Утром, пока дочь спала, она сбегала на завтрак, пораньше. В то время, когда, по ее расчетам, там должен был быть Андрей. Ведь нужно объясниться. Некрасиво и невежливо получилось: ее пригласили на вечер, а она мало того не пришла, так даже не предупредила. Теперь совесть покусывала.

Для Иры важно отвечать за свои слова и выглядеть в глазах людей достойно, хотя бы некоторых. Самых нужных.

Андрей не появился. Она просидела в столовой минут двадцать, тщательно пережевывая омлет. Дольше тянуть не могла, совесть покусывала с другой стороны, со стороны номера, где лежит болеющая дочь.

В обед они решили пройтись, набраться сил и подышать воздухом. Два круга по территории и еще два таких же глазами. Безрезультатно. Полина устала. Андрея не встретили.

В назначенное время Поля пошла на занятие, хотя Ира предлагала остаться, но дочка же не из тех, кто изменяет заведенным правилам. Даже из-за легкого головокружения.

Лариса суетилась, переставляя в шкафу посуду с каким-то особенным волнением.

– Дочь послезавтра приедет. С мужем. Вот звонила только. Хотят отдохнуть пару дней здесь. Думала сюрприз мне сделать, а потом предупредила. Мало ли! Хотя что может быть мало ли? Я тут все лето, безвылазно. А он у нее такой хороший мальчик! Странноват мне сначала показался, с бородкой небольшой и почти лысый. Представь? Но такой умничка оказался! По компьютерам там что-то. У-у-у-умны-ы-ы-ый! Прямо жуть! И воспитанный. И вежливый. И Юляшку мою на руках носит. Мне всегда подарки дарит. Мечта, короче, а не зять! Хочу к их приезду торт испечь. Не покупные эти чтоб, а сама. Они «Прагу» любят. А у меня как раз рецепт удачный есть, по советскому ГОСТу. Ты небось не помнишь уже, а такой торт был! М-м-м-м-м. Не то что сейчас.

– А мы уезжаем послезавтра.

– Да??? – Лариса впервые замерла и наклонила голову набок. – Жалко как. Хотя чего? Не все ж отдыхать, да? Ну, приезжай теперь на следующий год. Увидимся. С тебя еще жакет мне, не забыла?

– Не забыла.

– Я серьезно. Так-то. И это, заходи послезавтра. Дочку мою посмотришь. И торт попробуешь. Такого больше нигде не попробуешь, вот серьезно тебе говорю!

В кафе Андрея тоже не оказалось. Оставив хозяйку изучать рецепт, Ира разместилась на своем традиционном месте, на лавочке. Забавно, но ее даже никто не занял в это время. И тут только она заметила: отдыхающих стало меньше. Конец августа как-никак. Даже дамы в шляпе и с мужем нет. Уехали, наверное. Вот это уж точно конец отдыха. Тетрадь можно даже не открывать. Лучше насладиться последним солнышком, подрумянить немного свое обычно бледное лицо.

Она прикрыла глаза и закинула голову на спинку скамейки. Послеобеденные лучи не так уж вредны для кожи.

Опять этот Андрей в ее голове. Лучше б встретился на завтраке или во время прогулки, она б с ним поговорила. А так что? Лезет со своей улыбкой и «здравствуйте», мысли только баламутит. Сколько они всего общались за время отдыха? Немного совсем. Перекидывались какими-то фразами, желали приятного аппетита. Несколько минутных встреч за день, несостоявшийся совместный вечер, и все. Почему же тогда, стоило ему не появиться в поле зрения полдня, она чувствует себя такой растерянной? Как в детстве. Когда они с папой все лето ходили на пруд кормить уток. Каждый день. А однажды пришли, а на пруду никого нет, ни одной уточки. Вместо них осень и листья желтые на воде.

– Мам! – резко раздалось над ухом.

Ира вздрогнула, открыла глаза и вздрогнула еще раз. Перед ней стояла мастер бисероплетения Лера. Сегодня ее волосы были выкрашены в ярко-розовый цвет, заплетены в мелкие косички, которые торчали в разные стороны, как лучи у солнца. Наверняка на каких-то проволоках. Верхнюю половину лица украшал аквагрим, морда какого-то невиданного животного.

– Здравствуйте, – прогундосило не то животное, не то розовое солнце. – Поля сказала, вы уезжаете послезавтра, так?

– Верно, – с некоторой опаской произнесла Ира.

– Возьмите мою визитку. Вот. В Москве я веду занятия в разных школах, могу и на дом приезжать. Поле нравится. И у нее хорошо получается. Ей бы продолжать. Ну все. Пока, Поль. До завтра! И вам до свидания, – монотонно, почти без пауз между репликами выдала Лера, потом кивнула головой и направилась в сторону игровой комнаты.

