До начала приема оставалось еще несколько часов. Мастер знал, что все готово. Скоро приедут первые гости – их встретит дворецкий и проводит в библиотеку. Там вышколенная официантка в форме британской горничной предложит бокал вина, пока слуги переносят багаж в их личную комнату. Кто-то сразу захочет принять горячую ванну с дороги, кто-то отправится рассматривать и обсуждать картины и статуэтки.
Мастер много сил и средств вложил в сбор коллекции, истинные ценители искусства сразу это понимали. И он всегда безупречно готовил приемы, посещение которых уже стало традицией среди его друзей. Хотя кого из этих чиновников, бизнесменов, дипломатов он мог бы искренне назвать своим другом?
Даже самая безупречная подготовка не гарантирует успеха, Мастер знал это очень хорошо. А то, что ожидание праздника легко превращается в кошмар, узнал в раннем детстве. Ему только исполнилось пять лет, когда они всей семьей отправились на чью-то свадьбу. Родители были нарядными и веселыми, все предвкушали праздник и развлечение. Своего маленького сына они одели как взрослого кавалера – в смокинг и галстук-бабочку, от чего мальчик был в восторге. Потом Мастеру сказали, что костюм шили на заказ и стоил он невероятно много. Но и тогда, и сейчас это не имело значения, поскольку мамины глаза наполнялись гордостью, когда она смотрела на него.
Они приехали на такси. Отец первым перешел пустующую улицу и уже заговорил с кем-то из знакомых. Мама чуть задержалась, поправляя одежду на себе и на сыне. Мастер помнил свое возбуждение, желание как можно быстрее попасть в эту разноцветную толпу. Мать схватила его за руку и начала объяснять, что дорогу надо переходить осторожно, всегда может откуда-то выскочить машина… Она успела только оттолкнуть его к тротуару, когда из-за поворота на скорости вылетел мерседес.
Мастер закрыл глаза, но это не помогло. В его память навсегда врезалась картина: музыка, петляющий красный автомобиль, громкий удар. И мама, удивленно смотрящая в небо неподвижным взглядом.
Потом он не раз слышал, как отец рассказывал о мажорах, которые под наркотическим кайфом захотели испытать новый мощный автомобиль. И о том, что жена умерла почти мгновенно. Мастера всегда это удивляло: почему его должно было успокоить, что мать прожила на сколько-то секунд или минут меньше?
Отец горевал недолго и скоро познакомил его с юной мачехой. А будущий Мастер тогда понял, что ненавидит и отца, и ее, и весь мир.
Но эта часть мира была ему дорога. Мастер зашел к бабочкам и, как всегда, несколько секунд любовался ими.
– Не потрать все силы на гостей! – игриво насупилась Анастасия. – У нас большие планы на твой вечер!
– Ой, сегодня он все равно не наш, – махнула изящной ладошкой Айсулу в сторону смеющегося Мастера. – Звездой будет Ван Сюли.
– Милые, не ревнуйте, – прижал он ладони к груди в умоляющем жесте. – Вспомните, у всех вас был свой день. А у Ван Сюли еще нет. Несправедливо!
– А зачем их кормить… этим? – тихо спросила китаянка.
– Мы то, что мы едим, – развел руками Мастер. – Не жалей их, милая, они не заслуживают твоего сочувствия. Никто не достоин даже стать куколкой.
– Мой муж мне тоже все время говорил, что я недостойна и должна измениться, – надула губки Марина.
– Милая, недалекие мужчины часто попадают в эту ловушку, – улыбнулся Мастер. – Пытаются переделать под себя жен, но в итоге оказываются в рабстве у них. Мой отец, когда овдовел, женился на молодой красивой девушке с характером ребенка. Он пытался ее воспитывать, но всегда боялся навредить или расстроить чем-то. И все превратилось в бесконечные поводы баловать и развлекать. Она так и осталась слабой и несамостоятельной, а когда отца арестовали, не боролась за него, потому что не умела сражаться хоть за что-то. Живая кукла, красивая и бесполезная.
– Женщина имеет право на капризы! – игриво заявила Анастасия. – Это должно быть записано в Конституции!
– Конечно, милая. Но только – такие, как вы, совершенные. И которые ценят оказанное им внимание.
– Ценят? Мастер, о чем ты? – снова подала голос Ван Сюли.
– О бриллиантовом сердце, – опередила всех Айсулу и выразительно посмотрела на Анастасию. – Прекрасную брошь, которую кое-кто отказался носить, но и не вернул.
– Куколки несовершенны, – пояснил Мастер китаянке. – Она приняла подарок и даже надела его однажды. А потом из-за нелепого спора о политике она, чтобы сделать мне больно, перестала носить этот бриллиант. Анастасия пошла путем саморазрушения, и мне пришлось ее остановить. Преображалась она в отвергнутой броши, которая так ей шла.
