Такие вещи всегда случаются неожиданно. Это же где-то далеко, в стороне, не имеет к тебе никакого отношения. Пока в один миг вдруг не свалится бетонной плитой на плечи, лишая возможности нормально дышать.

Полине поставили диагноз «расстройство аутичного спектра», когда ей было около трех лет. Проще говоря, аутизм.

К счастью, в какой-то легкой форме. То есть у этого было, конечно, умное научное название, но Ира в момент оглашения диагноза не запомнила. Отметила только самое важное для себя – легкая форма.

Вообще довольно долго врачи не могли договориться по поводу Поли. Перебрасывались друг с другом длинными заключениями, которые Ира носила из одной больницы в другую, разрываясь от боли на части – только бы диагноз не подтвердился!

– Однозначно аутизм. Я дам вам контакты центра, где занимаются такими детьми. Вам помогут наладить свою жизнь и быт. Научат, как общаться с такими детьми. Еще там хорошая адаптация. Пробуйте, – говорили одни.

– Все у вас нормально! Идите с миром домой. Перерастет. Надеюсь, я вас больше не увижу, – воодушевляли другие.

– Все-таки аутичный спектр. Надо наблюдать, – третьи.

И так бесконечно. Сколько их было за полтора года, вспомнить страшно. Ира винила себя в невнимательности: как она могла просмотреть, пропустить? Злилась на хваленого частного педиатра: он-то куда смотрел? А Миша? А все вокруг? Почему не подсказали, не заметили?

Этот год она плакала каждую ночь. Иногда выгоняла Мишу в другую комнату: не могла сдерживать рыдание и не разбудить его, а еще не хотела сорваться, наговорить лишнего.

Странности Полины долгое время не вызывали опасений. Да и странностями не казались.

Она развивалась нормально, хорошо даже. Все вовремя. Да, пугалась шума, не любила скопление людей, но этого и Ира сторонилась. Не бежала навстречу бабушке с дедушкой, наоборот, пряталась за Иру: ей требовалось время привыкнуть, набраться смелости и выйти. Не любила обниматься, отворачивалась, если ее пытались поцеловать. Это тоже можно было списать на особенности характера, на особый психотип. Пугалась кошек и собак, в то время как другие дети на площадке, завидев любого пса, бежали к нему наперегонки. Она подолгу сидела на одном месте, просто так, думая о чем-то, рассматривала одну картинку полчаса, провожая взглядом муравья. Выполняла какое-то движение раз двадцать подряд. Просто так, без цели.

Ира читала в книгах, что все дети – консерваторы, повторение их успокаивает, значит, повадки дочери нормальны. К тому же у ребенка может быть просто такой вот характер, не самый общительный. Это же не повод бежать к врачу!

Научившись ходить, Поля первым делом проложила маршрут в шкаф в своей комнате. Открывала двери и забиралась внутрь. Могла просидеть там весь день. Брала игрушки, еду, даже спать там умудрялась, свернувшись клубочком.

В два года она не произносила почти никаких звуков. Другие дети либо уже освоили элементарные слова, либо активно болтали на своем, птичьем. Поля хранила молчание. Только если ей было что-то очень нужно, а достать не получалось, или что-то пугало, она могла замычать. Иногда издать пронзительный громкий писк, закричать. Сплошь звуки, как у зверька, ничего напоминающего речь.

Вот на этом этапе Ира напряглась. Посоветовалась с соседками и начала свой поход по врачам.

Миша до последнего отказывался верить в ненормальность, как он сам говорил, своей дочери. «Ты ее просто избаловала, – твердил он. – Будь построже!»

Но пришлось и ему признать очевидное. Читая вечером сказку, Миша вдруг развернул сидящую на коленях Полю к себе лицом. Девочка закряхтела.

