– Какое время отсматриваем, майор? – охранник лениво гонял во рту жевательную резинку, отматывая программу видеонаблюдения на сутки назад.

Если верить участковому, то свет в окнах Грековых загорелся ближе к вечеру.

– Давайте с пятнадцати ноль-ноль и до сегодняшнего утра.

– Ого! Это не быстро, – покосился на них охранник. – А у меня пост. Я должен…

– Слушай, командир. Ты ступай на пост, а я тут похлопочу. Идет? – обворожительно улыбнулась ему Найда.

Надо же, как она умеет улыбаться! Степанов почувствовал, как в груди странно неприятно заныло. Объяснить это нытье он бы точно не смог. А если бы принялся стараться, то вышло бы плохо. Совсем как с ее шелковой пижамой.

– Я не имею права передавать пост, – недовольно глянул охранник. – Меня за это со службы погнать могут. Что хоть искать-то?

– Такси, – коротко ответила Найда. – Нас интересуют все такси, что въехали и выехали за это время.

Поток машин за сутки был приличным, но такси было всего лишь два. Обе машины въехали и выехали в то время, когда Греков уже находился в доме и еще его не покидал. Ранним утром, предположительно в момент его панического бегства, из поселка выехало лишь три машины. Не такси. И Грекова в тех машинах не было.

– Не подходит, – покусала губы Найда. – А давайте еще раз просмотрим машины, которые вчера въезжали после пятнадцати ноль-ноль. Нас интересуют лишь те, которые не принадлежат жильцам поселка. Это можно установить?

– А как же! Мы своих жильцов всех знаем. Да и их постоянных гостей уже тоже запомнили. Сейчас.

– Кстати, а как чужие машины сюда попадают? На них заказывают пропуск или…

– Или, – ответил коротко охранник, без устали щелкая кнопкой компьютерной мышки. – Поселок не закрытого типа. Фиксация въезда и выезда ведется, чужих записываем. Но если это доставка груза, или товара, или еды, то не пишем в журнал. Кстати, я вчера не работал. Заступил только утром. Если какие-то вопросы или уточнения, то это к моему сменщику.

– Давайте все же для начала отсмотрим материал.

Она давно уже оседлала стул, сев так плотно с охранником, что их плечи тесно прижались друг к другу. И этот факт тоже не очень нравился Степанову. Почему – ответить он не мог. Или не хотел.

– Вот, всего две незнакомые машины въехали и выехали за интересующий вас отрезок времени. Одна в шестнадцать сорок, она тут же вернулась. Вторая – микроавтобус, старый, как навоз мамонта. Пардон! – покосился он на капитана Рыкову. – Микроавтобус въехал в девятнадцать ноль-пять. Выехал… А выехал почти через два часа. Сейчас в журнале посмотрю, к кому прибыла машина. Сменщик должен был записать.

Сменщик не записал. А потом долго не отвечал на звонок. Ответив же, сразу принялся возмущаться.

– Чего ты мне отдохнуть не даешь никогда! Я тебе звоню, ответь, когда у тебя выходной? Нет! Не звоню ни разу. А ты постоянно. Ну что за ерунда такая?

– Я звоню, потому что ты не выполняешь требований инструкции, – отозвался охранник, не повышая голоса и не меняя выражения лица, жвачка продолжала вялое движение между его челюстями. – Вчера в поселок въехал микроавтобус. Он на видео зафиксирован. А в журнале его нет. И, что характерно, выехал он почти через два часа. Кто это? К кому приехал? Почему так долго пробыл в поселке? Ни ответов, ни приветов, как говорится!

– Что за микроавтобус? – чуть сбавил обороты сменщик.

Найда, вытянув шею и почти прижавшись щекой к щеке охранника, бессовестно подслушивала.

Охранник назвал номера, марку и цвет.

– А, понял. Так чего мне было его записывать, если в нем ехал житель нашего поселка, – облегченно выдохнул сменщик.

– Кто?

– Греков. Этот, которого с вертолетов искали. Он пассажиром сидел. Представился. Но я его и так узнал. Выглядел, правда, так себе. В каком-то зипуне чудном. Бледный. Исхудавший.

– А за рулем кто был? Кто его привез? – вставила вопрос Рыкова. – Это была его домработница?

– Кто это у тебя там? – сразу насторожился сменщик.

– Полиция, брат. Потому и звоню. Так кто его привез?

– Не домработница, нет. Баба какая-то. Лица особо не разглядел. Она в куртке и шапке была. Но точно баба его привезла. Домработницы я не видел. Ее машины точно не было.

