Пётр часто тогда ловил на мысли: «Куда же это всё гнётся, куда загибается при безумном дефиците времени, неопределённости и турбулентн6ости текущего мгновения?» Ему казалось тогда, что всё казавшееся ему простым и ясным, вдруг стало рассыпаться на плохо подгоняемые части, которые трудно соединить воедино, склеить. Только перевёлся по требованию своего научного руководителя из заочной в очную аспирантуру, мол, «так надо, очники яснее видят пере собой конечную цель защиты за три годы, а заочники без жёсткой цели не защищаются в срок», только как-то на месте работы Петра устаканилось, зарплату повысили, как на тебе новый разворот неожиданных событий в личной жизни.

Сначала позвонила Нина и пожаловалась:

– Меня одолевает телефонными звонками Инна… Да та самая мадам из иномарки, чтобы у тебя не было иллюзий на этот счёт… Знаешь, идея фикс одолевает: хочет меня облагодетельствовать…

– Как это, поясни.

– Набивается в гости ко мне. Открытым текстом намекает, что не придёт не с пустыми руками, а с деньгами для молодой мамы, потерявшей жениха. Я ей таким же открытым текстом: не надо благодетельствовать. От волнения у меня может молоко пропасть. Случайно, Пётр, ты мой домашний адрес ей не давал?

– Случайно, нет. Адрес она при настырности может узнать, это исключать нельзя. Это определяется элементарно, по номеру мобильника твоего.

– И что мне делать?

– Спокойно относиться к вызовам и не брать в голову чужие проблемы.

– Говоришь, Пётр, загадками, может, пояснишь?

– Пожалуйста, у мадам топлес иногда просыпается совесть, что она лишила жизни Бориса. С его родителями она, условно говоря, расплатилась, устроила им безбедное существование до конца жизни. Теперь хочет как-то расплатиться с вдовицей, так сказать, с бывшей невестой бывшего жениха. Все знают о её преступлении, всё знают о её наезде на жертву без следов торможения… Только это юридически не доказуемо. Я тебе об этом многажды говорил…

– Но она настойчива… Твердит без конца о банковской ячейке, о депозите, якобы на моё имя и так далее… С ума сойти можно от её напора и настойчивости…

– Ты чего-нибудь подписывала в договорах по банковской ячейке и депозитам?

– Конечно, нет. Ты же мне, милый запретил это делать. Я помню, какую ты истерику закатил, когда я чуть не дрогнула, по внушению мамаши хотела обеспечить якобы светлое будущее дочки и всего несчастного семейства с матерью, инвалидом второй группы и…

– Насчёт истерики преувеличиваешь, но пока подписей твоих нигде нет.

– Она намекнула мне, что постарается уладить этот вопрос конфуза через моего адвоката, то есть через тебя. Так что готовься и принимай весь удар на себя. Между прочим, насколько она уязвима, в рамках не закрытого уголовного дела? Она, по-прежнему вне подозрения преступница?

– Её преступление недоказуемо, а преступницей её может назвать только суд…

– Ну, что ж, жди, когда она тебя достанет…

– Как достанет, так и отстанет…

– Ой ли?..

Действительно, через какое-то время, откликнувшись на звонок, Пётр услышал в своём мобильнике знакомый грудной голос красотки Инны.

– Нина вас предупредила, Пётр, что я буду вам звонить и пытаться уладить один острый житейский вопрос?

– Да, Нина предупредила о вашем звонке, но ничего не сказала об остром вопросе.

– А сами не могли догадаться, Пётр? – в голосе звучала явная ирония. – К бабке не ходи, без неё ясно: невеста потеряла жениха, вдовицей родила ребёнка. Если я не ошибаюсь, дочку Бориса. Насколько мне известно, экспертиза подтвердила отцовство Бориса, к радости его родителей. Надо, чтобы и мама дочки тоже стала бы радостной, без финансовой стеснительности подымала на ноги дитя. Или вы против такого решения житейского вопроса?

Пётр не знал, что ответить, выдерживая долгую «мхатовскую» паузу, только тяжело вздыхал.

– Ну, что же замолчали, очный аспирант МГУ Пётр? От решения вопроса вспоможения молодой кормящей матери нам не уйти. Вы, насколько мне известно, помогаете Нине, с ей ограниченными финансовыми возможностями. И я хочу ей помочь в качестве бескорыстного спонсора…

– Спонсор чувствует вину перед?..

– Никакой вины спонсор не чувствует… Чёрт знает что вы себе позволяете, молодой человек, оставьте свои влажные фантазии о женщине топлес за рулём Лексуса… Я читала материалы уголовного дела о гибели несчастного пьяного Бориса, выскочившего наперерез Лексуса… Лично в моём автопарке Лексуса нет… Женщина за рулём Лексуса свидетелям привиделась… Тем более топлес или голой из влажных эротических фантазий юных и старых свидетелей катастрофы…

– Вы упомянули о пьяном Борисе, бросившимся под колёса Лексуса – не так ли?.. Откуда вам это известно?..

– Известно.