– Скажи, какой домик был у мышки? Ну?.. Какой домик был у мышки? Маленький или большой?.. А?.. Дом у мышки… Слышишь меня? Маленький домик был?.. Ну, кивни… Тогда покажи мне ручками… Какой домик? Ну? – Он готов был залезть своим взглядом внутрь маленькой головки, потом резко отшатнулся назад. – Она не понимает… Она реально не понимает, что я читал…

– Все она понимает! – Ира схватила на руки малышку. – Не говорит просто. А это сейчас у многих!

Миша изменился почти сразу. Даже не попытался скрыть своей перемены, как-то поделикатнее это сделать. Нет. Как холодный душ. Без прелюдий.

Изменился даже его тон. Он перестал лепетать и нежничать с дочкой, подшучивать над ней. Взгляд стал каким-то мраморным, и больше не задерживался на складочках у локтей, кудряшках, ямочках у пальчиков. Не замечал их.

Задерживался на работе, сначала ссылаясь на аврал, а потом уже просто так.

Снова появились поручения бывшей жены. На самом деле они, похоже, и не исчезали, просто Миша не распространялся о них какое-то время, боясь расстроить беременную жену. Теперь же можно было не скрываться. Обязательно проводил один полный день с сыном. Потом рассказывал, хвалился успехами: Павлик ходит на карате, выиграл в турнире по плаванию, играет на гитаре, отличник. Лена так его развивает, вот же молодец!

Со временем почти перестал подходить к Полине, брать ее на руки: «Боюсь как-то навредить…»

На стульчике рядом с кроваткой Ира больше не находила привычную стопку с детской одеждой, собранную мужем.

– Мне кажется, нам надо поговорить, – не выдержала она. – О нас.

– О нас? И что ж за разговор такой, что-то не так?

– Конечно. Все не так. Не так, как раньше. По-другому. Наши с тобой отношения. Ты разве не заметил?

– Нормально. Ребенок всегда меняет отношения мужа и жены.

– Дело не в этом. Ты, например. Стал какой-то другой. Исчезаешь постоянно. Не разговариваешь со мной почти. К Поле не подходишь.

– Подхожу. А что мне делать? Стоять рядом и смотреть на нее? Я же не виноват, что она не любит, когда ее тискают.

– Никто не виноват. Но с ней можно общаться как-то. А я? Я же твоя жена. А мы с тобой живем как… не вместе.

– Здрасте. А где же я живу, по-твоему?

– Ты даже ночуешь на диване.

– Ира. Ну, прекрати. У меня сложный период в работе, ты знаешь. А ты очень устала и нервничаешь из-за Поли. Я не хочу тебя лишний раз тревожить. Так что давай не накручивай. Все у нас хорошо. Не нервничай просто.

Конечно, Миша очень нервировал. Своей отстраненностью на грани равнодушия. Способностью жить своей жизнью, закрывать глаза на реальность, словно нет никаких сложностей.

Но Ира держалась изо всех сил. Ради Поли пыталась вести себя так, словно ничего не изменилось и ее все устраивает.

– Шеф позвал на рыбалку на выходные. Придется ехать.

– Ты рыбачишь разве?

– Ну там такая: приезжаешь, живешь в домике, всю амуницию выдают. Досуг просто.

– Так, может, лучше проведешь выходные с нами? Такой шанс, тебя не будут дергать по работе. Сходили бы куда-нибудь втроем. Или, если хочешь, можем отдать Полю родителям, а сами придумаем что-то.

– Полю? С ума сошла! Она не сможет у родителей и пяти минут. Как будто ты не знаешь! А рыбалка – это политический момент. Шефу же не откажешь. Он вроде хочет что-то обсудить, планы какие-то. В общем, переживешь без меня одну ночь? Я в субботу утром туда, а в воскресенье уже дома!

Все случается впервые. И выходные без мужа тоже.

Для нервной системы, для сохранения душевного равновесия, говорят, полезен спорт. Вот только почему всегда полезно именно то, что не любишь? Меньше всего на свете Ире хотелось истязать себя тренировками (а истязанием для нее были даже двадцать приседаний). Но бросаться на мужа и срываться на дочь тоже не вариант. Себя надо беречь для них же. Пока муж рыбачит, самое время укрепить нервы.

