Зато теперь Ира могла не испытывать неловкости за свою слишком гладкую семейную жизнь. Все было как у всех.

Ежедневные выяснения отношений и взаимные претензии с очень короткими перерывами измотали ее так, что порой с утра не хотелось вставать с кровати. Она засыпала, думая, как бы все вернуть, потом просыпалась, смотрела на Мишу и признавала: ничего вернуть нельзя, теперь это твоя новая реальность.

Она вдруг полюбила время, когда муж на работе. В доме даже дышалось иначе, легко. Стоило Михаилу войти в дверь, воздух сгущался, тяжелел, накалялся, в любую минуту готовый превратиться в пожар.

К счастью, были и радостные моменты. Поля делала успехи. В четыре года она наконец заговорила. Сразу предложениями, как заученными стихами. И с тех пор на каждую ситуацию у нее была заготовлена дежурная фраза. Звучало порой странно, но Ира плакала от радости! Монотонный детский голос, проговаривая каждый звук, чеканил одну и ту же фразу, которая стоила тогда всего мира. В то время границы понимания счастья для нее очень сильно расширились.

Этому в том числе помогла поездка в реабилитационный санаторий, где они месяц жили среди мам с особенными детьми. Насмотревшись, она поняла, как же все хорошо у Полины: ходит, сама себя обслуживает, маму узнает, говорить научилась, неагрессивная, в меру контактная. Чего еще желать? И больше не ездила в такие санатории.

Еще через полтора года дочку удалось устроить в детский сад. Да, в среднюю группу, к малышам, но зато в самый обыкновенный, куда ходили здоровые дети.

Воодушевленная Ира принялась сворачивать очередные горы. Наняла Поле педагогов по самым разным дисциплинам и навыкам – от логопеда до лепки из глины. А в почти девять лет девочку приняли в первый класс. Обычной школы. Не (не-не-не!!!) коррекционной. Перед этим была экзекуция в виде комиссий, заключений, тестов, интервью, но Полечка их стоически прошла. А Ира выдержала. И даже ни разу не нахамила никому из членов комиссий и не расплакалась в ответ на их не всегда тактичные вопросы, неделикатные замечания, да и просто отношение.

Все осталось позади. Последней на этом шатком пути была директор школы, очень миловидная женщина. Она искренне улыбалась и явно хотела посодействовать, но все-таки была вынуждена предупредить:

– Если ваша девочка не справится с общей программой, нам придется поставить вопрос о вашем переводе в коррекционную школу. Вы уж простите. Но такие правила.

Справится! В этом Ира не сомневалась, такой усидчивой и старательной (даже сверх меры) девочки им еще поискать! И наверняка эти качества она унаследовала от нее, от мамы. Просто в ее случае они получились гипертрофированными. Удивительно, впервые со времен младенчества Ира задумалась о том, на кого похожа Полина. Первый год ее жизни, естественно, все искали у младенца «папин нос», «мамины глаза», «осанку точно как у прабабки-дворянки!». Потом пыл поутих. Не до того было. А ведь дочь продолжала проявлять в себе черты родственников, как и любой нормальный человек, только все об этом забыли. Наверное, она переняла от мамы что-то еще, пока неизвестное, и впереди у них новое интересное открытие.

Как же приятно думать о своей дочке снова в таких вот категориях.

А уж программу она как-нибудь осилит.

Иру больше волновало, как сложатся отношения с одноклассниками, не будут ли обижать, издеваться. Но миловидная директор успокоила: в их школе нет такого, учителя строго следят за атмосферой в классе и пресекают все намеки на жестокость. Вот и славно!

Из параллельной вселенной снова выплыла фигура Лены с очередными сложностями и просьбой: забирать Павлика после школы домой, всего недельку. Миша, само собой, согласился. В обеденный перерыв отпрашивался с работы, встречал сына, доставлял домой и возвращался в офис. Естественно, потом ему приходилось задерживаться. Обозначенная Леной «неделька» превратилась в две с половиной, а финал так и не просматривался.

