение к медицине. Нашего писателя беспокоили сильные головные боли. Уколы нужно было делать внутривенно, и она прошла курс медсестры в егорьевской больничке.

– Да, но только эта информация ничего нам не дает. Ладно, мы отвлеклись. Велосипед, – предположила я. – У папы в записях значился велосипед «Минск», который принадлежал Яне. Я про транспорт, на котором могли вывезти трупы.

Егор тут же залез в бумаги, которые, похоже, успел хорошо изучить, так как почти сразу вытащил нужную запись.

– Вот. Велосипед «Минск» В‑126, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года выпуска. Сзади на багажник наварена корзина. По показаниям Яны Иволгиной, ее матери и сестер, корзина предназначалась для продуктов. Размер корзины – шестьсот на четыреста миллиметров, высота – четыреста миллиметров. Пометка на полях красным. – Егор перевернул лист и прочитал написанную мелким почерком фразу: «С натяжкой, но расчлененный труп вывезти можно».

– Получается, если преступник воспользовался именно этим велосипедом, чтобы вывезти трупы, ему нужно было смотаться до места и обратно минимум четыре раза? – уточнила я.

– Минимум, – ответил мне Егор. – Не забывай, речь идет не о маленьких детях, а о вполне взрослых людях. Да, двойняшки занимались балетом и весили… – Он открыл уже свою записную книжку и нашел нужную запись. – Сорок шесть и сорок восемь килограмм при росте сто шестьдесят семь сантиметров. Яна – пятьдесят шесть при росте метр шестьдесят, и старшая, Ада, – шестьдесят пять при росте сто шестьдесят восемь. Как видишь, тяжеловато для одного заезда.

– Ты забываешь, что их везли не полностью, а по частям, – заметила я и содрогнулась от собственных слов. – Теперь я понимаю, почему ты такой циничный.

– Я? Циничный? Ты преувеличиваешь.

– Преувеличиваю? – ухмыльнулась я. – Ну-ну… Хотя, наверное, ты прав. Эмоции и жалость только мешают.

– Далеко пойдешь, Ватсон, – одобрительно кивнул Москвин. – Но мы снова отвлеклись. Хорошо, он вывез трупы на велосипеде. Почему на местах не было протектора от его шин? Представь себе, ты едешь, а в багажнике у тебя еще килограммов сорок. Колеса должны были оставить на земле четкий след.

– Должны были, но не оставили. А что с местом убийства?

– С ним пока непонятно, нужно как следует осмотреться. Для начала нанесем визит в дом писателя, тем более нам его так нахваливал Петренко.

– Кстати, о Петренко, зачем ты ему нахамил?

– Я ему не хамил, – уверенно, впрочем, как всегда, ответил Егор. – Всего лишь задал обычный вопрос. Знаешь, бывают такие вопросы, они как индикаторы – показывают истинные мотивы собеседника. Заметила, как он разозлился, когда речь зашла о писательских деньгах?

– То есть ты специально вывел его на эмоции, чтобы проверить искренность его слов?

– Это элементарно, Ватсон.

– Ну вывел, и что это тебе дало? То, что он признался о своем желании найти писательскую заначку и забрать себе?

– Думаю, не только мальчишки устроили в поселке игры по мотивам страшного обряда. Наш бравый майор тоже слишком рьяно вызвался нам помочь.

– Ты что, думаешь, он тут экскурсии водит?

– Почему бы и нет? Человек на пенсии, а тут приработок.

– Плохо ты, Егор, о людях думаешь, – вздохнула я. – Он же просто помочь хотел. Они с папой работали вместе.

– Ладно, может, и так. Только вот версия убийства из-за денег рушит их версию с подражателем, и загадочно сорвавшийся с обрыва Васька-дурачок окажется очередной жертвой недоработки милиции.

Я с сомнением посмотрела на Москвина, но возражать не стала. Сначала его идея казалась мне бредом, но чем дольше я молчала, тем более правдоподобной она становилась.

– В любом случае у него помощи уже не попросишь, – вздохнула я. – Советую тебе немного поубавить прыть, иначе мы останемся без помощников.

– Ладно, ты права, нам нужно где-то перекусить и укладываться. Завтра с утра у нас встреча с новыми жильцами дома Иволгина, – засобирался Егор и, поднявшись с кровати, запихнул бумаги обратно в сумку. – Здесь должен быть буфет…

Буфет действительно был, правда, выбора там почти не было.

– Не сезон, – объяснила администраторша. Сегодня на ней было ярко-розовое платье, в котором она казалась румяной свиноматкой. Егор скривил рот, и, чтобы в очередной раз не попасть в неприятную ситуацию, я принялась выяснять, какое пирожное свежее, «картошка» или «школьное». Оба выглядели достаточно «уставшими» на белых тарелочках в витрине.

– Девушка, определяйтесь уже. Я вам не справочная, – проворчала администратор-буфетчица.