– А что это у нее на голове сегодня? – не выдержала Ира.

– Аквагрим и прическа. Аниматоры уехали уже, и она несколько дней вечером их заменяет. Играет с малышами.

– Играет? Представляю… – прыснула Ира, вспомнив бесстрастное лицо и голос Леры.

– Ты позовешь ее к нам домой? Чтоб со мной занималась? – насторожилась Полина.

– Конечно, если тебе нравится.

В домике надрывался телефон. Писк был слышен с улицы, а когда дверь открыли, стих. На экране замерли семь пропущенных вызовов. Как всегда. Берешь телефон с собой – он молчит, стоит один раз забыть на пару часов – понадобишься срочно и всем.

Два звонка от Вики. Перезванивать совсем не хочется, сколько бы совесть ни кусалась. А она, похоже, задремала! Вот и славно. Пусть спит покрепче. Отложим звонок на потом.

Пять звонков с работы, лично от завуча. Кончики пальцев покалывает от холода, легкие сами собой резко набирают воздух, и кажется, вот-вот над головой прогремит строгий голос учителя: «Родителей в школу!» Хотя ее-то родителей ни разу в школу не вызывали. Зато при одной мысли о том, что такое вдруг может случиться, у нее, девочки-почти-отличницы, вся жизнь проносилась перед глазами.

Первая внятная мысль: пять звонков вряд ли предвещают что-то хорошее.

– Мам, давай пазлы собирать.

– Подожди!

Зачем звонить накануне учебного года? Голова предлагает только одну версию ответа: сообщить, что с ней расторгают договор. Ведь если все хорошо, то Ира должна просто выйти на работу первого сентября. Названивать совершенно ни к чему, в конце рабочего дня.

– Ну ма-а-ам! Помоги мне. Я не понимаю.

– Я сказала, подожди! – рявкнула Ира.

Надо перезвонить. Лучше узнать все прямо сейчас. Одно ведро с ледяной водой на нее уже вылилось, пусть будет и второе. Сразу, не тянуть. А потом уже приходить в себя.

– Не понимаю. – канючила дочь. – Я не понимаю, что тут надо делать.

– Так разбирайся!!!

– Помоги мне хотя бы начать…

– Сколько можно?! – перебила она. – Прекрати ныть! Твой пазл – сама и собирай!

Холодные пальцы сжимают телефон. Гудки напомнили сигнал приближающегося к станции поезда.

– Алло? Ирочка, добрый вечер. Прости, что так настойчиво тебя беспокою на отдыхе.

Слова она не слушала, только интонации, пытаясь угадать, о чем пойдет разговор. Голос вроде доброжелательный, веселый даже.

– Здравствуйте. Ничего страшного. Что-то случилось? – отчеканила она.

– Нет, Ирочка! У меня хорошие новости! Смирнов перевел сына на домашнее обучение. Он решил, что его, кхм-кхм, гений так лучше подготовится к ЕГЭ. А то ведь в школе отвлекают постоянно. Не дают ребенку заниматься. Нанял ему репетиторов, очень хороших и дорогих. В общем, предполагается, что в конце года Егор нас удивит своей эрудицией. Ну а ты можешь спокойно возвращаться в школу и ни о чем не думать.

– Да? – только и смогла выдохнуть Ира.

– Конечно. Отец Смирнова был у меня несколько раз за лето. Про тебя даже не вспомнил. Он придумал себе, что Егор должен в МГИМО поступить. Теперь только это его и волнует. – И тоном потише добавила: – Хотя, между нами, что ему волноваться? Как будто Егора не устроят?

– Да-да.

– Ну да ладно, это их дело. Я просто хотела вам позвонить, успокоить. Знаю, что ты переживаешь. В общем, жду тебя на рабочем месте. Вы уже вернулись домой?

– Нет, послезавтра.

– Значит, наслаждайтесь оставшимся отдыхом, дочке – привет! Всего хорошего. До встречи!

Медленный выдох. Такой можно услышать от женщины, сбросившей с себя набившие ноги узкие туфли на шпильке, в которых ходила весь день, а теперь наслаждается первой минутой свободы.

Значит, ее не уволили и не придется ничего начинать с нуля. Какое же это счастье!

Или? Или.

Через несколько дней она вернется в школу. В свой кабинет. На переменах будет слушать шум и крики обезумевших от радости детей. Целыми днями заполнять протоколы собраний, ответы, таблицы с расписанием, заявки, акты. Вести беседы с Робинзоном. А за окном большую часть времени серость. И тоска.

Вернется все то, от чего походка тяжелеет, уголки губ ползут вниз и мутит уже много лет.

Хотя… это же стабильность. Все так живут.

Вот только стоило ли ради этого срываться на дочь?