Ира поприседала. Сделала упражнения на пресс. Не так уж и противно, кстати. А если еще представить, какой будет талия после таких подвигов! Как здорово сядут вещи по фигуре. Миша наверняка оценит!

В шкафу как раз висит новое платье, не выгулянное ни разу. Сначала Ира его переделывала на свой лад: изменила форму выреза декольте, ушила в талии, добавила немного кружев на подол. По-итальянски аппетитно получилось, а вот повода надеть так и не нашлось. Ну сейчас-то укрепит талию и наденет, просто для Миши. Он точно не устоит!

Энтузиазм взлетает вверх. Это же очень важно – не превратиться в клушу. После родов удержалась, не обабилась. Теперь надо так же достойно пережить новые испытания. С тонкой талией.

Ира встала в планку.

Тридцать секунд… тридцать одна… тридцать две…

Выдохнув, она повернула голову и взгляд сам собой убежал под диван. А там – пыль!

Ира зажмурилась. Сорок секунд… сорок одна… сорок две… Пыль! Лежит себе спокойно… Пятьдесят три… пятьдесят четыре… Нет! Невозможно!

Как же она раздражает, эта пыль!

Ира вскочила и побежала за тряпкой. Вытерла все до блеска, словно и не было этой противной заразы. Зато пятна на дверце комода вдруг проявились, смачные такие, чуть ли не подмигивают издевательски. Оттерла и их. Только закончила, проснулась Поля, пришло время идти гулять. Ну что же, вернемся в большой спорт завтра.

– Хочу квартиру взять, в новостройке. Побольше, – выдал Миша за завтраком с видом, словно речь идет о покупке ботинок. – На западе, в крайнем случае – юг. Тебе какой этаж больше нравится?

– Мне? Так это. Ну пятый. Шестой.

– Я так и думал, мне тоже. Метров сто точно. Там свободная планировка, можно будет самим решить, какие комнаты делать.

– Ты так говоришь… уверенно. Это же не машина даже. Деньги нужны.

– Я в курсе, – отрезал Михаил. – Копил. С шефом вот поработал, он доволен. Первый взнос уже сделал. Ключи получим через полгода и займемся ремонтом.

– А с этой что?

– Оставлю. Инвестиция. Можно сдавать.

Ира не понимала, как ей реагировать. Здорово, когда муж может купить вторую квартиру. Великолепно даже! Надо бы попрыгать от радости минимум до потолка, а ноги никак не хотят отрываться от пола. Броситься мужу на шею? Но его взгляд и выражение лица парализуют.

Почему так странно все? Может, потому, что обычно такие решения в семье принимают вместе, обсуждают, выбирают, советуются, а не ставят вторую половину перед фактом: «Я купил»? И нет, тут и не пахло никакой заботой. Даже поза, в которой он сидел в этот момент, кричала: «Не надо, детка. Я купил это для себя. Ты просто случайно оказалась рядом».

Он словно прочитал ее мысли, улыбнулся:

– Готовься к новоселью, зайка.

Она стала готовиться, пока только мысленно, зато активно. Изучала в интернете варианты планировок и дизайна, примеряла к себе, складывала в отдельную папку понравившиеся картинки.

Пока Поля спала, она садилась у монитора компьютера и погружалась в мир идеальной квартиры для семьи-мечты. Пальцы стучали по клавишам, как иголка по ткани, на экране возникали картинки, как яркие лоскуты, она заботливо складывала их в отдельную папку-шкатулку, чтоб потом достать и собрать идеальный образ.

– Миш, я собрала несколько вариантов кухни. Мне понравилось. Хочешь посмотреть? – выныривала она в реальность, как только муж появлялся дома.