– Но ведь экспертиза на наличие алкоголя в крови потерпевшего не проводилась…

– Вы будете считать, адвокат Пётр, что вы меня загнали в угол… Только это не так… Пепел, в который превратился Борис, уже ничего не скажет… экспертиза на наличие алкоголя в крови отсутствует в деле – ну и что?..

– Как, ну и что, Инна? Это факты.

– Но вы-то, Пётр, знаете, положа руку на печень, что Борис в момент драки с вами был пьян, что он выскочил наперерез потоку машин пьяным, стараясь перебежать дорогу или покончить жизнь самоубийством… Чего молчите?..

– Молчу потому, что знаю истинные мотивы вашего спонсорства, но не могу доказать того, что женщиной-водителем топлес были…

Она резко и безжалостно перебила его:

– Какие к чёрту намёки на «вы», нет ничего и никого в поле юридически доказуемых преступлений. Образно говоря, ангел падший сидел за рулём того Лексуса, сбил самоубийцу и смылся, так сказать, без тормозов… Не это самое главное, Пётр?

– А что же самое главное?

– А то, что Нина, отказываясь принимать мою финансовую материальную помощь, сказала пусть мой жених решает сам: быть его невесте с приданым или быть его невесте бесприданницей, вот так-то новый, пока ещё живой жених-аспирант…

В этом месте разговора у Петра сильно забилось сердце, что-то остро укололо в него, даже не скрытая угроза от кокаинистки Инны, а её понимание жениховства для кормящей молоко невесты – с приданым и без приданого… Он подумал, поморщившись от боли: «Вот так становятся душевнобольными и не догадываются, суетясь по жизни, что переходят в новое для себя состояние заболевания души». Он хотел ответить, что-то резкое, обидное для «подозреваемой Инны», но только тяжело вздохнул и вырубил связь. Почему-то подумал, что Инна попытается его доставать звонками, потому и вырубил телефон, и тут же провалился в тревожный сон до самого утра. Когда включил свой мобильник, то с удивлением обнаружил, что никто его не домогался, не доставал. Можно было бы успокоиться, но успокаиваться было рано.

Через день Пётр позвонил Инне и спросил без околичностей немного насмешливым голосом:

– Ты м Иной заводила разговор о невесте с приданым и без приданого? Скажи, как есть?

Она стушевалась, ответила как-то уклончиво:

– Так в лоб, не говорила, конечно… Но, когда она открытым текстом говорила о достойной материальной помощи кормящей молодой маме, как-то невольно подумала… На эту тему мы больше с мамой говорим: о невесте с приданым и без приданого…

– А кто жених-то, Нин?

– Конечно, ты. Других женихов у меня нет. Жду, не дождусь, когда ты мне сделаешь предложение.

– Одной тебе сделать предложение? Или вместе с мамой? Как ты сочтёшь нужным, так будет…

– Это, как ты пожелаешь, как считаешь нужным, Петь…

– А если я считаю, что моей невесте лучше быть бесприданницей?..

– Бесприданницей, говоришь? В приданом невесты чувствуешь западню Инны? И в эту западню легко угодить жениху – так?

– Не только жениху можно в западню угодить, и невесте тоже, как-то так, опасность для обоих… Коготок увязнет, и птичке каюк, двоим птицам даже…

– Я только могу догадываться, чем западня может обернуться, но не знаю, насколько всё опасно?.. Может быть, это пустяки и стоит рискнуть?

– Бойся данайцев, дары приносящих, Нина. Если готова быть невестой-бесприданницей, то я готов приехать хоть сегодня и просить у тебя руки… – Он подумал и добавил. – В присутствие мамы или без оной, как посчитаешь нужным…

– Приезжай на чаепитие.

На чаепитие к Нине и её матери Пётр прибыл с роскошным тортом. Воспользовавшись случаем редкой спокойной гармоничной обстановки втроём, он решился попросить руки Нины.

– Ой… – тихо простонала мать. – Это что помолвка или?..

– Или… – улыбнулся Пётр и вынул из заготовленной замшевой коробочки золотое обручальное колечко и собственноручно нанизал его на безымянный музыкальный пальчик Нины.

– Как же так, без примерки? – стала сокрушаться Нина, но тут же остановилась. – Надо же подошло кольцо…

– Не волнуйтесь… Я договорился в ювелирном магазине, не подойдёт кольцо, будет велико или узко, обменяю… Поносить его надо на пальце и определиться… Чек я не выбрасывать не буду, жду решения…

– Ты его дождался… – Нина обняла Петра за шею и поцеловала его в губы. – Подошло колечко, спасибо, милый…

– А меня это даже развеселило – как вы без примерки угадали размер пальца невесты? – спросила мать Нины. – Разве так бывает, сразу угадать, такое только в сказках пишется про принцесс…

– А Нина и есть принцесса, и моя интуиция не подкачала… Хотя договор с ювелирным магазином об обмене колец в силе… Важнее сейчас вопрос решить на месте, когда заявление в Загс подавать – до моей командировки послезавтра или после?