Миша возвращался позже обычного, Полю встречал только утром. Прошла еще неделя, две. Ира не выдержала:

– Ты вообще не видишь дочь.

– Не преувеличивай. Вижу.

– Может, хватит уже возить Павлика каждый день? Речь шла об одной неделе. Почему Лена его не забирает?

– Потому что ему сейчас нужен отец. У него сложный период. Подростковый. Я должен быть рядом, Лена не справляется.

– Ха! Но не каждый же день! Есть телефон, в конце концов!

– Телефон?! Серьезно?! Ты хоть понимаешь, что такое пубертат?! Нет, конечно. Поэтому лучше молчи!

– Ты просто отвозишь его домой из школы!

– Мы разговариваем по пути, я захожу к нему домой. Он мне что-то рассказывает. Это важно сейчас.

– И тратишь свое время!

– Хочу и трачу! Мое время! Работа недалеко, я все успеваю.

– Ты не успеваешь общаться с нами! Полине тоже нужен отец.

– Не сравнивай! Она еще маленькая…

– И что? Ей нужен отец! Очень! Может, даже больше, чем раньше. Для нормального развития! Ты этого не понимаешь? Или просто не хочешь понимать?!

Глаза Миши сузились в натянутую струну, губы задрожали от злости:

– Для нормального развития нужно было гулять во время беременности, как я говорил. Два раза в день. А не вылеживаться, изображая страдания.

…От таких взрывов обычно глохнут…

От таких ударов сложно устоять на ногах.

Но Ира смогла. Как? Сама удивилась.

И подала на развод.

Это был их последний разговор с мужем, буквально. Дальше они общались либо через мессенджеры, либо через маму Иры, которая, как посыльный, передавала сообщения от одного другому.

– Ну поговори с ним. Я все понимаю, но у вас же дочь… – не теряла надежды мама, в картине мира которой понятия «развод» в принципе не существовало.

– Нет. Мам, пожалуйста. Даже не проси. Если тебе неудобно, я буду общаться с ним через папу.

Она физически не могла этого сделать. Удивительно, что глаза как-то еще выдерживали редкое мелькание Миши, но голос отказывался работать. Такое вот периодическое минутное онемение.

С другой стороны, а кто любит разговаривать с незнакомыми людьми? Вот и она не любила и не хотела. А бывший муж вдруг стал именно таким – чужим. Другой человек, которого она совсем не знала. Отталкивающий своим холодом.

В ее воспоминаниях по-прежнему (и еще несколько лет после развода) жил другой Миша. Ее, родной. Именно он жарил ей когда-то икру, привозил пирожные в офис, смеялся над теми же шутками, ждал появления их дочери. Именно по нему она страшно скучала, к нему тянулась. Искала вот уже несколько лет и нигде не находила. А этот новый – совсем другой, даже близко ничего общего нет. Почему он оказался с ней в одной квартире?

Возможно, Ира сама его впустила, неосознанно. Открыла дверь, когда, узнав о диагнозе дочери, несколько месяцев вязла в своем горе и ни на что больше не обращала внимания. Но она же думала… она была уверена… ведь тогда рядом был еще ее Миша, с подушкой для беременных и наглаженными простынями. И поэтому она ждала пусть не поддержки, но хотя бы понимания, просто молча быть рядом. А он, кажется, сразу же сбежал из их дома, оставив ее с незнакомцем, равнодушным и чужим, который смотрел враждебно, не пытаясь даже скрывать своих режущих как нож мыслей – «Это ты виновата». Возможно, надо было сразу это признать и разойтись, не тянуть, не мучиться. Обошлись бы без этого самообмана – иллюзии семьи.

Конечно, ее вина тоже есть. Ведь если нитка зафиксирована плохо или не в том месте, все равно расползется. А Ира надеялась, что выдержит, но она порвалась, неожиданно и сразу.

Квартира-панелька осталась им с Полей. В новую он заехал с бывшей женой и Павликом. Узнав эту новость, Ира не удивилась совсем. Логичное решение, ведь все эти годы он и так, по сути, жил с ними, отдавая первой семье все мысли и силы.