Переписав данные автомобиля, который привез Грекова, Степанов тут же позвонил хорошему знакомому и попросил пробить микроавтобус. Но стоило им отъехать от шлагбаума, Найда вдруг начала протяжно вздыхать и тереть ладонями щеки. Так она обычно делала, когда нервничала.

– Ну чего ты? – покосился на нее Никита, снова сворачивая на дорогу к дому Грековых.

– Я где-то видела эту тачку! – выпалила она, глядя напряженно и виновато. – Не могу вспомнить. Но точно видела эту рухлядь. Но где, господи?!

Оперативники уже уехали, эксперт тоже, тело Гришиной увезли. Юркин к моменту их возвращения уже запер дом, опечатал его и выходил за ворота.

– О, коллеги!.. – поприветствовал он их безо всякого выражения. – А мы уже закончили.

– Что-нибудь нашли? – спросил Никита, выбравшись из машины и подходя к следователю поближе.

– Ничего особенного. – Юркин отпер свой внедорожник, швырнул кожаную папку на заднее сиденье. – Везде, кроме кухни, идеальная чистота. Греков, судя по всему, принял душ. Побрился. Станок весь заляпан пеной для бритья. Дождался, когда в кухне накроют на стол, и пошел ужинать. Перед этим он смотрел телевизор в гостиной. Выключил в двадцать три ноль-пять.

– Поздно ужинать собрался, – заметила Найда.

– Может, он потом его выключил, – предположил Юркин, зябко ежась. На улице все холодало, а на нем был костюм и легкая куртка, едва прикрывающая зад.

– Как-то не верится, – ухмыльнулась Найда. – Сел за стол. Потом вылез из-за стола, не отведав из кастрюлек ничего и не выпачкав тарелок. Растерзал свою домработницу, убил, вогнав ей нож в солнечное сплетение по самую рукоятку. И пошел телик выключать? Что-то не вяжется.

– Почему?

– Да потому, товарищ майор! – возмущенно отозвалась она. – Судя по степени разрушения в кухне и характеру причинения ранений Гришиной, Греков пребывал в состоянии крайней нервной возбудимости. А точнее – он был в ярости! И чтобы в таком состоянии позаботиться о включенном телевизоре? Время смерти Гришиной установлено?

– Пока примерное. Из-за открытого окна в кухне было холодно. Тело остыло быстро. Так говорит наш эксперт.

– А что еще он говорит? – не отставала Найда. – Что-то в том разрушении нашли?

– Стекла.

– Стекла мы без эксперта видели, – фыркнула она. – Среднее стекло вдребезги.

– Не те стекла я имел в виду, капитан. Имейте терпение дослушать до конца, – сделал ей замечание Юркин, дернув левой щекой. – В кухне под одним из шкафов наш эксперт нашел мелкую стеклянную крошку. Предположительно от ампулы какого-то лекарства или наркотика. Возможно, Гришину накачали перед тем, как убить? Или сам Греков на чем-то сидит? Или эти стекла там валялись уже давно? Нам же известно, что хозяйка дома – Алена Грекова – страдала каким-то хроническим заболеванием. И периодически проходила лечение на дому.

– Исключено, – возразил Никита. – Дом вылизан до блеска. Гришина свое дело знала. Она бы не оставила стекла под шкафом. Как она появилась в поселке? После выхода из СИЗО она словно испарилась. Где она была?

– Выясним, коллега, – отозвался скрипучим голосом Юркин. – Далее… Опрос соседей ничего не дал. Никто ничего не слышал. Кто-то спать лег. Кто-то был в отъезде. А что у вас? Есть результат? Нашли такси, которое привезло и увезло Грекова?

– Нет, – быстро, пожалуй, слишком быстро ответила Найда. – Греков точно приехал не на такси.

– А на чем? – равнодушно поинтересовался Юркин.

Найда замешкалась с ответом, и Алексей Иванович Юркин тут же потерял к своему вопросу интерес.

– Ладно, разберемся… – на этих словах он сел в свою машину и уехал.

А Никита подозрительно уставился на подчиненную:

– Ты почему ему не сказала?

– Потому что я вспомнила, где видела этот микроавтобус. И хочу первой допросить хозяина данного транспортного средства.

– И где же ты видела эту тачку, капитан?

– Возле больницы. А точнее, на стоянке перед травматологическим отделением, гражданин начальник. Где проходил лечение подозреваемый Греков. Он не сбегал из больницы. Его оттуда вывезли. А кто – узнаем уже скоро. Поехали…