Алексей Иванович Юркин сидел за накрытым к завтраку столом и изо всех сил старался не скатиться в яму бытовых радостей.

Стол накрыла Агата. Она ночевала у него. И, пока он был в душе, соорудила целое застолье. Отреагировал он немного скованно. Нет, похвалил, конечно. Но без особой эйфории. Он бы обошелся обычной яичницей. Ни к чему, он считал, сложные бутерброды за завтраком, каша, блинчики. Куда так много еды? Понятно, Агата старалась произвести впечатление. Проявить заботу. Того не понимала, глупая, что затягивает на его шее петлю. Толкает его в пропасть заурядного обывательского счастья. Этого он боялся больше всего.

Юркин, как никто, знал, что из этой ямы не выбраться. В ней, как в болоте, вязнут и пропадают многие. Его отец, к примеру.

Был таким бравым полковником! Мать при жизни его во всем поддерживала, помогала ему построить карьеру, не спиться, не превратиться в усеянного крошками табака служаку с пропитой рожей. И у нее получалось! А когда ее не стало…

Когда ее не стало, отец за месяц перечеркнул все результаты ее многолетних трудов. Он принялся много пить, гулять, курить. И Юркина мутило от его одутловатой красной морды и усеянного табачными крошками мундира. И он каждый день клялся себе, что никогда не будет таким, как отец.

Но впоследствии ему пришлось давать себе еще одну клятву. Это когда отца встретила и приручила бойкая женщина по имени Тоня.

Она окружила отца заботой, садовыми грядками и собственными внуками. Отец бросил пить, курить, материться без причины, но развалиной от этого быть не перестал. Чего стоили его отвисшие на заднице и коленках штаны! А галоши, из которых его ступни не вылезали круглый год, кажется. Какие-то семена, навоз, закрутки. Черенкование и прививки сортовым розам и яблоням. А шумные внуки! Они, кажется, просачивались изо всех щелей, стоило присесть отдохнуть и подумать. Подкрадывались, орали, пугали. И его отца называли дедом! Отвратительно! С какой стати?!

Юркина мутило не меньше, когда он оказывался у них в гостях. Особенно когда отец усаживался за накрытый Тонечкой стол. Она ставила на стол всегда так много еды, словно они все голодали неделю. А отец, которого мать часто загоняла в разгрузочные дни, с удовольствием пробовал все сразу, чавкая и нахваливая. И уверял всех присутствующих за столом, что такой женщины, как Тонечка, нет больше нигде на свете.

Юркину в такие моменты всегда хотелось заорать в полный голос:

– А как же мама?! Она была лучшей! Была и остается, хотя бы в памяти!..

Но он, стиснув зубы, молчал. И как-то решил, что больше никогда не станет приезжать к ним в гости. Было это перед самой армией, когда он уже поступил в академию, но решил послужить.

Он благополучно отслужил. Тем временем умерла бабушка. Последний верный ему и маминым заветам человек. Свой дом она завещала внуку – ему. И отцу это страшно не понравилось. И он как-то нашел сына и наговорил кучу гадостей.

– А зачем тебе бабушкин дом, отец? – спросил, не поняв, Алексей. – Ты же никогда не навещал ее после смерти мамы. И она ее мама, не твоя, если что.

И что же ответил отец! Это странное, незнакомое существо, не удосужившееся переодеться из растянутых штанов и галош ради встречи с сыном, проговорило:

– Я бы продал эту развалюху и купил кабанчиков.

– Кого-кого ты бы купил?! – вытаращился на него Юркин.

– Мечтаю ферму свою открыть, – со счастливой улыбкой ответил незнакомец.

Все. Больше Юркин с ним не виделся.

После армии он вернулся в академию. Начал подрабатывать, потому что содержать его было некому. Благополучно закончил учебу, начал работать. Потихоньку продвигался по карьерной лестнице. И все мечтал о Москве. И о погонах полковника. Но пока не получалось, он ходил в майорах в райцентре. И ждал самого важного дела, которое помогло бы ему стать заметным.

И дело нашлось!