– Нам, пожалуйста, кофейный напиток и два «школьных», – ответил за нас обоих Егор и сел за один из двух столиков. Я не возражала и поспешила сесть напротив.

Через несколько минут нам принесли наш заказ. Глядя на дымящийся ароматный напиток и одинокое пирожное, мне зверски захотелось жареной картошки, горячей, со шкварками. Я осторожно откусила уголок «школьного», проверяя, насколько оно черствое. К счастью, пирожное оказалось вполне съедобное, а горячий напиток приятно согревал.

– У меня с собой еще яблоки есть, – сказал Егор.

– Ты уже договорился с новыми жильцами о встрече? – не желая обсуждать еду, вернее ее отсутствие, спросила я.

– Созвонился перед поездкой.

– Здорово!

Между нами повисло молчание. Я не смотрела на Москвина, не зная, о чем с ним можно поговорить. Ну не трупы же снова обсуждать.

– Почему ты решил стать журналистом?

– Хочу заниматься настоящими запутанными расследованиями.

– Ты, дружок, профессией не ошибся? – усмехнулась я. – Тебе нужно было в следователи идти.

– Нет, не хочу заниматься бытовухой. Не хочу, чтобы любимое хобби стало ежедневной рутиной. Называй меня романтиком, но мне хочется самому выбирать себе дела.

– Ты не романтик, а фантазер. Кто тебе даст их выбирать? Тем более потом печатать об этом в газете?

– Но сейчас же мы на расследовании, – возразил Москвин. – У меня и командировочная имеется. Официально я пишу очерк о знаменитом писателе Владлене Семеновиче Иволгине. Удостоверение журналиста открывает передо мной многие двери, а уж чем я занимаюсь в свободное от написания статьи время, никого не волнует. Частный сыск у нас в стране под запретом, но никто не запрещает мне помогать, например, тебе в поисках настоящего убийцы, правда?

– Убедил. Значит, сыскное дело для тебя не просто долг и потребность избавить общество от криминальных элементов, а личная заинтересованность? Дай угадаю – дедукция?

– Смейся, смейся! Ты скажешь, дедуктивный метод придумал писатель для своего вымышленного персонажа, но он реально работает. Любое преступление оставляет следы. Эта фраза не моя и даже не моего любимого героя. Ее впервые сформулировал Локар – пионер судебной медицины. Дословно она звучит так: «Каждый контакт оставляет след». Иногда даже там, где их, казалось бы, нет. Преступник всегда либо что-то приносит с собой на место преступления, либо что-то уносит оттуда. А еще преступление – это мотив и возможность. Как только мы с тобой сможем ответить на эти вопросы, мы узнаем, кто же из жителей поселка преступник.

– Жителей поселка? Почему только они?

– Не думаю, что убийца – чужак. Слишком уж хорошо он знает местность. Убить, спрятать, расчленить и вывезти тела – это не так просто, как ты, наверное, думаешь.

– Ничего я так не думаю.

– Значит, ты согласна со мной, для того чтобы все это провернуть, нужно хорошо ориентироваться на местности. А еще иметь тихий домик, где можно в течение нескольких дней разделывать трупы и не бояться, что тебя кто-то застукает.

– Значит, наш преступник – одинокий человек?

– Может быть, и не одинокий, но точно знает место, где можно уединиться, и уверен, что его никто не хватится или не побеспокоит.

– Постоянно в разъездах? – предположила я.

– Это лишь причинно-следственные связи, но да, это очень занимательно.

– Значит, нам нужно выяснить, у кого из жителей Перепелкина работа связана с разъездами.

– Ты права, надо выяснить, у кого в поселке есть автомобиль и работа связана с длительными командировками. Странно, что в бумагах твоего отца об этом ни слова. Не могла же милиция не разработать и такую версию.

– Может, разрабатывала, но ничего не нашли? Если он ездит в командировки, например, на машине, не проще ли вывезти трупы подальше от дома?

– Это меня и смущает. Даже если у нашего подражателя нет автомобиля, зачем он трупы на самом виду бросил? Будто хотел, чтобы их поскорее нашли, как напоказ их выставил. И зачем к утопленнице груз привязал? Значит, был в этом какой-то резон. В описании обряда нет очередности, главное – убиты в полнолуние. И, судя по заключению эксперта, все девушки были убиты в один день. Так зачем груз?

– И зачем закопал четвертую жертву? – напомнила я. – Мог бы просто присыпать землей. Но вместо этого он ее зарыл очень глубоко. Если бы не половодье, которое обрушило часть берега, ее бы еще долго не нашли.

– Мне надо подумать! – вскочил из-за стола Егор.

– Эй, ты куда? – в растерянности бросила я, глядя ему вслед.

– Заказывать еще что-то будете? – спросила буфетчица, тоже проводив моего напарника взглядом.

– Нет, спасибо.

– Тогда с вас шестьдесят две копейки.

– Чего так дорого?

– Милочка, не я тут цены назначаю. Не нравится – не берите.

Я достала из сумки рубль, получила полную ладонь меди и поплелась в свой номер.