Мастер знал, как понравиться многочисленным «друзьям»: английский дизайн интерьеров, итальянская и французская одежда и европейские продукты. Сытые и довольные гости разошлись по приемному залу, обсуждая вечер и обмениваясь новостями. Потом Мастер обязательно обработает запись всех разговоров, сейчас же он с безмятежным видом принимал комплименты и делал ответные. На сегодня он запланировал одни по-настоящему важные переговоры, и перерыв между сменой блюд был лучшим временем для сложной темы.
– Советник, как вам понравился куырдак? – спросил Мастер подошедшего британца.
– О, великолепен, как и всегда! Нежное мясо и отличный соус. – Дипломат поцеловал кончики пальцев, демонстрируя свое удовольствие. – Признаюсь, я предпочитаю европейскую кухню, но… куырдак готов заказывать в каждом ресторане. Если научусь выговаривать его название.
Они рассмеялись. Мастер мысленно отметил, что советнику удалось изобразить искреннее веселье гораздо правдоподобнее, чем ему самому. Надо поработать над этим.
– Боюсь, такой куырдак вы не найдете в ресторане, – возразил он с улыбкой. – Даже мой шеф-повар и его су-шеф не знают секрета. Как говорится, хочешь что-то сделать хорошо, делай это сам.
– Экстравагантно, – рассеянно заметил советник. – Нанимать дорогих экспертов, а потом самую важную часть делать самому. Впрочем, профессионалы не всегда оказываются надежны, не правда ли?
– Согласен, именно поэтому, если вы помните, я предлагал работать в Москве вашим спецам, – вернул упрек Мастер. – Но из-за ваших… ограничений пришлось частично довериться менее авторитетным исполнителям.
– О, ограничения, как вы их назвали, – не каприз, а жестокая необходимость, – усмехнулся британец, – Есть правила, которым мы подчиняемся. Оказать помощь, отвезти человека без сознания к врачу мы можем. А куда-то входить, похищать… Правила существуют, чтобы не допустить хаоса и мести.
– Игру по правилам вы пока проигрываете, – спокойно сказал Мастер, кивнув кому-то из гостей в отдалении.
– О чем вы? – На этот раз советник не стал притворяться безмятежным. – Корона вкладывает огромные ресурсы в ИИ, мы уверены в успехе.
– Вы про деньги? – Удивление у Мастера всегда получалось изображать лучше других эмоций. – Бросьте, это несерьезно. Знаете, как такой подход называет Ульяна Усикова?
– Русская «мать драконов»? Не знал, что вы с ней контактируете. И как же?
– Маркетингом у печатного станка. Она утверждает, что самые сложные и перспективные модели не нуждаются в многомиллиардных вливаниях. Достаточно «двадцати гениев и несколько миллионов долларов». А гонка бюджетов призвана отпугнуть наивных конкурентов. Мол, когда у тебя печатный станок, никто не мешает за все платить в сто раз больше.
– Еще нужен доступ к технологиям… – возразил дипломат, но на лице его читалась растерянность.
– Да, она рассказывала, как решает эту проблему: «Хочешь – берешь и делаешь». Ее предприятию когда-то отказались продавать американские сенсоры, теперь радары делают в Томске. И не только.
– Тракторы, комбайны, трамваи, – изобразил скуку советник.
Мастер рассмеялся:
– Я вас умоляю. Автономный танк мало отличается от автономного трактора. Но госпожа Усикова вкладывает много сил в нейросети и искусственный интеллект. Она горит им, даже мне пришлось прослушать небольшую лекцию об «обучении предметов чувствовать и понимать свои чувства».
– Даже так? Очень интересно. Я бы тоже послушал.
– Попробую пересказать. Как я понимаю, это уже пройденный для нее этап, поэтому она свободно рассказывает. Первая стадия из трех – распознавание объекта из хаоса пятен. Как обычный младенец, ИИ из мутных черно-белых образов начинает выделять предметы. Вторая – классификация объекта. Преподаватель объясняет ему, словно мать ребенку: «Это стул, и это стул». У него формируется класс объектов, а дальше он уже сам интерполирует, что по некоторым неочевидным признакам вон тот крокодил на четырех ножках тоже, наверное, стул. А третья стадия – возникновение смыслов, когда классифицированные объекты объединяются. Человек примерно к двум годам начинает понимать, что это можно разбить, сюда можно налить. Его картинка связывается. Он взрослеет и выделяет себя из общего пространства смыслов, когда понимает, что сам может выстроить картинку и управлять ею. Примерно так же «воспитывается» искусственный интеллект. И в этом его опасность.