Но было все же обидно. От человека, с которым прожила несколько лет, в глубине души всегда ждешь чего-то благородного. Надеешься до последнего, что он не разочарует.

Ира выбросила двуспальную кровать и купила себе диван. Так комната стала просторнее, функциональнее, днем на диване полюбила сидеть Полина. На ночь он раскладывался, а дочка убегала в свою кровать. Увы.

Она была из тех редких детей, кто не любил спать с родителями. А Ире очень хотелось полежать в обнимку, ощутить ее мягкие ручки на своих плечах, вдохнуть запах. Ночью она часто подходила к кроватке дочери, присаживалась рядом, опускала голову на подушку рядом с головой Поли, закидывала детскую ручку себе на плечо, или просто целовала ее, наслаждаясь такой редкой близостью.

И рой вопросов бился в голове: кто эти люди, которые требуют отселять ребенка в отдельную кровать в шесть месяцев? Или прогоняют от себя в два года? Вам правда хватило этого времени на такое короткое счастье «обнимашек»??? Насладились, надышались, наслушались?! Хватит? А как быть матери, чей ребенок ни разу не засыпал на ее плече или коленях, да просто не обнимал, потому что он другой. «Нет хлеба, пусть едят пирожные»? Да они просто не понимают, насколько исключительно счастливы!!!

На какое-то время ее мир сузился до квартиры и двора дома, в котором они жили. Миша каждый месяц переводил на карту деньги. Их хватало, спасибо ему за это.

Утром Ира отводила дочь в садик. Ровно в семь Поля сидела на кроватке, готовая к ежедневным сборам. Проспать, опоздать, выйти из дома позже на две минуты с этим ребенком было невозможно.

Дальше Ира наводила чистоту в доме, шла в магазин, после обеда готовила еду, а по вечерам они гуляли на площадке – тоже неизменный ритуал, независимо от погоды и сезона. Там собралась своя дружная компания мамочек разновозрастных детей, от младенцев в колясках до младших школьников. С последними мамы выходили скорее по привычке, просто пообщаться, в присмотре болтающиеся на турниках детки явно не нуждались. Полина играла с теми, кто помладше. Ровесники ее не отвергали, не сторонились, просто она сама не стремилась в их круг. А вообще все – и дети, и взрослые – относились к ней очень тепло, никаких косых взглядов или грубых слов, а к Ире не лезли с расспросами. За что она была бесконечно благодарна.

Редкая удача – встретить тактичных людей!

На первое сентября в оптовом магазине закупили цветы на всех завсегдатаев площадки. Мама первоклассника Матвея в свободное от материнства время промышляла рукоделием, ей доверили сформировать для всех букеты. Получилось очень красиво!

На линейке Поля, на голову выше всех одноклассников, стояла как оловянный солдатик, боясь опустить согнутую руку с букетом. Практически не моргая, она смотрела в сторону входа, где должен был скоро начать свое приветственное слово директор. Рука периодически вздрагивала (затекла!), но опустить ее вниз девочка ни за что не соглашалась.

Вдруг рядом вырос точно такой же букет, а за ним – крошечная Варя из их двора. Она была не только младше Полины на два года, как и все остальные дети в классе, но и самая маленькая ростом. Ее личико выражало ужас, в глазах застыли слезы от страха, но при виде знакомой с площадки лицо изменилось. Поля улыбнулась, сказала: «Привет». Варя улыбнулась в ответ и выдохнула с облегчением.

– Ой, надо же! – послышался голос Вариной мамы. – Какие люди! Так мы одноклассники, получается? А как это? Вы в первом? А, ну да… Как хорошо! Отлично просто! Вот видишь, Варюш, тут Полечка с тобой. Будете вдвоем теперь. А ты боялась… Ир, а ты ж не была на собрании?

– Нет, нас только зачислили.

– Понятно. Ну я потом тебе все расскажу. Про сборы… то-се… погружу, так сказать. Я в родительском комитете. Если что, обращайся.