– Завтра подадим заявление, – твёрдо, без тени сомнения сказала Нина. – Так будет удобней не только тебе, но и мне. Без подробностей, но молодой маме пошли навстречу: готовы принять экзамены в аспирантуру за сроками официального приёма. Надо ковать железо, пока горячо, пока солнце светит в тучах обыденности.

Пётр первый раз ночевал у Нины на правах жениха в комнатке невесты, где тихо посапывала её дочурка.

– Она спокойная, вся в меня.

– Имя дала.

– Нина её имя. Не по святцам, в честь мамы Нины Николаевны. Удочеришь дочку?

– Конечно, удочерю. Неужели ты сомневалась во мне?..

Наутро после бурной ночи любви Пётр ласково поздоровался с будущей тёщей:

– Здравствуйте, дорогая Нина Николаевна, как почивали? Ну и слышимость у вас в доме. Наверное, молодожёны у вас рядом по соседству, всю ночь возились, угомониться не могли. Вас не беспокоили они, Нина Николаевна?

– Нет, я на оба уха глуховатая, ничего не слышала, Петенька. Только рядом с Ниночкиной комнатой – там старик со старухой проживают, они тихие, убогие, ниже травы, тише воды…

– Только ведут себя как ненасытные в любви молодожёны ваши соседи, – настаивал Пётр. – Это славно, что вы ничего не слышите и не будете слышать, любовный шум – это нечто любопытное для посвященных в тайны войны полов…

Нина улыбалась ему нежной чудной улыбкой, и Пётр знал, что он полжизни своей отдаст за её счастливую улыбку любящей и любимой женщины.

Оставив дитя на попечение Нины Николаевны, они побежали в Загс, чтобы подать заявление на регистрацию брака. Пётр проявил настойчивость в быстрейшей регистрации. Для убедительности он вытащил из кармана фотографию крохотной Ниночки и показал её служителю Загса, сонной затюканной женщине.

– Из-за этой крохотульки спешу наш брак как можно быстрее зарегистрировать. Удочерить Ниночку от предыдущих отношений моей суженой хочу – понимаете?

– Понятно, тогда постараемся удовлетворить вашу мужескую просьбу. Дети – это святое… Ради них и их счастья всё должно быть по высшему разряду чудотворства и оперативности… Одно дело оформлять материнский капитал безотцовщине, другое дело матери-одиночке с законным супругом…

Не было у Нины и Петра времени на тары-бары, на смех ради смеха со смешливыми служителями. Они уже нацелились на новые вершины преодоления своих комплексов неполноценности, на сопротивление злу, на борьбу с ним и веру в свою жизненную победу, когда на их стороне душевное чудо любви и внутреннего куража над злобой и равнодушием.

– Звони прямо из Загса Инне, а потом мне трубку передашь…

Нина набрала номер вызова Инны и сказала:

– Привет, звоню из Загса, мы подали с Петром документы на регистрацию брака и договорились на скорое оформление бумаг по удочерению нашей дочери Петром. Так что вопрос о приданом невесты отпадает… Просьба – не хлопотать вам на этот счёт… Вопрос о приданом закрыт окончательно и бесповоротно.

Она передала свой телефон Петру. Тот был лапидарен до предела в первой фразе без приветствия, когда спокойно послал кокаинистку топлес:

– На свадьбу с бесприданницей не приглашаю. Лучше долг погасите.

– Кому долг не погасила? Я никому ничего по жизни не должна, клянусь честью. Какой долг?

– Марату-угонщику. Кому ж ещё. Не клянитесь честью, раз она воздвигнута на таком зыбком ничтожном основании. Мара же для вас машину угонял по вашему устному заказу. А вы его кинули. Может настучать, между прочим, что из своих рук в ваши руки в особых перчатках Лексус передал. А вы сели подшофе топлес за руль Лексуса в перчатках для победного участия в гонке смерти без тормозов.

– Через Игната передача Лексуса была, чтобы быть ближе к истине. Но чтобы вы знали, всё это не доказуемо в нашем правовом государстве.

– Так об этом в полиции будете оправдываться. Марат способен настаивать на прямой передаче машины из рук в руки… Игната как промежуточное звено послать на все четыре стороны. Из-за непогашенного вашего долга ему, зуб он отрастил острый на вас, Инна.

– Смелы вы, однако, перед свадьбой с невестой, угрожаете.

– Не больше, чем вы мне и Нине. Оставьте нас с Ниной в покое и выясняйте отношения со сладкой парой угонщиков и вашими элитными евреями-гонщиками, которых вы из свидетелей превратили по мановению шутки в подозреваемых.

Когда Пётр разъединил связь с кокаинисткой топлес, Нина спросила его:

– Зачем ты дразнишь гусей? Могут укусить…

– А зачем гуси раздразнили меня, называя мою любимую невесту бесприданницей и долго пытались мне испортить настроение перед нашей вдохновенной ночью любви?..

– Не сердись, милый… Впрочем, я тебя и такого сердитого обожаю, особенно, когда ночью мы с тобой летали на крыльях любви, и оба видели звёзды близко-близко…