Казавшееся поначалу рядовым несчастным случаем, повлекшим за собой смерть Алены Грековой, оно вдруг начало обрастать фигурантами, загадками, вопросами без ответов. Смерть Алены Грековой уже не выглядела заурядным несчастным случаем. Она казалась Юркину хорошо спланированным убийством, замаскированным под несчастный случай.

Муж ее пропал. Потом обнаружился в больнице с ранениями, не нанесшими тяжкого вреда его здоровью. Потом снова пропал. И объявился позавчера вечером у себя дома. И опять-таки пропал, оставив в собственной кухне зверски истерзанное тело своей домработницы.

Что можно было сказать по данному факту?

Таким вопросом задалось его начальство, созвав вчера – воскресным вечером – экстренное совещание. Оно было расширенным. Коллеги из Москвы на нем тоже присутствовали. Но они до поры сидели тихо и не влезали в диалог. И Юркин искренне надеялся, что они прибыли пустыми – у них ничего по делу нет, а у него есть. И он начал докладывать.

Но его доклад не очень понравился начальству.

– Хочешь сказать, что Греков не убивал свою жену? – вскинул брови его руководитель.

– Он подозреваемый. Никто его с этой роли не снимал, товарищ полковник, – осторожно заметил Юркин. – Но существует уверенность, что он действует не один.

– Откуда эта уверенность, майор?

– Сомнения у меня появились после гибели Алены Грековой. Как-то уж слишком невероятно ее падение со снегоходом с накатанной лыжни. Я тут вторично напряг наших экспертов, которые прибыли на место обнаружения ее снегохода первыми. – У него немного тряслись руки от волнения, когда он доставал заключение и фотографии. – Более детально отсмотрев материал, они пришли к выводу, что на лыжне был кто-то еще.

– Когда? – вскинул голову майор Степанов из Москвы.

– Секунду… – Юркин быстро развесил увеличенные фото с места происшествия на демонстрационной доске. – Вот смотрите… В сторону леса от места ее падения идут свежие следы от двух снегоходов. Они отчетливы и почти совпадают. В обратном направлении – только один след от снегохода Алены Грековой. Он чуть виляет. И обрывается в месте ее падения.

– Так. Вижу, – кивнул начальник райотдела. – И?

– И почти вплотную к месту ее падения подходит еще один след. Со стороны коттеджного поселка. Эксперты уверены на сто процентов, что там был еще кто-то.

– Это не могли быть следы участников группы, прибывшей на место происшествия? – подала голос капитан из Москвы.

Юркину она, если честно, нравилась. Удивительной привлекательности лицо – узкое, утонченное, незаурядное, считал он. Стройная, гибкая, шустрая. И очень-очень умная. В ходе расследования она иногда вгоняла его в ступор своими выводами и вопросами. Он мог только мечтать о таком помощнике. И если честно, то и о такой девушке. Потому что Аглая при более тесном общении оказалась довольно приземленной.

– Нет. Это не наши следы. Поскольку я четко проинструктировал всех, чтобы ничего не укатали. Итак, смотрим на фото, коллеги…

Он еще минут десять рассказывал, как экспертам удалось установить, что некто на снегоходе подъезжал к месту падения Алены Грековой. Потом сдавал назад, несколько раз вильнув с лыжни.

– А вот в этом месте, – Юркин указал кончиком авторучки на след в виде большой запятой, – он развернулся и поехал в обратном направлении. И я смело могу предположить, что некто встал на пути движения Грековой, чем мог вызвать ее падение в овраг вместе со снегоходом. Кандидатуру ее мужа – Валерия Грекова – я отметаю. Он в это время, судя по записям с камер пасеки, пытался себя спасти. И могу предположить, что на лыжне был его сообщник.

– Или это был случайный человек, охотник к примеру. Который доехал до места аварии. Осмотрелся, перепугался. И решил, что лучше он уедет и не станет вмешиваться, – привстала с места капитан Рыкова. – Есть такие, знаете, моя хата с краю у которых.

– Ваши слова, капитан, заслуживают внимания, – похвалил ее районный полковник. – Могло быть и так.