Глаза Вариной мамы вдруг округлились, в глубине на секунду мелькнул ужас, а в следующую она уже расхохоталась:

– А букеты-то! Букеты! Ир! Одинаковые! Смотри… Ой, я не могу! Инкубатор, блин!

Поля и Варя, с прижатыми к груди букетами, исподлобья смотрели на хохочущих мам.

– Так, девчонки, ну-ка разойдитесь давайте. Одна в начало, другая в конец, что ли. Чтоб не бросалось так в глаза.

Но девочки, почувствовавшие друг в друге поддержку, вросли ногами в землю. На лицах читалась решимость стоять до конца, несмотря ни на что. Тогда Варина мама выхватила из толпы первого попавшегося мальчика и воткнула его между девчонок.

– Вот так! Стой здесь. Тихо, девочки, молчим! Так надо! Девочка – мальчик – девочка – мальчик. Порядок такой.

Дети замерли на месте, а глаза синхронно повернулись на соседний класс, где дети роились в хаотичном порядке, без какой-либо системы, на лицах отразилось недоверие, но интуиция подсказала, что спорить с Вариной мамой не стоит.

– Все равно заметно. Блин. Варь! Ну опусти букет хоть пониже, что ли. Что он у тебя торчит. Опусти руку. Вот. Ну получше так. А может, так и задумано было: мальчик, а по бокам две девочки. С одинаковыми цветами.

Она снова прыснула от смеха.

– Наши букеты – самые красивые, – прошептала Варина мама на ухо Ире, а потом еще медленно кивнула в подтверждение своих слов: – Точно-точно.

После торжественной линейки дети парами поднялись в класс. Ира махала дочке, едва сдерживая слезы. Видел бы Миша, как его дочь сейчас заходит в школу! Вместе с другими ребятами. И внешне ничем не отличается! Если бы он только захотел это увидеть! Наверное, в ту же минуту они снова бы сошлись…

Уроков в первый день не было, только один – приветствие от учителя, поэтому они с Вариной мамой решили подождать во дворе школы. Не ходить же туда-сюда.

Разговор зашел о работе, куда торопилась Варина мама после обеда.

Ира же впервые осознала, что уже почти десять лет домохозяйка. Вот тебе и раз! Вот тебе и нормальное образование, и интересная стабильная работа.

Хотя сейчас могла бы, Поля в ней уже так сильно не нуждается, родители рядом, готовы помогать. Размышляла она вслух. А Варина мама поддакивала, задавала наводящие вопросы, а потом вдруг выдала:

– Хочешь пойти продавать рекламу в глянцевый журнал? Знакомые ищут. Девочка уволилась, место пустует. Нужен свой, надежный человек.

Ира хлопала глазами: глянец, реклама. Это всегда казалось чем-то очень далеким, и вдруг – на тебе!

– Работа на самом деле непыльная. Там есть своя база постоянных клиентов, надо им только звонить и напоминать о себе. Приведешь нового – супер! Ну и работа с документами. Я думаю, справишься. Вообще отличное предложение, точно говорю! А? Ты же не против?

– Вряд ли я им подойду.

– Я порекомендую, – подмигнула Варина мама. – О, смотри-ка, бегут наши красотки! Надо же, расстались все-таки со своими букетами! Наверное, училка силой отобрала! Полинка у тебя стильная какая, сарафан такой на ней! Где брали?

– Я сшила.

– Да??? Обалдеть! Что, правда сама?

– Ну да. Да это несложно совсем.

– А у меня руки из одного места. Как ей идет, прям модель! Поль, я говорю, у тебя шикарный сарафан и ты в нем похожа на модель.

– Непонятно. Что такое «модель»? – жмурилась на солнце Поля.

– Это красивые тети, которых снимают в рекламе. По телевизору, на фотографиях. Ты – как они.

– Значит, я красивая?

– Очень!

Поля широко улыбнулась.

– Спасибо тебе большое, – сказала Ира, не понимая сама, за что именно благодарит: за поддержку, за предложение работы или за Полю?

Да за все вместе, конечно!