– Опасность? – Советник явно не ожидал такого продолжения.
– Ульяна считает, что сейчас мы дошли до пространства смыслов и остановились. Но если ИИ выйдет из этого пространства и начнет пытаться им управлять, то последствия будут непредсказуемыми. Вернее, опасными: мы воспитаем интеллект, который будет подобным нам, но более приспособленным к огромному потоку информации и не ограниченным в количестве контактов. Мы окажемся в его власти.
– И что она предлагает? Выключить рубильник? Это смешно: всегда кто-то его включит.
– Воспитывать узкоспециализированных помощников. Остановиться на той функции, для которой он нужен. Пусть пишет текст, копает яму или управляет трактором. Но не развивать универсальных помощников дальше сегодняшних «игрушек» – так она их называет.
– Интересный подход. Как я понимаю, наш объект и развивает специализированный интеллект?
– Да. Замечу, он добился больших успехов. – Мастеру было приятно увидеть недовольство на лице дипломата. – Он точно один из тех двадцати гениев, о которых говорила Ульяна. Даже не двадцати, а двух-трех. Думаю, стоит немного поступиться правилами ради такого приза.
Британец молча смотрел в зал. Официанты готовили стол к перемене блюд. На скатертях блестели старинные серебряные приборы. Между ними стояли именные таблички – золотые буквы на светло-серой плотной бумаге.
– Объект сейчас в Гонконге, – кисло улыбнулся дипломат. – Но сумел и там создать нам некоторые неудобства. Согласен, его ценность остается высокой.
– Понимаю, – учтиво склонил голову Мастер. – У него острый нюх и редкая удачливость. Как говорят про Агента ноль-ноль-пять в Китае, преступники сами садятся к нему в машину. Но хорошее планирование и решительность могут нейтрализовать чужую удачу.
Мастер сделал паузу, чтобы дать собеседнику дозреть, после чего изобразил на лице разочарование:
– С другой стороны, если вы сдались, то…
– И в мыслях не было, – перебил его советник. – Думаю, я объясню руководству, что некоторый риск оправдан в этом случае.
– Рисковать буду и я, – жестко сказал Мастер. – Согласуйте и мою эвакуацию, будьте добры.
– У вас уже готов новый план? – В глазах дипломата загорелся азарт.
– Да. И цена успеха высока. Мне придется привлечь к себе некоторое внимание, а затем исчезнуть на несколько дней. Поэтому мы оговорим с вами все заранее. Надеюсь, никого не будет беспокоить то, в чем меня обвинят местные власти вдогонку?
– Не будет, все в силе, – энергично закивал советник. – В случае успеха получите полный пакет и иммунитет.
– В случае успеха, конечно, – чуть скривил губы Мастер. – Нашего общего успеха.
Бабочки ждали его там же, где он их оставил. Как всегда. Мысли о них поднимали Мастеру настроение и возвращали желание улыбаться даже в самое трудное время.
– Как прошел прием?
Это тоже стало их традицией. Анастасия на правах первенца расспрашивала его о том, что интересовало всех. Остальные подключались позже.
– Хорошо, как всегда, – отмахнулся он, падая в кресло. – Мужчины причмокивали от удовольствия, женщины закатывали глаза. Все счастливы.
Он заметил, как тень пробежала по нежному личику Ван Сюли. Но это уже не имело значения.
– Хочу провести с вами пару дней перед отъездом.
– Ты обеспокоен, – заметила Марина, самая наблюдательная из бабочек. – Опасная поездка?
Мастер не собирался расстраивать их раньше времени, но и лгать не хотел. Нельзя заражать ложью единственное место, где ты можешь быть самим собой.
– Да, милая, опасная. Очень возможно, что нам придется потом покинуть этот дом.
– Мы поедем с тобой? – В нежном голоске Ван Сюли звучала надежда. Остальные лучше знали его, потому смотрели скорее с тревогой.
– Пока нет, милая, – улыбнулся он самой юной бабочке. – Я отправляюсь один. Но потом уеду в Лондон, где займусь вашим возрождением.
– Мы поселимся в Лондоне? – обрадовалась Анастасия. – Я хочу увидеть Лондон…
– Возрождением? – перебила ее китаянка. – То есть мы должны умереть?
Мастер грустно посмотрел на нее. Да, спешка все же дала свои плоды: последняя бабочка получилась немного… диковатой.
– Вы не можете умереть. Вы вечные.
Он поднял руку, остановив новые вопросы:
– Мы это еще обсудим, а сейчас я хочу отметить твой день. Весь сегодняшний прием был ради тебя.
Мастер поднялся и пересел к китаянке. Он поставил мысленную заметку – поручить контроль зачистки Анастасии как самой опытной и надежной из них. Но позже. Сейчас время для наслаждений.