– Но я все же склонна согласиться с майором Юркиным, – продолжила Рыкова, выпрямившись в полный рост. – Падение Грековой считаю странным. Она вполне могла сорваться в овраг, если на пути ее кто-то стоял. И да, это не мог быть Валерий Греков. Он истекал кровью от ран, нанесенных ему его женой.

Алексей Юркин боялся смотреть в ее сторону. Опасался, что она заметит, насколько он ей благодарен.

– А что явилось причиной их конфликта? Никому не удалось выяснить? – районное начальство обвело присутствующих раздраженным взглядом.

– Разрешите, товарищ полковник? – Юркин чуть руку, как первоклассник, не поднял.

– Говори, майор.

– Предположительно конфликт возник из-за денег. Алена Грекова была очень богата. Валерий продал свою единственную квартиру и влил деньги в ее бизнес. Но она держала его на расстоянии вытянутой руки от всех дел. Он выполнял роль простого клерка. В его ноутбуке есть тому подтверждение. По сути, он сидел у нее на нищенской зарплате. И ситуация с годами не менялась. Видимо, он устал. И во время прогулки затеял с ней об этом разговор, – озвучил свою стройную версию Юркин. – Алена взбесилась, набросилась на него. И развернулась, чтобы уехать. Но на ее пути встал сообщник Валерия Грекова. Он спровоцировал падение и гибель Алены Грековой. Тем самым сделав Грекова богатым наследником.

– И кто, по-твоему, этот сообщник?

– Сообщница, товарищ полковник. Думаю, что это была их домработница – Гришина Екатерина Ивановна. Но она, по-моему, тоже работала нечестно. Выполняла за вознаграждение указания не установленного следствием лица и хотела выкрасть ноутбуки хозяев дома. И была поймана с поличным. Но с одним ноутбуком, принадлежащим Валерию Грекову. Ноутбук Алены Грековой пропал.

– И что случилось потом, майор? – смотрел со все более возрастающим интересом на него полковник.

– После возвращения Грекова домой он сразу попросил у представителей следственных органов разрешения вызвать к себе домработницу. Дом после обыска был, мягко говоря, не в порядке. Мы не могли ему это запретить. Позволили. Гришина приехала к нему. На чем, пока не выяснено. Она тщательно убрала дом. Сходила за продуктами, заполнила холодильник. Приготовила еды. А потом… – Юркин помрачнел. – Что-то пошло не так. Греков озверел, или она начала наседать, требуя доли в его наследстве. Но он ее убил и сбежал.

– Что же, вполне себе рабочая версия. Молодец, майор, – похвалил его начальник. И осмотрел присутствующих. – Все согласны с данной точкой зрения, коллеги?

Выступить лучше него вряд ли кто-то смог бы. Юркин тщательно готовился к докладу, хотя и времени было очень мало. Он ночь не спал, прислушиваясь, как тихо посапывает на его кровати Аглая после долгого и в чем-то даже изнурительного секса. Она спала, а он работал.

– Есть кое-что, – встала с места капитан Рыкова. – Разрешите, товарищ полковник?

Конечно, тот разрешил. Кто он такой, чтобы запрещать докладывать коллегам из столицы, даже если они должностью и званием ниже. Все это Юркин отчетливо прочитал на лице полковника. И еще уловил тайное раздражение, что вырвалось у полковника вместе со вдохом-выдохом.

– Начну с самого начала… – Рыкова подошла к доске, где Юркин развесил фотографии с лыжни. – Целиком и полностью согласна с майором – на лыжне кто-то был. Посторонний человек, испугавшийся и удравший с места происшествия, или лицо заинтересованное. Сообщник… Но не Грекова, а Грековой.

– В каком смысле?! – у полковника вытянулось лицо. – Хотите сказать, что Грекова должна была избавиться от мужа, а не наоборот?

– Так точно, товарищ полковник. Валерию незачем было убивать свою жену, чтобы завладеть ее имуществом. На тот момент он уже им владел.

И Рыкова рассказала совершенно безумную историю о каких-то несостоявшихся выборах, заставивших Алену переписать все свое добро на мужа.