– Давай ближе к делу, ночь же уже. Голова не работает. Лягу. Есть не буду. Так что не беспокойся…

Не беспокойся. Это же значит: «Я поел где-то в другом месте. Дома больше не ем. И стараюсь проводить минимум времени. Только спать»? Именно это и значит. Беспокоится ли она по этому поводу? Вряд ли. Просто каждый раз в области груди горит, как ошпаренная кожа. А так-то нет, никакого беспокойства. Жар бы этот стих поскорее, в холодную воду бы его, и станет легче. Взгляд падал на картинку-лоскутик на экране. Так вот же она – вода. В нее и окунайся!

Охлаждает. Жар отступает.

Ира крепче цеплялась за эти свои виртуальные выкройки-эскизы и забывалась.

Мысли о будущей красивой квартире, где все сделано под нее, успокаивали получше спорта. Они же помогли проще перенести ненавистный ноябрь, холодную зиму и неопрятную раннюю весну.

С Мишей свои идеи обсудить так и не получалось, он отмахивался – не надо раньше времени. А может, это и нормально: мужчинам всегда не до дизайна. Наверняка ближе к делу скажет ей, что пора. А у нее как раз уже все и готово. Несколько вариантов на каждую комнату, на выбор. Когда же, по ее подсчетам, время уже подходило, подловила хорошее настроение мужа и задала сжигающий ее вопрос:

– А когда можно будет съездить посмотреть квартиру? Хорошо бы хоть что-то увидеть, прежде чем планировкой заниматься.

– Чуть позже. Там сейчас полы делают. Грязища. И ходить лишний раз не надо. А планировку? Хм. Планировку вот можешь посмотреть, у меня как раз есть план от дизайнера. Он там все продумал, так что можешь не волноваться. Уже все готово.

Он положил на стол план квартиры. Ира скользнула взглядом по черным квадратикам и пунктирным линиям.

– Откуда этот дизайнер?

– От застройщика. Агентство. Почти у всех из нашего комплекса работают. Схема такая, отработанная. Он и дизайн-проект уже сделал. Завтра принесу – посмотришь. Красиво получилось, тебе понравится. Если что-то не то, скажешь, переделает. Я просто решил тебя раньше времени не дергать, не нагружать.

– Ты сказал, там уже полы делают. Получается, они будут сделаны по тому самому проекту?

– Ну да. Так полы такие, универсальные. Подо все подойдут. Да просто Лена как раз просила сводить ее в строительный, и я, чтоб дважды не бегать, заказал там же полы. Лена их тоже посмотрела заодно. Так что мы в четыре глаза сверили с проектом, цвет подходит, все нормально. Ей, кстати, очень понравилось.

– Угу.

– И планировку она видела, тоже похвалила. Сказала, что очень удобно. Чуть-чуть там посоветовала… В общем, женский взгляд был. Не волнуйся, все под контролем.

– Угу. А о моем взгляде ты не подумал? Может, надо было мне тоже показать хоть что-то? Хотя бы этот самый план! Но чуть пораньше. Нет? Не надо? И полы я тоже могла бы выбрать, кстати. Сама.

– Зачем тебе эта грязь? Занимайся лучше ребенком. Как следует.

И тут случился он.

Их первый скандал.

Скандалище!

Началось с уточнения: «Значит, я занимаюсь ребенком не как следует?» Не делая паузы, Ира продолжила. Высказала все накопившееся за последние годы. Высказала резко. Громко. То, каким чужим он стал! Как равнодушен к дочери. И к ней самой, к своей жене, когда ей так нужна поддержка! И про Лену не забыла, конечно. Про эту змею, которая проползла уже даже в их новую квартиру! Какого… она там делает? Что вообще она делает в их жизни?!

Миша не молчал. Парировал. Тоже резко и громко. Оказалось, он все делал ради семьи. А отчуждение – это просто его форма переживания. Ему так проще. Иначе не может сосредоточиться ни на чем.

Ругались долго, наверстывая за все прожитые в спокойствии годы. Никто не хотел останавливаться.

Больше и не останавливались.

С тех пор так и повелось: скандалы, ссоры, обиды…