– Она сделала это втайне от Валерия, не став пользоваться услугами своего душеприказчика. Боялась утечки информации. На себя оформила доверенность, дающую ей право подписи. Опять же, тайно от мужа. Поэтому ее секрет так и остался секретом. Она подписывала документы, вела дела, но уже не собственного бизнеса, а своего мужа. И все было шито-крыто. До той самой прогулки, когда она призналась Грекову во всем и потребовала от него вернуть ей все обратно. Он опешил от новости, а потом просто послал ее. И Алена бросилась на него с ножом. Пыталась убить.

– Зачем?! – вытаращился Юркин.

– Чтобы стать его наследницей. А убийство вряд ли кто смог бы доказать. Если бы тело Грекова осталось лежать там, где она на него набросилась, его бы растерзали дикие звери. В том месте, по моим сведениям, как раз проходит кабанья тропа. Один из сотрудников лесничества рассказал мне, что месяц назад в том месте кабаны растерзали лося так, что даже мелких костей не сохранилось, только рога. От Валерия Грекова ничего бы не осталось, точно. И уж тем более следов от ножа. Алена все рассчитала. – Рыкова отошла от доски с фотографиями, возвращаясь на свое место.

– И кто это может подтвердить? – с сомнением глядел на нее полковник. – Ну, что он теперь владелец всего ее имущества?

– Это может подтвердить Тамара Ульянова – сотрудница травматологического отделения райбольницы. Именно она вывезла Грекова из травматологического отделения ночью, когда дежуривший персонал отмечал день рождения в соседнем отделении.

– Но зачем?! – вытаращился Юркин. – Зачем она его выкрала?

– С ее слов, она боялась, что бандиты, ранившие его, узнают о его местонахождении и придут за ним снова. И еще он ей очень понравился, – скупо улыбнулась Рыкова. – И допустить его гибель она никак не могла. Так вот она объяснила. Когда Греков вышел из комы, он ей все рассказал. А она рассказала ему о гибели его супруги, о которой узнала из новостей. И, окрепнув, Греков запросился домой. И в пятницу вечером она повезла его в коттеджный поселок. Подтверждение имеется. Она пробыла в поселке два часа.

– Ух ты! – вырвалось у полковника. – Тогда, может, она и является той самой сообщницей, что помогла убить Гришину? Ревность? Чем не мотив? Вы доставили ее в отдел?

– Никак нет, товарищ полковник, – вступил в диалог коллега Рыковой – симпатичный голубоглазый майор Степанов. – Но допросили Ульянову под протокол.

– Почему нет?

– У нее стопроцентное алиби, товарищ полковник. – Степанов взял из рук Рыковой что-то в пакете, упакованном как вещдок, и положил его на стол. – Это видеорегистратор из микроавтобуса Ульяновой. Там зафиксировано, что она не выходила из машины.

Юркин чувствовал, что все его мечты – сделать утреннее заседание сенсационным – рушатся с отвратительным грохотом. Его снова переиграли. И версия его – пустышка.

И вчера вечером, выйдя с совещания, он сразу попытался исчезнуть, уехать домой, но его перехватили.

– Товарищ майор! – окликнула его Рыкова и схватила за рукав пиджака. – Разрешите обратиться?

– Слушаю вас, капитан.

Он выразительно глянул на ее пальцы на своем рукаве. Но она словно и не видела, руки не убрала.

– А где собака?

У него остекленели глаза. Она что, издевается над ним?!

– Какая собака, капитан? – он отчетливо слышал, как скрипят его зубы.

– Собака Грековых где?

– Ну откуда же я знаю! – он вскинул руки, стряхивая ее пальцы со своего рукава.

– На видео с регистратора автомобиля Ульяновой отчетливо видно, что собака кидается на грудь Грекова, стоило тому открыть калитку. Она находилась во дворе. Была отвязана. А когда мы прибыли с майором Степановым наутро субботы, собаки не было.

– Я не знаю, где собака, капитан. – Юркин скорыми шагами двинулся по коридору прочь от капитана Рыковой.

Но та успела крикнуть ему в спину:

– Это может оказаться очень важным, Алексей Иванович! Зря вы так…